Волшебная история

Александр привык легко идти по жизни: перед глазами был такой яркий ориентир! Отец перешёл на стабильную и почётную работу в областной суд ещё когда Саша заканчивал пятый класс в элитной гимназии, и дальнейшее его будущее виделось безоблачным и определённым. На юрфак он поступил по целевой программе, даже не напрягаясь с экзаменами, и легко его закончил, чётко усвоив простую истину: его место – на правильной стороне. На стороне закона, силы. Он прекрасно научился находить общий язык с начальством – к отцу в своё время какие только люди ни приезжали, на дачу. Его всегда хвалили за отличную учёбу и место в столичном Следственном управлении ждало его чуть ли не с первого курса. Начальница – Лидия Петровна – радушно встретила молодого сотрудника, за которого просили из непростых кабинетов, и даже пригласила его на чаепитие с коллегами предпенсионного возраста, с которыми они традиционно сокрушались о последних веяниях в «чересчур либеральном» законодательстве, и предавались ностальгии о старых временах, когда «всякие мерзости не высовывались», «знали своё место» и «по-настоящему боялись полицию». Не то что сейчас. Послушно кивавший в нужных местах молодой услужливый следователь сразу пришёлся по душе начальнице, и продвигался по службе семимильными шагами. Красивые, чёткие шаблонные документы радовали глаз Лидии Петровны, насмотревшейся на всякую современную «свободолюбивую» молодёжь, которая взяла моду углубляться в какие-то там «сопутствующие обстоятельства», искать «новые подходы», развивать «неочевидные версии» – чему их только учат в этих столичных университетах! Вот раньше было время: пришёл в следствие – забудь, чему тебя там учили на юрфаке! Есть начальник, есть статистика, есть установленный порядок работы. Ты здесь должен сидеть на своём месте и послушно делать, что заведено, как заведено, и как начальник говорит, а не высовываться с какими-то там «правами и законными интересами»! Это всё для умных книжек, а не для жизни. Вот Александр быстро сообразил, какой подход к работе будет радовать начальницу и не стремился усложнять себе жизнь: работать по заведённому шаблону было проще. И, судя по льющемуся на него потоку поощрений и звёзд на погоны, он был на правильном пути! С будущей женой он познакомился на званом вечере по случаю юбилея отставного полковника из военной прокуратуры, куда молодого перспективного сотрудника пригласила Лидия Петровна. На таких приёмах случайных людей не было: нужно было соответствовать по статусу, происхождению и знакомствам. Наталья была внучкой юбиляра, практически единственной ровесницей Саши, и они быстро нашли общий язык. Она заканчивала исторический факультет в одном из модных столичных университетов и собиралась посвятить свою жизнь истинному призванию любой порядочной женщины – дому и семье. Подслеповатый полковник быстро уловил, что его внучка, которая уже входила в тот возраст, когда содержать её должен муж, нашла правильную партию, и поспешил заверить юного протеже своей старой коллеги, что на приданое их семья не поскупится. Наталья была идеальной партией для Александра: «правильная» девочка из «правильной» семьи. А на ужине, посвящённом помолвке, Александр познакомился с её родителями – ветеранами Департамента охотничьего хозяйства. И впервые за все пять лет в столице почувствовал себя не в своей тарелке. Отец Натальи, Дмитрий Игнатьевич, оказался не просто охотником. Он происходил из старинного рода охотников на оборотней, чем безмерно гордился, и продемонстрировал Александру, как будущему родственнику, собственноручно добытые трофеи: головы волков, медведей, рысей и одного льва – слишком крупные для обычных зверей. И подробно рассказывал, как в старые времена это было почётным делом, а теперь приходилось выискивать «достаточную причину», чтобы снести голову «богомерзким отродьям», которым место в Аду. «Права» какие-то заимели, господи прости! – Хорошо, что остались в следствии люди старой закалки, как Лидия Петровна, – с ностальгией говорил Дмитрий Игнатьевич, любовно поглаживая отливающий серебром длинный кинжал в специальной подставке в комнате для трофеев. – Всегда с пониманием отнесётся. Подумать только: целое расследование теперь нужно проводить, когда добропорядочный охотник землю от нечисти избавляет! – Он покачал головой. – И ещё некоторые следователи не хотят расценивать как «достаточную причину» полнолуние! Какое им ещё оправдание нужно: охотник идёт в лес, видит нечисть – он что, должен мимо пройти?! Собственно, такой поток речи со стороны старших обычно не требовал ответа: от младших – что по возрасту, что по статусу – требовалось лишь кивать в нужных местах, что Саша и делал, быстро завоевав одобрение отца своей новоявленной невесты и прибавив себе парочку нулей в чеке с приданым. У него самого не было какого-то устоявшегося мнения на этот счёт: ну оборотни и оборотни, ему было ни холодно ни жарко, сколько их там будут отстреливать по полнолуниям. Права человека – при всём современном либерализме – распространялись лишь на людей, и, после специально внесённых изменений в Конституцию – на всех живых разумных существ, внешне не отличимых от людей. Логично, что когда ты обрастаешь шерстью – ты не можешь пользоваться правами человека, какой бы ты там разумный ни был. Имей разумность прятаться в безопасных местах и не отсвечивать, не пугать нормальных людей. Или будь готов, что тебя испугаются и пристрелят, превентивно, в целях самообороны, как представляющего опасность для общества. Свадьбу праздновали пышно: всё «старое» поколение Следственного управления, включая ветеранов-отставников, и многочисленный клан почтенного семейства невесты. А вот со своей стороны Саша не пригласил никого из родственников. Когда позвонил отцу и узнал, что тот женился на какой-то девчонке с улицы в два раза себя моложе, то решил больше не звонить и не общаться: понятно, в маразм старик впал, нечего перед людьми позориться. А с сыном тёти Веры, погибшей в автокатастрофе вместе с мужем и его матерью два года назад он особо не дружил и не собирался: тот работал оперативником в своем родном городе, получал заочное образование «для галочки» и не представлял из себя сколько-нибудь важную фигуру, чтобы приглашать его на такие мероприятия. Тем более, когда отец вскользь упомянул, что Самойлов недавно стал оборотнем, Саша окончательно убедился, что ему стоит вычеркнуть этого человека из своей жизни и забыть: невелика потеря.

* * *

Капитана ему дали незадолго до выхода Лидии Петровны на пенсию: прощальным подарком она выбила ему в качестве поощрения за безупречную службу досрочное звание. Новенькие погоны «обмывали» в составе старшего поколения: ветеранов следствия и прокуратуры. Коллеги более молодого возраста не стремились с ним общаться, но его это и не беспокоило: ему вполне хватало социальных контактов с важными людьми, занимающими высокие посты. Только он сам не заметил, как все эти важные люди закономерно удалились на заслуженную пенсию, а на их место пришло молодое поколение с совершенно другими взглядами на жизнь и на работу. Начальником Следственного управления после Лидии Петровны назначили сравнительно молодого майора из Отдела международного сотрудничества. И он долго хмурился, вчитываясь в безупречно ровные строчки формального отчёта Саши после первого же дежурства, и, к безмерному удивлению последнего, попросил его задержаться после смены – неслыханная вещь! – Я не понял… ты работал по сообщению об убийстве в лесополосе? – майор озадаченно переводил взгляд с тоненького материала на стоявшего перед ним «лучшего сотрудника отдела», и Саша с трудом подавил порыв закатить глаза: неужели не видно? – Информация не подтвердилась. Материал должен быть списан в архив, – пожал плечами Саша, небрежно кивнув на свой короткий отчёт. – Всё оформлено по правилам делопроизводства… – Стой, стой… – покачал головой начальник, нахмурившись, и отложил материал на стол. – Какой архив?! Был обнаружен труп в лесополосе. У тебя здесь осмотр и фототаблица: огнестрельные ранения в спину и туловище, и отрезанная голова, которая не найдена… И ты хочешь сказать, что вот это называется «информация не подтвердилась»?! Под возмущённым взглядом молодого майора Саша демонстративно выпрямился и фыркнул: – Был обнаружен труп животного. При всём уважении, это не может быть квалифицировано как «убийство»… – Оборотня! – Рявкнул майор, стукнув кулаком по столу. – Ты хочешь сказать, что на полном серьёзе списал очевидное убийство в архив только потому, что убили оборотня?... – медленно спросил он, недоверчиво глядя на невозмутимо стоявшего перед ним Сашу. – Позволю себе заметить, квалифицирующим признаком убийства является умышленное лишение жизни человека, – процитировал Саша формальную норму закона, над которой многие либералы бились страшным боем, но пока не могли обойти: оборотень в звериной форме человеком не считался. – В данном случае такой квалифицирующий признак отсутствует. Уничтожение опасных животных в целях самообороны преступлением не считается. – А ты установил, что здесь была самооборона? – Тихо спросил майор, не сводя с Саши внимательного взгляда. – Установил личность убитого и «обороняющегося»? Опросил об обстоятельствах «нападения»? – По общему правилу, когда речь идёт о диких животных или иных существах, не являющихся людьми, но представляющих повышенную общественную опасность, достаточно «обоснованных соображений» о праве на самооборону. – Самооборона путём выстрелов в спину? – вкрадчивым голосом спросил начальник. – Добропорядочный гражданин решил прогуляться ночью в полнолуние по лесополосе с огнестрельным оружием, выстрелом в спину убил «опасного» оборотня, отрезал ему голову, и спокойно пошёл дальше по своим делам? Саша спокойно пожал плечами. – Этот вариант проверкой не опровергнут. Возможно, людей было двое, и один защищал другого. У меня были достаточные основания презюмировать право на самооборону от опасного существа. Если вы не согласны, вы можете отменить моё решение, но дополнительная проверка не установит ничего нового: там не было других следов.

* * *

Саша не ожидал, что всё поменяется так радикально, и совершенно искренне пытался объяснить новому начальнику, что оборотни могут говорить о каких-то там правах только пока они в человеческой форме – неужели целый майор этого не знал? И бесхитростно ответил на ошарашенный вопрос: «И часто у вас было принято так делать?» – «Всегда!». Откуда же ему было знать, что у молодого начальника жена – оборотень, и он из тех крайних либералов, которые на полном серьёзе считают их полноправными гражданами! Комиссию из руководства столичного Следственного управления собрали в тот же день, и Саша с удивлением не увидел там ни одного знакомого лица, кроме начальницы Статистического отдела, которой до пенсии оставался ещё год. Но почтенная старушка ни словом, ни взглядом не возразила, когда общим решением комиссии ему предложили два варианта: или проверку на умышленное укрывательство преступлений, за которое могли подтянуть и Лидию Петровну, даже с пенсии, или перевод в родной город, даже без наказаний, в память о безупречной службе. И хотя Саша искренне не чувствовал за собой никакой вины, настрой руководства был виден невооружённым взглядом, и он прекрасно понимал, что никакие его «пенсионные» связи ему не помогут. С карьерой в столичном управлении расставаться было жаль, но альтернатива была совсем безрадостной, так что пришлось соглашаться на перевод.