Волшебная история

– Николай Петрович, вы всё молодеете и молодеете! Поделились бы адресочком клиники! – Он привычно галантно отшутился, но заинтересованно-колючий взгляд председателя суда, безуспешно замазывающей морщины навороченным тональным кремом, недвусмысленно намекал, что скоро ему зададут прямой вопрос, на который отшутиться не получится. Поначалу его веселили участившиеся комплименты от коллег и восхищённо-завистливые взгляды, но постепенно от полушутливых намёков, на которые он уверенно советовал «молодую жену и семейное счастье», переходили к прямым вопросам: «поделитесь адресочком клиники». Все были люди взрослые и понимали, что шестьдесят – это не тридцать. Без специальных процедур ни кожи упругой не будет, ни густых волос, тёмно-русых, как в молодости, без следа седины. Не говоря уже о крепкой фигуре, которую так удобно было прятать за мантией. И если от серьёзных людей ему поступит серьёзный вопрос: что, чёрт возьми, он сделал, чтобы так выглядеть на седьмом десятке, у него не будет никакого ответа. Не говоря уже о том, что все болячки, вылезшие после пятидесяти, также непонятным образом исчезли. Врачи долго перепроверяли результаты, делали повторные обследования, но результат был тот же: ни простатита, ни подагры, ни камней в почках у него больше не было. Атеросклероз с последствиями бурной молодости в военной прокуратуре – микроинфарктом – удивительным образом куда-то растворились. Даже зарождающаяся глаукома отступила, оставив кристально чистое стопроцентное зрение. После тридцати лет бумажно-компьютерной работы в прокуратуре и в суде. Он долго пытался найти этому какое-то логическое объяснение, но вся логика разбивалась просто о зеркало: на него смотрел мужчина не старше сорока лет, в самом расцвете сил. Иначе как волшебством это было не объяснить. А единственный человек в его окружении, с которым можно было поговорить о волшебных делах, не разговаривал с ним уже месяц. Он тяжело вздохнул и поехал в полицейский участок – он прекрасно понимал, как по-свински закончился последний разговор с племянником в парке. * * * Сергей слегка нахмурился, когда он окликнул его на служебной стоянке райотдела. Осмотрел как-то очень внимательно, чуть ли не обнюхал, и невесело усмехнулся. – Надо же, я тебя не узнал. Как хорошо жена на тебя влияет молодая. Николай мрачно сверкнул глазами. – Дуешься до сих пор? – Я-то? – Сергей пожал плечами и слегка поморщился, оборачиваясь к машине. – С чего бы. Все имеют право на своё мнение. Не хотел навязываться в семью, где не рады оборотням. – Ну Серёжа! – Николай развернул его к себе, не дав отстраниться достаточно далеко. – Ты же знаешь, что я к тебе так же отношусь! Какой бы ты там ни был оборотень, ну не обижайся на козла старого! Я же совсем ничем её не удержу, если она уйдёт! А жизни у меня без неё не будет! – Я всё понимаю и на тебя зла не держу, – вздохнул Сергей, криво усмехнувшись. – Даже больше понимаю, чем хотел бы. – Я поговорить хотел, Серёж, – Николай облегчённо вздохнул, поняв, что племянник на него не сердится – или, по крайней мере, не сильно. – По волшебным вопросам. Усевшись в машину рядом с кивнувшим племянником, Николай закурил сигарету, выдыхая дым в открытое окно. – Я не знаю, что происходит. И поговорить мне не с кем, кроме тебя. Сергей поморщился от дыма и открыл окно со своей стороны. – Да что ты. А как же «Арианочка»? – Я пробовал, – Николай пропустил демонстративную шпильку, переводя на племянника прямой взгляд. – Не получается. Я не могу задать ей прямой вопрос, у меня все мысли куда-то пропадают рядом с ней. – Я даже догадываюсь, куда, – криво усмехнулся Сергей. – Что же тебя напрягает, молодей себе на здоровье, будете прекрасной парой… – Люди вопросы задают, – тихо ответил Николай. – Самому мне похрен всегда было, пока её не встретил. – Он усмехнулся, – «Надо же, как кстати животик пропал», – подумал. – А потом и морщины так помаленьку исчезать стали, и кожа разгладилась. Парикмахер всё спрашивает, какой краской я так хорошо седину закрасил. – Что, просто сослаться на молодую жену уже не катит? – фыркнул Сергей. – Когда председатель областного суда спрашивает адрес клиники, уже не катит, – спокойно ответил Николай, выбросив окурок в окно. * * * Николаю было противно от самого себя, но он не мог поступить иначе. Прямо с порога бросить в Ариану пригоршню клевера и запретить зачаровывать его своей магией – он впервые в жизни сказал ей что-то, настолько близкое к прямому приказу. Видеть, как она беспомощно закрыла лицо руками, заслоняясь от безобидных листочков, и осторожно подняла на него затравленный взгляд – было больно. Он восхищённо застыл на месте, когда она буквально засияла изнутри – сорванные простыми листиками клевера чары открыли истинный облик фейри: волосы рассыпались по плечам жемчужным водопадом, кожа засияла внутренним светом, глаза засверкали всеми оттенками морской волны, и в довершение волшебного образа – настоящие крылья, как у бабочки, в причудливых узорах. Небольшие аккуратные рожки на макушке на удивление совсем не ассоциировались с нечистью – скорее придавали её образу какую-то приземлённость. – Господи, – прошептал Николай, подходя к ней. И, с трудом справляясь с голосом, разрешил использовать любой облик, который она захочет. – Да что ты, – горько усмехнулась она, отведя глаза. – Как великодушно, Старший. А если я пожелаю остаться в этом – будешь сопровождать меня на цирковых представлениях? – Я буду сопровождать тебя везде, где ты пожелаешь, – твёрдо ответил Николай, прямо глядя ей в глаза. – Что значит «старший»? Она недоверчиво фыркнула, приглушив своё сияние и вернувшись к прежнему облику. – А тебе твой племянничек не похвастался? Вам повезло. В древние времена люди души продавали, чтобы получить такую власть над фейри. Приятно, правда? Командовать, приказывать… – Нет, – он подошёл к креслу, где она присела вполоборота от него, и опустился перед ней на колени. – Я хочу объяснить тебе, почему я это сделал. Почему у меня возникли эти вопросы.

* * *

Разговор получился долгим. Едва ли не единственный нормальный разговор за весь период их знакомства – раньше-то у Николая всё было очень просто рядом с ней. Никаких вопросов, уточнений, никаких мыслей в заколдованной голове. Сергея он слушал с откровенным недоверием – мало ли чего обиженный мальчишка напридумал! Но когда он показал ему тот «ошейник», проявившийся на шее от листочка клевера, пришлось примириться с очередной сказочной стороной реальности. Если посмотреть логически, всё действительно выглядело донельзя странно: появляется из ниоткуда девушка с братом, и он, буквально через два дня знакомства на улице, сделал ей полный комплект документов, а через неделю – женился, даже не подумав о брачном контракте! Когда Сергей всё это ещё раз чётко проговорил, у Николая буквально волосы на затылке поднялись от ужаса – у него какая-то пелена с глаз спала. От одного прикосновения к маленькому листочку клевера, который снимает любые фейские чары, как оказалось. – А ведь и правда, так было легче, – горько усмехнулся Николай, закурив сигарету, и пристроился возле окна. – Я совсем не думал. Боялся поверить, что я хоть чем-то тебе нравлюсь, а не просто такой удобный… вариант. Когда с тобой был – все мысли из головы вылетали. Всё оказалось так просто, и правда – удобный вариант. – Он прикрыл глаза и смахнул набежавшие слёзы: ещё не хватало. – Если я тебе нужен только как безмозглая кукла, можешь стереть мне память и снова зачаровать. Только замаскируй немного внешность, чтобы так в глаза всем не бросалось. Прости за клевер. Я к нему больше не прикоснусь – в любом случае. – Он затушил докуренную сигарету и вышел из комнаты, написав Сергею, чтобы не переживал, если он завтра всё забудет. Ему и правда нечего было предложить такой девушке в обмен на ту сказку, в которую она превратила его жизнь, не говоря уже о сопутствующих «бонусах» в виде омоложения и оздоровления. Если судьба связала их такими узами, он вполне понимал её в желании свести всё к простому взаимовыгодному сожительству, чтобы у «старшего» не было соблазна воспользоваться своей властью. Чем его роль постельной грелки не устраивала, спрашивается.