Волшебная история

Наталья оказалась совсем не в восторге от открывающихся перспектив. Привыкшая к столичным благам дочь привилегированного семейства не видела себя провинциальной домохозяйкой у чёрта на куличках с мужем – простым следователем, которому путь на вышестоящие должности был перекрыт разгромной характеристикой из столичного Управления. Разговор о возможном переезде закончился очень быстро: Саша и сам не особо настаивал на этом, понимая, что детям лучше остаться в столице. О разводе Александра уведомило списание двух третьих с новой, совсем не столичной зарплаты – исполнительный лист на взыскание алиментов был направлен прямо в бухгалтерию его нового места работы, и лаконичное сообщение в мессенджере: «с детьми можешь видеться раз в год, на каникулах. В остальное время просьба не беспокоить». Не то чтобы он особо надеялся на счастливые семейные отношения на расстоянии, но такое демонстративное вычёркивание из жизни родных детей его покоробило – настолько, что он сорвался на выходных в столицу. – Видишь ли, Саша, – размеренно проговорил Дмитрий Игнатьевич, глядя на бывшего зятя как на моль, прилипшую к подошве, – для каждого этапа в жизни существует свой круг общения. Думаю, ты сам всё понимаешь. Наталье будет лучше в столице, не стоит её беспокоить лишний раз. – Но дети?... – нахмурился Саша, с трудом подбирая слова. У него в голове не укладывалось, почему всё так быстро изменилось: да, перевод в глухомань мало что оставлял от «положения в обществе», к которому он уже привык, но как можно было так быстро и безапелляционно выкинуть его из семьи? Пусть его детям – близнецам Пете и Лёше было всего четыре года – как можно было вот так резко оставлять их практически без отца? – А вот это отдельный разговор, – серьёзно кивнул Дмитрий Игнатьевич, откинувшись в кресле. – Ты был частью нашей семьи. Мы доверяли тебе. А ты не только утаил от нас родство с чудовищем, но имел наглость предложить Наталье с детьми переехать к нему в город! Саша нахмурился, с трудом уловив, что речь зашла почему-то о его кузене, будь он неладен. – Вы о Самойлове? Мы не общаемся! – Вы вместе работаете, – отрезал Дмитрий Игнатьевич, и Саша проглотил бессмысленные возражения. Со стороны это и правда выглядело неважно. Только он не ожидал, что жена, которой он пожаловался на неожиданную встречу в Следственном отделе, побежит так быстро докладывать об этом своему отцу. – И какое это отношение имеет к моим детям? – Они часть нашей семьи, – процедил Дмитрий Игнатьевич. – И должны продолжить традицию рода. Если ты не в состоянии искупить позор своей семьи, то чем меньше вы будете общаться, тем лучше. – Не понимаю… – нахмурился Саша, тряхнув головой. – А я тебе расскажу прямым текстом, раз не понимаешь, – фыркнул Дмитрий Игнатьевич. – Мы не просто так на нечисть охотимся – это наш священный долг! Нам предками было завещано род людской защищать. Любой ценой. Был у меня брат родной. Павел. Пошли мы на охоту, как полагается, вдвоём. Долго выслеживали – рысь попалась. Вертлявая, чертовка, долго убегала, следы путала – но загнали её. А Паша пошёл ей голову резать, когда она ещё живая была – она и цапнула его клыками! – Он поморщился, покачав головой. – Знаешь, что полагается в таком случае делать? – В смысле? – Опешил Саша, не понимая, к чему он тут решил ему семейные истории рассказывать. – До смерти, что ли, цапнула? – Да лучше бы до смерти, – фыркнул Дмитрий Игнатьевич, тяжело вздохнув. – Она его заразила. Сделала таким же чудовищем. Дмитрий Игнатьевич тяжело встал, опираясь на трость, и достал из подставки на стене серебристый кинжал. – Я с дробовиком был, а он – с кинжалом. Нам дед перед смертью этот кинжал передал. Мы оба клятву приносили. Оба знали, что делать. Но он не смог сам. На меня смотрел, как будто надеялся на что-то. Как будто не понимал, что это мой долг. – Он с силой воткнул кинжал в столешницу, заставив Сашу вздрогнуть от неожиданности. – Я смыл с нашего рода этот позор. Своими руками. Никто не посмеет меня упрекнуть в родстве с нечистью. А ты сможешь?

* * *

– Ты завис? В отчёте, говорю, распишись, – Сергей раздражённо помахал папкой с бумагами перед Александром, который рассеянно смотрел прямо перед собой, не реагируя на внешние раздражители. За все полгода совместной работы они почти не разговаривали, что более чем устраивало обоих. Только иногда приходилось пересекаться на планёрках, совместных выездах и вот при таких формальностях, когда нужно было составлять общие отчёты по итогам работы дежурной группы. С руководством молодой капитан больше конфликтовать не пытался, и вообще как-то притих. После недолгой поездки в столицу по семейным делам так вообще какой-то бледной тенью ходил. Даже на выездах Сергею приходилось брать на себя руководящую роль – от отстранённо зависшего на месте следователя толку было мало. Хорошо, хоть осмотры худо-бедно писал, оставив отработку материалов всецело на оперативниках. Сергей не то чтобы сильно расстроился от такого положения вещей – скорее даже обрадовался, что всякие мажоры не лезут под руку и не указывают, что делать, но что-то его подсознательно напрягало в таком чересчур затихшем братце. – Ты не знаешь, куда отец уехал? Сергей чуть не споткнулся, перед дверью, когда услышал этот тихий вопрос. Младший Рокосовский не поднимал глаз от стола, машинально расписался, где просили, не обращая особого внимания на содержание отчёта, за который, вообще-то, нёс личную ответственность. И впервые за полгода обратился к Сергею не по работе. – В Тибет, – Сергей смерил его настороженным взглядом, полуобернувшись от двери. – Там связь не везде ловит, – добавил он, сжалившись над каким-то грустным, потерянным видом Саши. Похоже, отец его не сильно жаловал, раз не посвятил в свои планы: откровенно презрительного отношения к его «Арианочке» он не скрывал. А когда компьютерные спецы из двух спецотделов всё-таки вычислили приблизительный район, откуда нет-нет да прорывался сигнал маячка, встроенного в медальон, сорвался туда, едва успев предупредить самого Сергея, чтобы не терял. «Арианочка», с трудом скрывая недовольство, поехала с ним, под торжественное обещание закончить их поездку эксклюзивным круизом по дальневосточным островам. Закрыв за собой дверь, Сергей тряхнул головой, прогоняя нехорошее предчувствие. Интуиция пыталась ему что-то подсказать, но он пока не мог понять её сигналов.

* * *

– Серёг, а ты не видел, Рокосовский ушёл? Сергей нахмурился, оборачиваясь к дежурному: он задержался, пока обсуждал с коллегами-оперативниками одно из последних раскрытий, и потерял счёт времени. – Должен был уйти, – Сергей склонил голову к плечу. – А что? – Да он пистолет не сдал. И дозвониться ему не могу. Вообще, следователи, как и оперативные сотрудники, имели право на постоянное ношение оружия. Но служебные пистолеты было принято сдавать после смены. – Может, забыл, – пожал плечами Сергей, остро пожалев, что не послушал вовремя интуицию, а пошёл трепаться с ребятами. Вот чувствовал же задницей, что что-то с ним не то! – Пойду дойду до него.