Я умру молодой и счастливой

Шёл первый месяц осени,  и это был поистине сладкий сентябрь. Я была рядом с тем, кого люблю, говорила с ним, как с другом... Можно ли мечтать о большем? К сожалению, да. Любовь жгла меня безжалостно,  и находиться рядом с ним было все сложнее и сложнее,  а без него и вовсе невозможно. Я задавалась вопросом,  любит ли он меня хоть немножко? Я чувствовала, что да,  и не немножко,  но он усердно пытался это скрыть, что основательно подтачивало мою уверенность и разрывало сердце на части... *** Наступил день моего 16-летия. У меня было плохое настроение и предчувствие чего-то ужасного... Это было похоже на блуждающую боль - вроде болит, а не знаешь,  где. И эта тупая изнуряющая боль разливалась по всей душе... Вечером, когда я пыталась читать, пожаловал дорогой гость. Он, напротив, пребывал в хорошем расположении духа. - Анна, ты выглядишь расстроенной. Что случилось? - Ничего. Просто... немного грустно... - Такое случается, - нежно улыбнулся Клод. - Позволь мне это исправить. Мы сели за ужин. Он принёс кое-какое  угощение - марципан, печенье, фрукты  и сыр с романтичным названием "Большое сердце". - Зачем меня так баловать? - Какое тут баловство? Все очень скромно. В своем времени ты, наверное,  видела и не такое... - О, да, - весело отозвалась я. - Там был шоколад... И чай! О! Это воистину пища богов, которой мне здесь очень не хватает! - Ты много рассказывала мне о будущем... Но никогда не говорила о себе и о своей судьбе. - А не о чем рассказывать, - снова погрустнела я. - Моя судьба "безвидна и пуста, и тьма над бездною"... - Зачем же так? - огорчился мой любимый.  - Ты так юна и прекрасна... И у тебя,  наверное,  замечательные родители! - Мне больно о них говорить... - Они, что,  умерли?! - Хуже. Они мне врали всю жизнь... - Прости, я не хотел причинять тебе боль... - Все в порядке,  - успокоила я и рассказала Клоду о своей семейной драме. - Тебе пришлось многое пережить, - печально заметил он. - Да... Я разозлилась на мать, пожалуй,  даже больше, чем на отца, потому что она все прощает ему... Вместо того, чтобы просто отпустить,  понимаешь? Разводы в нашем мире стали нормой... Мама  могла бы уйти от него, но она за него держится. Я не понимаю,  почему, и из-за этого мы сильно ссорились! - Но твоя мама очень любит тебя,  - сказал Клод.  - И, должно быть,  сильно переживает из-за твоего исчезновения... - Да... Я тоже о ней думаю... - призналась я. - Но это не имеет никакого значения.  Главное - у меня есть ты... - Расскажи мне,  как ты узнала обо мне... спустя столько столетий,  - попросил он. И я поведала Клоду всю  его судьбу,  которую Гюго описал в книге, заканчивая тем, что Квазимодо отправился в склеп и умер рядом с телом казненной Эсмеральды, а много лет спустя нашли их  скелеты - и один лежал в объятьях другого. Мой возлюбленный был потрясён и возмущён, прежде всего, своим поведением по отношению к роковой чаровнице. А я невозмутимо продолжила свой рассказ тем, как отчаянно влюбилась в него... по книге... и в деталях описала свою  встречу с Фламелем. Слушая мое повествование,  Клод заметно разволновался.  Он вдруг поднялся со своего места и встал у окна. - О, бедная моя девочка! Как ты могла полюбить такое чудовище,  как я?! Вероотступника, насильника, убийцу, который виноват в стольких смертях?! - Нет! - горячо возразила я, подходя к нему. - Это она, она во всем виновата... Не ты... моя любовь, моя нежность... И я пришла в твоё время, чтобы не позволить тебе погибнуть... - Неужели такой человек,  как я, достоин того, чтобы ради него навсегда оставить своих родителей,  свой дом и свое время?! - Да... Фламель сказал мне, что я умру, если ты не полюбишь меня... Но это ничего не значит... Мне отрадно умереть ради тебя... - Анна... нет, ты не умрешь... - взволнованно говорил он. - Я никогда не думала,  что моё имя звучит так прекрасно... в твоих устах... Наши губы слились в страстном поцелуе. Признаться честно,  это был мой первый опыт, но я не испытывала никакого смущения или отвращения. Казалось,  что мир вокруг нас сжимается, земля уходит из-под ног,  а воздуха становится мало... - Люби меня,  люби меня,  - задыхаясь,  повторяла я, прижимаясь к нему. - Будь жестоким, но сжалься надо мной... Люби меня... Точно такие же слова говорил он Эсмеральде... в первый раз... И я испытывала к нему те же чувства,  что и он - к ней... тогда... в ТОМ отрезке времени... - Я люблю тебя... Люблю,  - растерянно повторял Клод.  - Мне хорошо с тобой,  но... - Если бы ты знал мою любовь к тебе! - Я знаю,  - ответил Клод уже твёрдым голосом. - Но это неправильно... и это пройдёт,  вот увидишь... Сейчас ночь, и я должен уйти... Ночь - не время для разговоров... - Останься со мной... прошу тебя... если ты любишь меня... хоть немного... прояви милосердие... я не могу так больше... Не могу... - Послушай, Анна,  - продолжил он совершенно отеческим тоном. - Ты еще совсем ребёнок... Ты еще многого не понимаешь... А я уже давно не юноша, и знаю жизнь лучше, чем ты... Я люблю тебя и не желаю ломать твою жизнь... Этот приступ порядочности меня просто взбесил! - Я не ребёнок! Эсмеральда старше меня всего лишь на год... и даже меньше! Разве ты говорил ей такие проповеди?! Нет! Ты любил её! И желал!.. Снова она?! Проклятая ведьма! Я задыхалась от гнева и выбежала из комнаты. Он догнал меня и прижал к себе... - Эсмеральды больше нет... - страстно говорил мой возлюбленный,  и я чувствовала его горячее дыхание на своей коже... - Она никогда не сравнится с тобой... - Почему? - Глаза твои - небо... Снова долгий и отчаянный поцелуй... Блаженная боль в теле. Слабость. Дрожь. Лихорадка. Разрыв сердца. Нити мыслей растерзаны в клочья... На миг мне кажется, что я умираю... Может, так и есть?.. - Ты - ещё никогда? - Как ты можешь в этом сомневаться? - со слезами в голосе проговорила я. - Тебе не страшно? - спросил мой любимый. - Нет... - ответила я, глядя на него невидящими глазами... Руки Клода скользнули к моим плечам, пальцы задержались на мгновение, словно запоминая это прикосновение. Я невольно вздрогнула — от пресловутой последней робости, с которой я тщетно пыталась справиться. - Ты уверена? —  голос Клода звучал хрипловато, но в нём угадывалась неподдельная забота. Я все ещё непорочна, и, к моей ощутимой досаде,  это заметно смущало его... Я ответила лёгким кивком, а мои глаза, вдруг наполнившиеся слезами, сказали гораздо больше, чем слова. Обессилев от переполняющей страсти,  я обняла его осторожно, но крепко,  решительно отдавая себя в полную его власть. ...Впрочем,  этому неземному и невинному созданию, кажется, было даже страшнее, чем мне, и, несмотря на отсутствие опыта в "науке страсти нежной", я была очень смелой в любви.  Да,  раньше мне приходилось  смотреть взрослые фильмы и читать взрослые романы, но теперь помогали мне вовсе не они. Нам обоим помогала сама любовь.  Кристально чистая, несмотря на всю её порочность. Растворяясь в возлюбленном без остатка, постепенно я переставала чувствовать что-либо  еще. Лишь где-то вдалеке слышался плачущий плеск Сены... Или же мне это просто  чудилось? В эту ночь в моих объятьях был не суровый блюститель душ, архидьякон Жозасский, не первый викарий епископа Парижского, а мой обожаемый возлюбленный.  Весь, весь мой... Я нежно гладила его изрядно  поредевшие,  но все еще чудесные волосы; жарко целовала его руки,  лицо, глаза... тело... Жадно упивалась сладостью его губ... И умирая, я буду помнить вкус этих задыхающихся, волшебных поцелуев... и как стучало сердце Клода у моего сердца в унисон с волной, плещущей о берег... Раз, два, три, четыре — стучало сердце, и где-то далеко продолжала капризно плескаться Сена - раз, два, три... С каждой новой лаской мой любимый становился все менее и менее робким — он начинал дышать ровнее, поцелуи становились уверенней, настойчивей, я больше не слышала плеска реки, и в ушах отдавались только быстрые, непрерывные толчки моей собственной крови... О, Небеса! Как он прекрасен!!! Даря ему весь огонь нерастраченной за почти 3 года мучительной страсти, я с трудом понимала реальность.  Я никогда не думала,  что может быть ТАК хорошо... И в обрывках сознания мелькал один вопрос - а хорошо ли ему со мной так же,  как мне с ним?.. Спросить я не решалась... Но сама знала ответ - ДА!.. "В чрезмерности греха таится исступленное счастье", - слова самого Клода... Наше  состояние в ту ночь... Нас ждёт ад? Ну и что? Пусть подождёт... Главное,  не здесь и не сейчас... И вот... Мы лежим в объятьях друг друга.  Забыв обо всем. Молча.  Потому что слова излишни... А Вселенная,  о которой я рассказывала ему, кажется теперь такой маленькой-маленькой... в сравнении с тем счастьем, что нам удалось вкусить... Что это - попущение Бога или насмешка дьявола? Да какая разница?! Главное,  что он сейчас рядом,  и я слышу, как бьется его сердце... - Прости... - нежно извиняется мой любимый. И я знаю,  за что... За мою отнятую невинность, которую сама я ничуть не жалела... -  Разве можно извиняться за это, глупенький? Все хорошо... Я так люблю тебя... - Я тебя тоже... Очень!..