Я умру молодой и счастливой

Когда я подошла к дому Фалурдель, мною овладели робость и отвращение,  но мне все же удалось пересилить себя. - Опять ты? - поморщилась она. - Я принесла выкуп, - холодно сообщила я, протягивая мешочек с монетами. Подойдя к столу, Фалурдель высыпала их; одну попробовала на  зуб, остальные - жадно перебирала руками.  Глаза ее горели алчностью. - Я думала, ты мне булыжники принесёшь! - усмехнулась она. - Ты обокрала кого-то или убила? - Где я достала эти деньги,  тебя не касается.  Скажу одно, они добыты честно! Поклянусь на Библии, если хочешь! - Ай-ай! Какие мы набожные! - усмехнулась Фалурдель. - Отдай мне Эсмеральду, либо верни деньги назад! - потребовала я. Глаза старухи вновь вспыхнули алчностью. - Забирай свою подругу! - бросила она. - А деньги эти - мои. - Приведи мне её! - Тут такое дело... занедужила она... - замялась Фалурдель. - Что с ней?! - Да бес её знает! Плоха она очень.  Несколько дней лежит в горячке, ничего не ест  и третий день даже не пьёт воду... - Я хочу её видеть! - потребовала я. - Что ж, пойдём. И она привела меня, по-видимому,  в тот самый убогий чуланчик, в котором, согласно  роману Гюго,  прятался мой отчаянный возлюбленный,  хищно наблюдая за Фебом и Эсмеральдой, а затем напал на соперника из засады.  Теперь же в этой самой каморке, даже не на кровати, а на рваном соломенном тюфяке, страдала несчастная Эсмеральда,  метаясь в горячке. Я звала её по имени,  но она не откликалась и даже  не узнавала меня. Было слышно, как в одной из комнат отчаянно предается блуду какая-то парочка, но, к счастью,  комната  святой Марты в тот момент оказалась свободной. - Как ты могла запихать её в эту собачью конуру?! - заорала я на Фалурдель. - Так она же болеет и не работает! Чего зря койку занимать? Я правильно рассудила? - Нет, не правильно! Переложи ее в нормальную комнату, а я пошла за доктором! И горе тебе, если с ней что-то случится! - Неспродручно мне её тягать-то, - заявила Фалурдель. - Помоги тогда,  что ли? Мы вдвоем перенесли Эсмеральду в комнату святой Марты,  на сравнительно чистую и приличную постель, и я немедленно побежала искать доктора. Мысли беспорядочно роились в моей голове.  Что, если противные клиенты Эсмеральды заразили ее опасной срамной болезнью? Что, если она умрёт в расцвете прекрасной, но внезапно поруганной юности? Нет, так или иначе,  она должна выжить! Найдя доктора, я слезно умоляла его помочь нам, и, несмотря на занятость, он поспешил вместе со мной в лачугу Фалурдель. Врач оказался на удивление чутким и внимательным. Тщательно осмотрев пациентку, он дал ей лекарство, от которого жар прошёл,  и сказал, что физически Эсмеральда здорова, а во всем виновата чёрная меланхолия, однако, если бы он пришел чуть позже, могло бы быть слишком поздно. Написав что-то на листке бумаги, врач сказал: - Потрудитесь завтра купить в аптеке лекарство... - Конечно! А когда ей можно будет встать с постели? - Через 3 дня, никак не раньше,  больная слишком слаба. Она очень нуждается в заботе... И более того, для неё было бы замечательно некоторое время пожить в деревне... - С этим сложно,  но я буду думать... - Она, должно быть, Ваша сестра? - О нет, мессир, подруга... - Вы так заботитесь о ней, что я подумал,  что вы - сестры... - Благодарю Вас. -Я уверен, что все будет хорошо.  Если понадобится помощь,  обращайтесь. Закрыв за лекарем  дверь, я устремила взгляд на Эсмеральду и заметила, что та уже уснула. Её исхудавшее, бледное лицо буквально сливалось с серовато-желтой подушкой, претендовавшей, впрочем,  на белый цвет. Густые чёрные волосы девушки, вызывавшие во мне такую зависть, точно змеи,  расползлись по подушке; а огромные чёрные глаза были закрыты.   Я видела перед собой не ненавистную соперницу, а чистое создание, брошенное в самую гущу грязи; нежную розу, безжалостно раздавленную тяжелым солдатским сапогом... Она спала часа 2, а потом проснулась. - Так это ты, Анна? - еле слышно спросила она, глядя куда-то в пустоту, мимо меня. - Значит, мне не привиделось, и ты, правда, ко мне пришла? - Конечно. - Зачем ты спасла меня? Я ждала только смерти. - Ты забыла о главной цели своей жизни - найти мать, - напомнила я. - Не нужна я ей такая, - тяжело вздохнула девушка. -Ты знаешь,  ЧТО они со мной делали?! - Да уж, догадываюсь! Но каждый из нас может переступить черту... Но, главное, чтобы был друг,  который может протянуть тебе руку... С этими словами я протянула ей руку, за которую Эсмеральда жадно ухватилась, а в её остекленевшем взгляде вновь затеплилась жизнь... - Такой подруги, как ты, у меня никогда не было и уже не будет... Но я думаю,  ты отвернешься от меня, если узнаешь ВСЕ... Все, что я натворила... - Ты можешь рассказать мне все, что с тобой случилось, и, клянусь Христом, я не стану осуждать тебя даже в мыслях! - пообещала я. - А ведь ты была права насчёт Феба с самого начала... - слабым голосом сказала цыганка. - Он, что, тебя бросил? - Проиграл. - В смысле? - не поняла я. - В кости. - Какой ужас! - я схватилась за голову. - В тот вечер,  когда мы с тобой виделись в последний раз, - начала рассказ Эсмеральда. - Феб сказал, что мы идём на ужин в таверну "Яблоко Евы". Я не ждала от этого ничего плохого, так как подобные ужины у нас уже бывали. Но в тот вечер все пошло не так. С нами был его друг,  Гастон,  которому я тоже понравилась. Я хотела пойти домой,  но они меня не отпускали, подпаивали вином, а сами без конца резались в эти проклятые кости! Гастон играл очень хорошо, Феб проиграл ему все свои деньги, и в конце концов,  они поставили на меня... Я пыталась возмущаться, но они напоили меня пьяной. В общем, Феб проиграл, Гастон повёл меня к себе на какую-то худенькую съемную квартирку. И... Эсмеральда прервалась и заплакала. Я участливо сжимала её руку. Мы долго молчали прежде, чем она возобновила свою горькую исповедь. - В общем,  я стала принадлежать уже ему. Гастон меня не обижал, кормил, одевал, навещал частенько.  Но он и думать мне запретил о Дворе Чудес.  Даже Джали забрать не позволил... Мне было очень плохо без прежней свободы, без вас всех, без любви Феба... Ты будешь смеяться, но я все еще любила его. И во всем винила  Гастона. - А почему сбежать не попыталась? - спросила я. - Не было сил, - горестно призналась она. - Я часто плакала, а Гастон смеялся надо мной. "Забудь этого павлина, глупышка, - говорил он. - Он же тебя подставил!" Я понимала,  что Гастон прав и чувствовала себя сломленной. Я боялась, что Феб прогонит меня. - Могла бы и к нам сбежать. Весь Двор Чудес только этого и ждал, а мы с Пьером и вовсе сходили с ума от тревоги! - Я очень скучала, но возвращаться к вам было стыдно, - призналась она. - Я подвела вас всех - тебя,  Пьера,  Клопена... И я не представляла, как смотреть вам в глаза.  Весь мой мир окрасился в черное.  Однако я все же верила, что все беды закончатся, и Феб непременно придет за мной и что-нибудь придумает, чтобы выручить меня... Но, оказалось,  главная беда ждала меня впереди... Случилось то, о чем ты меня предупреждала... - Ребёнок? - воскликнула я. - Да, меня стало тошнить... И обычная женская немощь не появлялась. Я все поняла, и поначалу  обрадовалась. Я была уверена,  что это ребёнок Феба,  дитя любви... Что уж теперь-то его сердце оттает, и мы воссоединимся с ним навсегда! Гастону я боялась говорить, но он догадался сам и попытался вернуть меня Фебу. Они были в ссоре после того проигрыша, поэтому Феб был не рад его видеть. "Забирай свою малютку,  вместе с подарочком!" - говорил Гастон.  -"Нет уж,  приятель,  ты её выиграл,  так что это теперь твои проблемы!" - отвечал Феб. - "Ну, это же твой ребёнок!" -"Почем знать? Может,  и твой!" Они долго спорили обо мне, о том, чье это дитя, и оказалось,  что МЫ не нужны ни которому. У Феба была невеста, у Гастона - жена, и им обоим были ни к чему неприятности. Тут я поняла, какое чудовище любила! Я умоляла их только об одном, Анна,  чтобы они отпустили меня во Двор Чудес.  Я обещала, что сама рожу и воспитаю этого ребенка,  пусть даже в королевстве бродяг, а обо мне они больше не услышат! Но они испугалась,  что я разболтаю эту историю, что повредит их офицерской чести, и решили отвести меня к Фалурдель. К ней меня привёл Гастон. Я умоляла эту женщину отпустить меня,  но у той были другие планы. Она отвела меня к знахарке Марте, чтобы убить моё дитя... Марта оказалась добрая, она видела мои слезы и то,  как я страдаю, пыталась уговорить Фалурдель позволить мне выносить и родить: "Не губи ты красавицу! - просила она. - Сжалься над ней, мы же христианки! Креста на тебе нет, что ли?!" Фалурдель ей сказала: "Мне нужна здоровая работница, а не брюхатая клуша!" Именно так и сказала.  Марте пришлось исполнить её волю... Это было ужасно,  Анна! Я чуть не умерла! Фалурдель привела меня к себе... Так я стала падшей женщиной.  Но мне было уже  все равно. Я и так потеряла все: честь, друзей, любимого, ребёнка... И больше мне ничего терять... А вообще, это моя вина... Если бы я так не доверилась Фебу... - Но даже я не ожидала от него такой низости! - призналась я. - Сколько же ты пережила, бедная! О, Боже! Я нервно ходила по комнате, пытаясь переварить услышанное, но не могла - во мне клокотали ненависть, отчаяние, злость и одновременно - опустошение. Наконец, перестав наматывать круги, я села на постель несчастной подруги. - Не отчаивайся, - сказала я, нежно гладя её руку. - Главное, что ты жива... Помни, я рядом. Я уведу тебя  от этой старой ведьмы, как только ты немного встанешь на ноги! Хочешь, мы с тобой уедем в деревню? Найдем домик с большим красивым садом? Все будет хорошо,  поверь мне...