Приятельница по парте (Desk Buddy)

      Нынешнее положение, в котором оказалась Уэнсдей, было ей знакомо от третьих лиц. Сама она никогда не боялась, что окажется в чем-то подобном. Мысленно она врезалась в кирпичную стену, не понимая куда пойдет ее персонаж, что скажет, что сделает. Все это было похоже, словно все ее мысли вылетели из головы, от которых не осталось и следа.       — Эй, с тобой все в порядке?       Положение было настолько ужасным, что даже ее соседка по комнате обратила на это внимание, вытащив наушники, поскольку эта тишина отвлекла Энид от музыки. Исходящее от Уэнсдей напряжение накрывало комнату волнами. Энид знала, что если она может чем-то помочь, то поможет.       — Я в порядке, — огрызнулась брюнетка.       Энид с нежностью закатила глаза. Она встала с кровати и, вальсируя и размахивая наушниками, направилась прямиком к соседке.       — Ты уверена?       Уэнсдей на эту вежливость и озабоченность, к которой она не привыкла, лишь кивнула. Между девушками словно существовало негласная договоренность. Они были близкими приятельницами, почти подругами, при том, что близких дружеских отношений между ними не было.       Уэнсдей помнила ту ситуацию, которая изменила их отношение друг к другу. Это была вторая неделя учебы в Неверморе, когда девушка нашла носок на двери, по местным правилам означавший, что владелец комнаты просит его не беспокоить. Но она все равно вошла и обнаружила, что Энид отчаянно терлась о свою подушку. Тогда дверь за Уэнсдей захлопнулась, и Аддамс заменила блондинке подушку.       Позже Энид предложила Уэнсдей сделку: «Я царапаю спинку тебе, а ты мне». Тогда это удивило брюнетку, но она согласилась.       — А ты что-то предлагаешь? — спросила Аддамс, и Энид пожала плечами, пряча наушники в карман, чтобы скрыть охватившее ее волнение.       Волчице было позволено прикоснуться к Уэнсдей только два раза, и каждый опыт абсолютно менял сознание обеих. Она не хотела упускать шанс на счастливый номер три.       — У тебя творческий кризис, так? Как насчет того, чтобы я немного расслабила тебя?       Уэнсдей откинулась на спинку стула, лихорадочно соображая. Идея была привлекательной. В последнее время она испытывала стресс, и, как бы неприятно не было это признавать, у Энид определенно были способности избавлять от стресса.       — Сейчас час писательства. — ответила девушка, и Энид немного сдулась, пожав плечом, как будто это было больно услышать.       — Ладно, извини за...       Уэнсдей схватила ее за запястье, остановив.       — Я буду печатать, а ты делай все возможное, чтобы расслабить меня. Кстати, что ты имела ввиду?       Она посмотрела на «пурпурного» оборотня, которая на мгновение запнулась, думая над ее словами. Энид покачала головой и обхватила щеку Уэнсдей своей свободной рукой, быстро наклонившись, чтобы поцеловать ее. Брюнетка ответила на поцелуй, предвкушая скорое расслабление.       Энид отстранилась на мгновение, прежде чем произнести греховные слова, готовые превратить их вечер в дикое развлечение.       — Я так сильно хочу съесть тебя, — она заскулила, и черные, как смоль, глаза пригвоздили ее к месту.       Не ответив, брюнетка оттолкнулась от стола, не сильно, но достаточно, чтобы кто-то мог залесть под него, если захочет.       — Тогда почему ты этого не делаешь?       Больше не было сил оттягивать этот момент. Она упала на колени, устроившись под столом еще до того, как Уэнсдей успела вздохнуть. Аддамс покачала головой в ответ на такое рвение и снова подвинула свой стул вперед. Энид посмотрела на открывшееся перед ней зрелище. Длинные ноги Энид, торчащие из-под темного стола, были единственным светлым пятном в этой мрачной комнате, едва освещаемой в наступающем вечере. Она позволила руке поиграть с подолом юбки соседки, мысленно обдумывая, как начать. Они уже занимались прелюдией раньше, но Уэнсдей казалась взволнованной, и Энид подумала, не лучше ли просто погрузиться.       — Ты ждешь приглашение?       Ухмыльнувшись нетерпению, Энид составила план действий и нанесла удар. Она приподняла подол юбки, чтобы отодвинуть его к талии, целуя каждое колено с нежностью, которую приберегла для этих моментов. Аддамс никак не отреагировала. На самом деле она продолжала печатать, и Энид поставила перед собой задачу заставить ее сделать паузу.       К бою!       Блондинка просунула одну руку под колено Уэнсдей, другой обхватила ее за талию и наклонилась с плоским языком, облизывая бугорок через ее замечательное нижнее белье. Энид уткнулась носом в теплое лоно, отчего оно слегка увлажнилось. Заметила она это с лукавой улыбкой.       Печатание продолжалось. Энид провела пальцем по всей длине тонкого материала, едва сдерживаясь, чтобы не скользнуть внутрь нее. Ее кинуло в жар и она поняла, что находится на правильном пути.       — Так тебе нравится? — спросила она, играя с тканью.       Уэнсдей задумалась на мгновение, а после топнула ногой.       — Давай ближе к делу, — сказала она, и Энид приступила, вытянув когти и порвав ткань в промежности.       Ее сразу же окутал аромат такой мокрой Аддамс, которая пахла белыми лилиями. Блондинка тихо замурлыкала. Клыки зацепились за рваную ткань, и она сорвала ее, подтащив Уэнсдей к краю стула и раздвинув ее ноги еще шире, чтобы она могла лучше познакомиться с ней. Рука метнулась к лбу Энид, схватив ее за волосы, и темные глаза уставились на нее сверху вниз.       — Не двигай меня! — проворчала девушка, и Синклер снова пожала плечами.       — Не могу обещать.       Они долго смотрели друг другу в глаза, прежде чем Уэнсдей вздохнула и снова посмотрела на свою пишущую машинку, подталкивая Энид туда, куда она направлялась.       — Продолжай.       Из уст Аддамс это звучало как приказ. В отличие от своей соседки по постели, Энид была далека от жестокости, кроме того, у нее практически потекли слюнки при виде открывшегося перед ней зрелища.       Она снова лизнула, но на этот раз барьера между ними не было. Девушка тут же застонала, закрыв глаза, когда вкус, столь невероятно приятный, снова атаковал ее вкусовые сосочки. Сверху едва заметно подергивалось тело, но руки все еще бегали по клавиатуре. Энид показала язык и нырнула внутрь, копаясь внутри, как женщина в своей сумке. Единственным признаком того, что Уэндей это нравилось, было легкое подергивание ее колена. Это дало понять, что блондинка все делает правильно.       Уэнсдей вставила новый лист бумаги в свою пишущую машинку и продолжила печатать слова, которые когда-то потерялись в ее голове, а теперь возвращались к автору, пока ее соседка ее выедала. Блондинка подошла невероятно близко к пику, посасывая комок нервов и облизывая ее складки так быстро, что брюнетка, печатая, понизила темп и скорость нажатия клавиш. У Аддамс ещё оставалось еще несколько минут от ее писательского часа и она намеривалась использовать их с максимальной эффективностью.       Энид поняла, что конец близится, и была полна решимости разрушить чары, которые наложило на ее подругу час для писательства. Она подняла глаза, чтобы правильно рассчитать время, и нанесла удар, когда Уэнсдей нажала Enter, прежде чем раздвинуть губы и засунуть язык во влагалище. Дернулась правая коленка и ударилась о стол, а блондинка воспользовалась этот уязвимостью, чтобы перекинуть через плечо ногу соседки и проникнуть еще глубже.       — Ты жульничаешь, — хмыкнула Аддамс, видя, как Энид ловко воспользовалась ее слабостью.       Энид высунула язык и обвела клитор, который теперь был гораздо более возбужден. Теперь она понимала, что это соревнование, которое она сама себе устроила, она выиграет.       Стук клавиш. Уэнсдей снова печатала. Такая подлая наглость — полное игнорирование. Но нога словно жила другой жизнью, ибо судороги заставляли ее трястись.       Энид еще раз обвела рукой влагалище. Она высунула из-под стола другую руку и потянулась, чтобы провести ею по нежной щеке брюнетки и оставить на ней соки, которые та сама выделяла. Ее собственное возбуждение уже сводило ее с ума, поэтому она затрясла головой, чтобы всплыть в реальность.       Темноволосая опустила глаза и постаралась сохранить возбуждающую и похабную картинку у себя в памяти. Энид сидела с красным лицом, мокрыми волосами и влажным ртом старательно помогая соседке расслабиться. От такого зрелища по ее позвоночнику пробежала дрожь, а в животе все расплавилось.       — Нравится? — спросила Энид.       Ни одна из них не прокомментировала хрипоту в голосе блондинки. Энид выглядела такой невинной, несмотря на свое положение, стоя на коленях между ног, а ее пропитанный смазкой со смесью слюны язык облизывал пальцы.       — Ты можешь печатать стоя?       Уэнсдей замерла на долю секунды, прежде чем продолжить печатать.       — Могу.       Энид улыбнулась, снова коснувшись языком уже полюбившегося бугорка.       — Ты можешь печатать, сидя у меня на лице?       Аддамс сглотнула. Ее сердце бешено колотилось от волнения, и, несмотря на здравый смысл, на угрозу того, что оставшиеся пять минут уже на исходе, она кивнула.       — Конечно.       Блондинка ухмыльнулась. Она выглядела слишком невинно для того, о чем она только что спросила. Она похлопала девушку по колену, перед тем как снять свитер, чтобы остаться в одном лифчике.       Волчица отодвинула стул, встала на колени и вновь села, прислонившись спиной к столу. Уэнсдей поняла, что она все еще не двигалась, возможно, даже не дышала.       — Чего ты ждешь?       Пять минут скоро пройдут ну и пусть.       Стоять было легко, и Энид помогла ей снова устроиться. Она подняла ее ногу и направила так, чтобы расположить лежащую коленку на столе. Все, что оставалось сделать, это слегка согнуть другое колено.       Уэнсдей продолжила печатать, а блондинка начала свою пытку, облизывая складки, когда Аддамс наконец расположилась на ее лице. Теперь, под гораздо лучшим углом, Энид «наслаждалась жизнью», совершенно не подозревая о том, в какое абсолютное состояние блаженства она сопровождает соседку. Девушка печатала по строчке, мысленно отсчитывая время, оставшиеся для написания.       Вопреки себе, она подсознательно начала двигать бедрами взад и вперед. Горячий влажный рот под ней, проникал глубоко внутрь и достигал всех нужных мест.       Последняя минута.       Энид начала тереться о нее лицом еще быстрее, время от времени покусывая клитор, заставляя девушку дрожать и очень тихо мычать.       Тридцать секунд.       — Уэнсдей?       Приглушенный голос донесся от мучительницы и помощницы. Она знала, что, посмотрев вниз, все закончится, и все же Уэнсдей не могла остановиться, пока шли последние секунды.       — Что?       Энид отстранилась, теперь в еще худшем состоянии, чем раньше, но все еще сияя той злой усмешкой.       Пять секунд.       — Я хочу, чтобы ты трахала мое лицо, каталась на мне, пока не кончишь.       Кого-то волнуют ее желания?       Уэнсдей отодвинула пишущую машинку к задней стенке стола. Простояв достаточно долго, ее ноги затекли и дрожали. Она заставила блондинку разлечься вдоль длинного стола, буквально затащив ее на него за волосы. Сама она неспеша подтянулась, чтобы сесть ей на лицо.       У Энид была секунда или две, чтобы перевести дыхание и подумать выиграла ли она, прежде чем брюнетка вновь села на нее. Ее любовница не была теплым человеком в отличии от нее. Прикасаться к ней было недопустимо, но в этот момент блондинка ликовала от возможности касаться ее. Волчица подтянула ее за бедра ближе, решив, что заслужила увидеть, как вагина соседки трется о ее лицо.       У Уэнсдей были закрыты глаза, но она заставила себя открыть их, чтобы посмотреть вниз на блондинку, которая была в ее власти. Она замедлила движения, поймав ее взгляд, и ухмыльнулась. Ее глаза закатились, когда очередная волна удовольствия приближалась к берегу. Она чувствовала как этот поток блаженства несется на скалы.       — Ты готова для меня? — спросила она.       Глаза блондинки расширились, и она кивнула, яростно пробуя языком все, что она могла почувствовать и ощутить. Аддамс почувствовала знакомые судороги.       — Хорошо, я собираюсь накрыть тебя собой, Энид, — проговорила она между стонами, и ее щеки покраснели.       Судя по хлюпающему звуку, который она услышала, рука Энид была у нее между ног, и Уэнсдей задалась вопросом, кончат ли они вместе.       — Все будут знать, кому ты принадлежишь, — прошептала Уэнсдей, и волчица застонала в нее, поглощенная ее и своим приближающимися оргазмами.       — Тебе лучше поторопиться, — зарычала девушка, и все ее тело изогнулось, а с ее губ издался громкий стон.       Энид продолжала облизывать, пока волны смазки омывали ее лицо. Она прислушалась к соседке, и ее собственный оргазм превратил ее в резину. Вылизывая кожу на лобке и наслаждаясь соленым вкусом, которого всегда с нетерпением ждала снова и снова, она ощутила собственные подёргивания.       Аддамс наклонилась к своей любовнице-блондинке, которая теперь стала еще красивее, полностью покрытая смазкой.       — Хорошая девочка, — прошептала она, — Очень хорошая девочка.       Они оставались в такой позе еще бог знает сколько времени. Голова Энид покоилась на столе, и Уэнсдей была довольна тем, что соседке получилось ее расслабить.       Никто из них даже не задался вопросом: А был ли другой способ расслабиться?