Я умру молодой и счастливой

На следующий день  после казни Сенена я свалилась с нервным срывом. Я не вставала несколько часов, но потом заставила себя подняться и убрать постель. А вот одеваться было лень. Пришла в кухню,  чтобы утолить жажду. Есть я не могла. Даже вид пищи был мне противен. Клод вернулся раньше обычного и в приподнятом настроении, но это меня не обрадовало. Я не могла простить ему смерть Сенена. - Почему ты так рано? - холодно процедила я. - Снова проголодался или что-то забыл? - Вообще-то нет. Просто соскучился. - Очень зря, - отрезала я, подойдя к окну. - Ты сердишься? - Голова болит. Оставь меня в покое! - в сердцах бросила я. Но он подошёл ко мне сзади и крепко обнял за плечи. - Кажется,  я смог бы тебя вылечить... -  в этой фразе сквозила явная двусмысленность. У этого мерзавца сегодня на меня большие планы! Но этому не бывать! Я выскользнула из его рук, как угорь, отбежав на другую сторону комнаты. - Лучше помолись о несчастной душе, загубленной тобой! - в сердцах выпалила я. - О чем ты? - опешил Клод. - О Марке Сенене... Его казнили вчера! Я видела,  как он умирал! - И что же тебя понесло туда, дурочка? - вознегодовал Клод. - Я пришла, чтобы помолиться за него. А ты! Ведь  это ТЫ помог Шармолю довести его до костра! Так ведь?! - Какое нам дело до этого колдуна,  милая? - криво улыбнулся Клод.  - Нечего его жалеть. Он получил по заслугам. И пусть теперь его судит Бог. - Как ты смеешь?! - взбесилась я. - Ведь ты же сам!.. - Что я? - Ты! Вы с Шармолю... Занимаетесь черт  знает чем! Вы запытали этого несчастного до полусмерти... Вывихнули все суставы! Ведь так? В конце концов,  заживо сожгли! Вы убили его! За что? За то, что нашли в его свитке: "Hax, pax, max!" - заговор от укуса собак?! Вы сами  - бешеные собаки! Ты и твой дружок Шармолю! Я знаю все ваши гнусные делишки! Ты сам учишь его колдовству,  когда вас никто не видит! Вы выпытываете у чернокнижников тайные знания, чтобы потом самим использовать их!  Вы отправляете других на смерть ровно за то,  чем втихаря занимаетесь сами! Это слишком,  Фролло! Слишком даже для вашего гнусного времени! Я металась по комнате, и моё лицо пылало яростью. - И что же? - невозмутимо отозвался он. - Заявишь на меня в консисторию, чтобы меня сожгли, как и Сенена? Голос и вид Клода стали настолько дикими, что в этот момент я с трудом узнавала его. Я поняла,  почему в книге Гюго Эсмеральда так его боялась... - Я надеюсь,  что ты будешь вечно гореть в аду! - прошипела я с ненавистью. - И надеюсь,  для вас с Шармолю там приготовили самые горячие котлы! - И для тебя, маленькая ведьма! - жарко выдохнул он, вплотную приближаясь ко мне. - Для тебя тоже. - Ты чудовище! - выкрикнула я в бессильной злобе. - И гнусный убийца! Он сдавил меня в объятиях и разразился отвратительным хохотом. – Ну, хорошо! Убийца! – сказал он. – Но ты  принадлежишь мне. Ты моя! Потому что тебе больше не вернуться в  твой мир... Ты всегда будешь принадлежать мне - священнику, вероотступнику, убийце! И прямо сейчас, слышишь? Я была ошеломлена и не понимала, куда подевался мой робкий, нежный и в высшей степени  деликатный возлюбленный,  чье место занял сейчас этот ужасный, совершенно незнакомый и крайне опасный человек. ТАКИМ я видела его впервые в жизни! - Нет, нет! - с отвращением возразила я. - Не смей ко мне прикасаться! - Не упрямься, - страшным голосом ответил он, с неестественной силой, наверное, до синяков, стиснув мне руки. - Я знаю, что ты хочешь этого не меньше,  чем я. Самое паскудное,  я понимала - он чертовски прав. И крыть тут нечем! Его взор сверкал вожделением и яростью. Губы похотливо впивались  мне в шею. Я билась в его руках. Он осыпал меня бешеными поцелуями, каждый из которых был подобен укусу ядовитой змеи, который парализует тело своей жертвы, постепенно,  но в то же время решительно и безжалостно... И каждый поцелуй отдавался в моем теле сразу целой охапкой молний, пронзающих все мое существо  - с головы до ног. - Ненавижу, - бессильно уронила я, хотя тон, которым это слово было сказано, странно противоречил его смыслу. - Нет, маленькая  развратница,- злобно ухмыльнулся Клод.  - Любишь... Я знаю, что любишь... - Ненавижу! - ещё громче повторила я. - Ты грязный мерзавец... и бессердечная скотина! - Что ты сказала, дрянная девчонка? - вскричал он, заскрипев зубами. Я увидела его страшный взгляд и побежала. Он поймал меня, встряхнул, грубо схватил на руки и потащил в спальню. Я вырывалась, но он был сильнее. Не помня себя от бешенства,  Клод швырнул меня на заправленную постель, и сам бросился на меня, придавив своим телом.  Я не сомневалась, что сейчас он сделает со мной что-то ужасное... Ну зачем я его так разозлила?! - Клод, пожалуйста,  не надо... Не делай мне больно! - Ну уж нет, ведьма! - страшным голосом отозвался он. - Ты очень провинилась, и я должен тебя наказать! Это прозвучало, как угроза, и я поняла, что самое время присмиреть. - Пусти... Умоляю тебя... Он ещё сильнее вдавил меня в кровать, подминая под себя. - Нет! - дико  рассмеялся он, злобно сверкнув глазами.  - Теперь-то я не успокоюсь! Пока ты снова не станешь умолять меня... но уже  совсем о другом!.. В порыве гнева он рванул ворот моей сорочки, и лёгкая ткань жалобно затрещала. Зажмурившись от ужаса, я приготовилась к самому худшему... Но произошло нечто неожиданное. Вместо ожидаемого мучения он с новой силой схватил меня в объятия, впился в мои губы поцелуем. И тогда без крика, без возмущения, без сопротивления я обмерла в его руках; от этого поцелуя у меня задрожали поджилки, сломилась воля. ...Мне кажется,  что я вижу какой-то нереально дурной сон... осмеливаюсь открыть глаза... и понимаю, что мне это не снится. Он отрывается от моих губ и, тяжело дыша,  начинает неторопливо и  осторожно избавлять меня от одежды.  Затем  он отстраняется, но лишь затем, чтобы с остервенением сдернуть с себя постылую сутану. Я вижу его тело и стараюсь отвести глаза... Дневной свет  так невыносим, что хочется ослепнуть... И вот мы оказываемся в костюмах прародителей... А наша раскиданная одежда безжизненно, словно бесформенное месиво, лежит на полу. Мы избавились от неё без сожаления, а  с таким же наслаждением,  как души сбрасывают свои мертвые тела, обретая вечную свободу... Мы свободны?.. Или мертвы? Я с ужасом жду, что мой мучитель будет делать дальше... Но, к моему удивлению, вновь не происходит ничего плохого - он просто ложится рядом, и все, что я ощущаю, - это жар его тела и тяжесть дыхания... - Неужели ты думаешь, глупенькая, что я сделаю тебе что-то плохое? - елейно-насмешливым  тоном говорит он, наслаждаясь моим ужасом. - Как ты могла подумать такое? Хмм... Действительно,  как?! Одна часть меня горько смеётся... А что же другая? Напряженно ждёт, что будет дальше! Побежденная, дрожащая, разбитая, все еще напуганная до смерти, я лежу в его объятиях, в его власти. Я чувствую, как по моему телу по-хозяйски  блуждают его руки, словно ваяя из него скульптуру. Мой Пигмалион! Он явно стремится успокоить меня. Ему это удается. Мне горько и стыдно,  но с каждым прикосновением все более и более горячо и приятно. Я  отчаянно ненавижу его. Но мое тело безжалостно предает меня, и я  слабею все больше и больше, беспомощно обмирая в руках мучителя... Мой змей-искуситель уже влил в мою кровь достаточно яда, чтобы остановить моё дыхание и биение сердца. Он гладит, целует меня... И, не помня себя,  я сама начинаю целовать его. Ненавижу и целую.  И мое тело прижимается к его. - Не торопись! - смеётся он и вновь отстраняется. А я лежу на спине, словно парализованная, позволяя ему делать со мной все, что угодно... Но я не должна выказать этому негодяю, как мне хорошо с ним. Ни за что! Он  припадает к моим ногам, на мгновение замерев, словно прося прощения. Затем целует мои колени... О, мне неловко от его покорности... Он поднимается все выше...  Проводит ласковыми  ладонями по моей груди, талии и бедрам, повторяя это движение  несколько раз. Мне нравится. Его прикосновения нежны, как шелк, его поцелуи легки, как ветерок... Он видит меня в наряде Евы... при  свете дня... без намёка на полумрак. Я не  привыкла к такому. Моё лицо заливается огнём, ключицы и руки тоже покрываются пятнами. Я чувствую тепло его губ и  влажность языка на своем животе... Неожиданно... Приятно... Чуть-чуть щекотно... Но... Это уже слишком... Я тихо, но протестующе вскрикиваю, тяжело поднимая голову. - Тихо, не двигайся, - вкрадчиво говорит  он прерывистым голосом.  -Позволь мне любить тебя... как я хочу! Безоговорочно капитулируя, я снова роняю голову на подушку и замираю от невольного  наслаждения. Кажется, он решил исследовать губами каждый дюйм моего тела, будто бы хочет попробовать меня на вкус... О, Небеса! Что творит этот недавний аскет! Где он всему этому научился? Не выдержав, я начинаю стонать от блаженства... Его это заводит... Он становится все смелее... Его поцелуи сначала теплым,  потом горячим, а потом и огненным  дождём падают на мою грудь, шею и плечи...  Я уже ничего не стесняюсь, бьюсь в экстазе,  мои руки впиваются пальцами в безжалостно смятое покрывало... Это невозможно выносить! Сердце  колотится неистово, я задыхаюсь... Внезапно он кусает мне шею... Наверное,  до крови... Мне больно... Я не могу сдержать  протяжного стона, моё тело вытягивается,  судорожно прижимаясь к нему. Воспользовавшись этим, он проводит кончиками пальцев по моей спине... Кажется, по самым нервам... посылая по моему измученному телу новые огненные стрелы. Я уже откровенно кричу, не помня себя. Я жажду большего... Он ложится на меня. Наши тела соприкасаются. Почти сливаются... Я смеюсь от удовольствия. Но он не торопится. Мои руки сами обвиваются вокруг него. - Нельзя! - смеётся он, властно расцепляет  объятия и берет мои руки в свои. Наши пальцы переплетаются. Это так очаровательно. Почти по-детски. Мне это нравится... Я получаю ещё один грубый поцелуй в шею и резко поворачиваю голову на бок, слабо выкрикнув его имя -  благословение ада и стигму на моей душе... - Тебе хорошо со мной, моя Нимфа? - жарко шепчет он прямо мне в ухо. - Скажи! - Да... да! Хорошо!.. Клод, пожалуйста... Перестань меня мучить... - Перестать мучить? - дразнит он. - Хорошо... И резко отстраняется от меня...  ложится  рядом...  Да как он может? Я не понимаю...  Неужели он?.. Он передумал? - Нет! Нет! Не так... Не останавливайся... - взмолилась я. - Пожалуйста... Я твоя... Он властно поворачивает моё лицо к себе и смотрит прямо в глаза. - Этого мало! Скажи,  что любишь меня! - Да! Да! Да! - злобно кричу я, дойдя до точки кипения.  - Прекрати издеваться! Я так больше не выдержу! - Нежнее! - хрипло требует он, продолжая скользить по мне руками, тем самым подливая масла в сжигающий меня адский огонь, в сравнении с которым вчерашний костёр Сенена - маленькая спичка. - Скажи это нежнее... Да нет же! Он не передумал! Он просто поджаривает меня на медленном огне, хотя и сам  терпит из последних сил... Прирожденный палач, в сравнении с которым сам Тортерю - пацан невинный! - Клод!.. Клод! - я уже даже не кричу, а шепчу, изнемогая и задыхаясь. - Возьми меня!.. Убей меня!.. Люблю тебя… Клод… Люблю? Не уверена. Скорее ненавижу! Но под столь изощренной  пыткой скажешь и не такое... Не в силах больше сдерживаться, он завладевает  мною так же легко, как срывают созревший плод. Торжествующе усмехнувшись, он вливается в меня...  Глубоко. Резко.  Требовательно. Я широко открываю глаза и громко вскрикиваю от пронзающей острой боли. Но она не такая, как в первый раз. Это боль иного рода. Боль унижения, поражения,  поверженной женской гордости и растоптанной стыдливости.  Так вот чего он добивался! Он победил. А я - полный лузер. И к тому же,  страшно хочется пить... Какая это мелочь, по сравнению с тем, что я испытываю прямо сейчас... А что сейчас? Сейчас мой инквизитор будет терзать меня... Как я сама и хотела... Ненавижу себя! Но он вновь обманывает все мои ожидания и вместо решительных действий  вдруг замирает, припадая долгим трепетным поцелуем к моим пересохшим губам. Я замираю вместе  с ним... И вновь тяжело закрываю глаза. Я в нем. Он во мне. Мы заполнены друг другом до краев. Мы одно. Это сладостно. Мы забываем, как дышать. Наши сердца,  кажется,  перестали биться. Мы мертвы? По крайней мере,  я - да. Меня больше нет... Прервав удушающий поцелуй, он  начинает двигаться.  Медленно и осторожно,  словно боясь снова меня испугать. Не помня себя, я трепещу и извиваюсь в его руках, моё тело вновь притягивается  к его, как сильнейший магнит. Я беспомощна.  Предатель-тело! Да только ли оно?.. Его движения становятся все  быстрее и сильнее. Я распадаюсь на тысячи осколков моих костей... Чувствую,  как моё тело превращается в огромную буйную реку, вырвавшуюся из берегов и разрушающую все на своем пути. Только эта река - во мне самой... И меня разрывает изнутри.  Это мучительно. Слишком... Настолько, что я начинаю рыдать. Это сбивает его с толку, и он останавливается. - Ты плачешь? - растерянно говорит он, тяжело дыша. - Я сделал тебе больно? Я открываю глаза и сквозь слезы смотрю на его лицо. Но как оно переменилось. Передо мной уже не жестокий палач, а милое, кроткое создание с глубокими,  печальными глазами цвета кофе. А я совсем утонула и растворилась в них, словно кусочек сахара... И как он глядит на меня! Нет! Палачи так не смотрят! - Нет, любимый, - с усилием ответила я на его вопрос. - Мне хорошо... Я назвала его любимым. На сей раз не под пыткой, а от полноты сердца.  Всё еще любимый,  несмотря на то, ЧТО он мне только что причинил... Он счастливо улыбается, проводит ласковыми пальцами по моим волосам, покрывает невесомыми, как воздух, поцелуями моё лицо и глаза, пробуя на вкус ещё не высохшие слезы, вновь стараясь успокоить меня... Я понимаю, как тяжело ему даётся эта пауза, но все же он сдерживает себя, чтобы подарить мне несколько невинных, но таких бесценных ласк! Это так трогательно! Как он меня любит!.. А я его! Два психа! Когда-нибудь мы разорвем друг друга в клочья. Но наша любовь сильнее,  чем вожделение... сильнее нас. Я улыбаюсь ему, глажу его по лицу, с любовью стирая с его лба мелкие капельки пота. Он берет мою руку и целует её. Влажно и жарко. Но я решительно, как будто гневно выдергиваю её... Довольно телячьих нежностей! У нас любовная игра без правил, и сейчас мой ход! Я провожу кончиками пальцев по его шее и груди. Он тихо стонет. Мне этого мало. Я хищно прижимаю его к себе, впиваюсь губами в его шею.  Его стон становится громче и протяжнее. Я начинаю ласкать его кожу кончиком языка, покусывая её зубами... Игра с огнём, но я отплачу своему колдуну его же монетой!  - Ведьма! - вскрикивает он то ли от злости, то ли от боли, то ли от наслаждения.  Но, наверное,  от всего вместе. Ведьма?! Вот именно! А ты как думал? Что твоя Анна - такая белая овечка, которая может только терпеть и подчиняться?! Да ты меня еще плохо знаешь,  Клод Фролло! Тут мы совсем потеряли голову, с новой силой схлеснувшись в яростной любовной битве. Острой. Свирепой. Жестокой. Кто мы? Двое, превратившиеся в Ангела? Нет уж, скорее в демона, коль на то пошло. Или мы просто парочка похотливых животных? Вот это ближе к истине. Да какая в сущности, разница?! Главное,  мы свободны.  От мира, реальности и всего остального! Разрядка. Финиш. Я от души царапаю ногтями ему спину, но тут же  мои руки  бессильно падают на кровать. Мы оба просто задыхаемся. Воздуха катастофически нет. Заметно уставший, он откидывается на подушку,  тяжело переводя дыхание.  Меня снова  охватывает какое-то странное оцепенение,  а сердце вновь наполняется льдом.  Хочется вскочить и убежать, но  хватает сил лишь на то, чтобы повернуть голову в сторону. Он  совсем рядом, мне  достаточно протянуть руку, чтобы коснуться его, а между тем,  кажется,  что нас разделяют огромные расстояния... - Анна! Анна! - вновь заговаривает  он, и голос  совсем не грубый и властный, а мягкий и печальный. - Что же я сделал? Прости... меня... прости... Я себя не помню, я не знаю, что со мной... Он хватает  мою руку и, целуя мне кончики пальцев, шепчет: - Я вижу бездну... Она зовёт меня... И я в неё падаю... Я безумен, я могу все погубить. В этой фразе столько горести и отчаяния, что мою душу режет до крови. Резко поворачиваю голову  и ловлю его взор. Он по-прежнему смотрит на меня, печально и виновато, как будто видит тень, кого-то,  убитого им. Так и есть. Он убил меня. Правда, очень нежно. - Убирайся к дьяволу! - дико кричу я. - Аннет,  - молвит он умоляюще. - Говорю тебе,  убирайся! - ещё более злобно и громко кричу я. Он явно удивлён такому повороту... Хотя чему тут удивляться? Все, как ты любишь, Клод: "Терзай меня одной рукой, но ласкай другой". Я так и делаю. Как, впрочем,  и ты сам! Он поднимается и, сев на краю постели, принимается поспешно  одеваться. Все-таки я неслабо его поцарапала. Должно быть, ему больно! И, пожалуй, будет болеть еще пару дней. Ну и пусть! Он заслужил эту боль! Резко поворачиваюсь на бок, чтобы не видеть его... прикрыться нечем...  сжимаюсь  в тугой комок и затихаю. Закрываю глаза,  притворяясь, что сплю. Как в детстве,  когда мама будила меня в школу... Чувствую, как он поднимается с постели, заботливо накрывает меня краем многострадального покрывала и жарко целует в висок. Романтик! Только бы не выдать себя! Одна часть меня шаловливо хихикает, другая - едва сдерживается, чтобы резко не повернуться к нему и не задушить в объятиях! Я так люблю этого дьявола, что когда-нибудь,  наверное,  прикончу! Лежу, не шелохнувшись. Он выходит из спальни. Слышу его бесшумные шаги. Думает, что я сплю.  Учитывая все обстоятельства,  это было бы неудивительно! Слышу металлический звон ключей... О, нет! Он сейчас уйдёт. А я не могу отпустить его вот так! Опомнившись, я вскакиваю с постели, кое-как напяливаю сорочку и с поистине слоновьим топотом бегу вниз по лестнице, не обращая внимания на то, что босым ногам холодно и даже больно. Увидев меня, мой Чародей замирает у двери. Должно быть, сейчас  я выгляжу,  как шлюха. Толку от этой сорочки никакого. Если бы я сейчас вышла к нему совершенно голая, ситуацию бы это не изменило. Но разве может смутить такая мелочь, как не слишком пристойный вид?! - Я разбудил тебя? - как ни в чем не бывало, спрашивает он. - Да нет, если честно, я немножко притворилась! - Так я и думал... Чертовка! - с веселым смехом отзывается он. - Кажется, Вы что-то забыли,  мессир, - весело и слегка развязно говорю я. Порывисто бросаюсь к Клоду, и, не давая ему опомниться, я тянусь к нему, вынуждая его взять меня на руки. Теперь настала его очередь подчиняться.  Мои руки обвиваются вокруг его шеи уверенно и крепко, в то время, как Клода накрывает странная беспомощность.  Слегка запрокинув ему голову и плотно обвившись вокруг него всем телом, не остывшим еще от его ласк, я  целую  Клода  — сначала нежно, потом со стремительно нарастающей страстью, заставляя его прижаться ко мне, как к своему единственному спасению. В этом хмельном, качающемся мире мой жадный рот раздвигает его дрожащие губы, по нашим нервам одновремено бежит ток... Мы продолжаем целоваться до задыхания... Обожаю с ним целоваться! — Перестань... пожалуйста, я сейчас лишусь чувств, — просит  Клод, отпуская меня и делая слабую попытку отвернуться. Но я  снова крепко  стискиваю руками его  голову и как в тумане вижу его лицо. Широко раскрытые глаза его страстно блестят, руки дрожат, и я даже боюсь. Льну к нему крепко-крепко, не хочу отпускать... Ненавижу... за то, что так люблю... - Давай погибнем вместе, - с весёлой обреченностью говорю я. - Мы уже мертвы, малышка, - глухим голосом отзывается он. - Мы оба уже мертвы. Разве ты не заметила? Он так и назвал меня "малышка". Вполне современным ласковым словом, как поступил бы и мужчина 21 века. Мне это чертовски нравится.  Не то, что дурацкое и допотопное "дитя мое"! - Мертвы и свободны, не так ли, любовь моя? Его взгляд снова принимает пугающее и безумное выражение.  Тяжело и влажно поцеловав меня в лоб, он выходит из дома. Мой мозг прокалывает мысль, не сотворил бы он с собой чего! А если я его больше не увижу? Больше никогда?! Ну и не страшно.  Тогда я тоже не буду жить. Ни одного дня, ни часа без него. Нам терять нечего.  Всюду ад, куда ни посмотри. Не помня себя от случившегося, я медленно оседаю на пол, запуская пальцы в растрепанные волосы. Этот страшный человек только что сломал меня.  Через колено. Принудил. А потом ещё и филигранно довёл  до такого состояния,  что заставил умолять... И о чем?!. Да лучше бы он меня просто изнасиловал! Грубо и жёстко! Наверное,  мне и то было бы куда лучше,  чем все это. Снова презираю себя. Чувствую себя грязной шлюхой, выпитой до последней капли и опустошенной до дна... Страшно захотелось курить, но, к несчастью,  сигареты еще не придуманы...