Star Wars. Темная угроза

Я очнулся от сильного чувства жажды. Место было абсолютно незнакомое и меня охватил страх: «Где я нахожусь и что вообще происходит?» Мои руки были скованы сзади чем-то немного жгучим, ноги тоже. Тело ощущалось совершенно чужим и невесомым, как пушинка — я будто парил в воздухе. «Что вообще происходит, где я? Это такой реалистичный кошмар? Или что-то случилось со мной и я под наркозом?!» — минуту или больше я разглядывал помещение — большая серая комната с множеством людей и других существ, парящих в невесомости. Мигающие датчиками возле входной двери выглядели особенно зловеще — леденящий страх сковал меня. «Какой ужас — что это за уродцы?» — я смотрел на живых существ — людей и других гуманоидов, которых я видел только в кино, как подсказывала сейчас память. Пока я медленно разворачивался в невесомости, успел рассмотреть дверь — пневматическая, прочная, вероятно какой-то сплав, странные узоры и эмблемы на ней. Через несколько десятков секунд моё невесомое тело повернулось к другому концу комнаты, и мой взгляд упал в небольшой иллюминатор. С ужасом я окончательно понял, что нахожусь в космосе, на корабле. «Но как я сюда попал?» — последнее, что я помнил — свой обычный день: Антон Дроздов, системный администратор в центральном отделении крупного питерского банка, и как раз днём случился сбой в базе данных. Я много чего наслушался от начальницы департамента — и что я тридцатилетний неудачник, и что руки у меня кривые, что меня надо уволить с волчьим билетом и тому подобное. Хотелось взять и уебать эту придирчивую стерву, которая по блату получила своё место, с кулака, смачно и больно, но я сдержался — работу мне потерять было нельзя. Однако когда в конце дня я сделал полную отладку и всё заработало, она сказала, что я таки молодец. Надо было её просто послать, но я был вынужден улыбаться, и это особенно удручало — я не тот человек, который любил или привык перед кем-либо пресмыкаться. Потом я вернулся с работы в свою съёмную квартиру, включил музычку, принял душ, сварил пельмешки, поужинал, пошёл в комнату и лег на кровать — надо было расслабить мозг после тяжелого рабочего дня. Я заснул под музыку, и в последний момент мне показалось, что из легких откачали воздух и я задыхаюсь. «Что же случилось — я подхватил корону или сердце прихватило?» — пронзила меня догадка, поскольку последние месяцы я иногда ощущал острую боль в груди. Через иллюминатор было прекрасно видно всю холодную и беспощадную красоту разворачивающегося пейзажа — большая, кольцевидная станция на орбите песочно-пыльной, гористой планеты с каким-то подобием моря где-то очень далеко от экватора. Пока моё тело совершало оборот, я успел рассмотреть, что корабль очень медленно приближается к этой орбитальной станции и явно разворачивается к ней левым бортом для стыковки. «Красиво, величественно, страшно! Кто же теперь я? Где нахожусь? Кто эти бедолаги самого диковинного вида?» — я немного успокоился. Закрыв глаза, я практически сразу же услышал легкий, почти неслышимый шепот, который исходил откуда-то изнутри: — Время испытаний. Время силы. Время быть беспощадным... «Что это, откуда? Кто это говорит?» — мне стало даже более страшно, чем было до этого. — «Неужели я умер и это такая новая жизнь? Кем я стал?» — снова открыл я глаза, мой взгляд уперся в дверь. — Теперь ты здесь, здесь, теперь тебе не уйти от своей судьбы! — снова услышал я немного жутковатый, но и успокаивающий шепот внутри себя, от которого по телу проходили легкие волны адреналина. — Вот время и настало... Память понемногу начала возвращаться, и через минуту я чуть не потерял сознание от нахлынувших воспоминаний — новая реальность оказалось шокирующей и ужасающей. «Нет, нет, не-е-ее-е-т! Это невозможно! Так не бывает — Звездные Войны, далекая-далекая галактика — это всё выдумки, выдумки больного сознания алчных фантастов и сценаристов, я, я не мог здесь оказаться, не мо-о-о-г! Нет, я не верю! Это выдумка, какой-то фантом!» — по мне прошла ещё одна волна адреналина, когда я понял, где оказался. — «Какой ужас! Это сон, я в больнице и это плод моего нездорового увлечения Звездными Войнами! Скоро я очнусь и сон пройдёт», — попытался я осознать произошедшее, сдерживаясь от вопля. Память нового тела начала подкидывать факты, от которых я просто обалдевал сейчас, хотя ещё больше фактов было скрыто плотиной в моём новом мозгу — я очень явственно её ощущал. «При аресте меня оглушили парализующим зарядом, это могло повредить имплантат», — пронеслась мысль. — «Попал я крепко, что тут сказать! Теперь я наёмник, пират и контрабандист с частично стертой памятью после сбоя моего имплантата, а ещё я кореллианец и на одну четверть по крови — эчани, чтобы это ни значило. Да и послужной списочек из того, что подкидывает часть памяти, очень впечатляет. Ну и дела!» — я снова открыл глаза и на мгновение успел увидеть, что пейзаж в иллюминаторе сменился. Сейчас я не был уверен, что моя собственная память сохранилась в полном объёме, но сам факт того, что я осознавал себя, вызывал у меня легкий оптимизм: «Хотя я это уже или не я — это вопрос сам по себе серьезный. И что мне вообще теперь делать?!» Ещё около часа я и все остальные в этой каюте или же камере находились в состоянии невесомости. Глаза я закрыл, и через некоторое посреди моего левого глаза, если можно так сказать, появилась синяя точечка. Я посмотрел на неё и неожиданно в моих закрытых глазах развернулось меню: {Обнаружено постороннее или травматическое вмешательство в систему управления, связанную с корой головного мозга. Чип-матрица имплантата не пострадала, биос и стандартные протоколы функционируют на 100%. Имплантат переведен в режим восстановления. Предварительный анализ работоспособности функций: пилотирование — усовершенствования не функционируют, инженерные усовершенствования — 27% от штатного режима, медицинские усовершенствования — 81% от штатного режима. Запущена процедура восстановления функций в штатном режиме, это может занять длительное время}. «Вот это дела! Оказывается, бывший я вмонтировал себе такую вот хренотень с кучей полезных функций, которые помогают в разных областях жизнедеятельности! Наверное, очень дорогая штуковина», — я был потрясен, кое-как смог разобраться с этим меню и свернуть его. Потом послышалось громкое оповещение на языке, который я вполне себе понимал — меню имплантата было именно на таком, и определил как основной общегалактический: — «Завершена стыковка. Гравитация составляет ноль целых восемьдесят девять сотых от стандартной», — послышался женский голос, и в этот же момент я с завязанными сзади руками рухнул на пол метров с полутора. «Вот сволочи», — подумал я о неизвестных пилотах, потому что успел хоть немного отвернуть лицо и ударился ухом, да и всем телом плашмя, а ещё начало ощутимо саднить левое колено. По всему помещению раздавались стоны, крики и ругательства на разных языках. Пока я пытался встать, открылась пневмодверь и послышался насмешливый голос на общегалактическом: — Поздравляю с прибытием! Вам пора на выход, грязные банты — вкусить все прелести работы в ломмитных шахтах на этой поганой планете! В помещение ворвались несколько десятков человек в серо-зеленой униформе и с дубинками в руках. Меня, как и многих других, подхватили, словно манекен или мешок с капустой, выволокли из камеры-каюты и поволокли. Вскоре коридор закончился, и те, кто меня тащил, свернули влево и вышли в большой отсек. Меня поставили на ноги, но я не удержался и рухнул на пол — было очень больно, но стоять я не мог — тело не слушалось. «Козлы поганые», — меня захлестнул гнев, смешанный с негодованием. В этом помещении был большой обзорный иллюминатор, сквозь который был виден холодный свет множества далёких звёзд. Далеко слева от меня стоял человекоподобный дроид из какого-то покрытого бронзой металла или чего-то ещё, он занимался манипуляциями возле панелей управления, и ещё четверо республиканских военнослужащих сидели в комфортабельных креслах за панелями управления. Ещё один служащий вышел откуда-то сбоку сзади и стал метрах в семи передо мной, насмешливо улыбаясь. Его военная униформа серо-зеленого цвета с различными эмблемами и нашивками ничего не говорила мне кроме того, что это офицер Республики — это подсказывала память моего нового тела. Этот тип стоял, злорадно улыбался и смотрел на меня и всех остальных, кто был рядом или сзади меня: — Вот и всё, негодяи — вы прибыли на Дорваллу, в местное пенитенциарное учреждение. Здесь настойчивым и тяжелым трудом вы искупите свою вину перед Республикой! — Да пошёл ты, кусок дерьма сраной банты, — услышал я откуда-то сзади реплику на основном, но с сильным акцентом. Республиканец кивнул своим подчиненным, двое из них с дубинками прошли мимо меня — через несколько секунд я услышал глухие звуки ударов и крики боли. — А теперь всем встать, ублюдки! — объявил офицер. Я постарался встать, но голова у меня кружилась — тело ощущалось совсем чужим, моторика была почти нулевая — я через несколько секунд рухнул на колени. — Вот этого подбодрите, — показал конкретно на меня офицер. — Хмэ, — непонятно вообще зачем промычал я ему в ответ — видимо, чтобы проверить свой новый язык и произношение, и тут же получил сильный удар по спине. «Дубинкой вмазали, наверно», — острая боль пронеслась от спины прямо в мозг — я застонал. — Поднимайте этого ублюдка, всех остальных полуходячих подонков и тащите к шлюзу, — взмахнул рукой офицер. Меня подхватили под руки, ткнули кулаком в бок и не давая скорчиться, поставили на ноги. Я глотал воздух — ощущение было крайне паршивое. Из кресла встала и подошла к этому типу весьма симпатичная девица в униформе. — Господин капитан, шлюпка с планеты готова забрать и конвоировать осужденных к месту их заключения. — Можете разблокировать шлюз, энсин, и сообщите принимающим, что через десять минут мы будем на стыке, — повернул к ней голову офицер, потом махнул кистью конвоирам, и меня потащили куда-то вправо, в другой коридор. Примерно через пять минут мы оказались перед дверью промежуточной шлюзовой камеры, насколько я понял, при этом сзади я слышал крики и стоны других осужденных. Я обратил внимание, что справа от шлюза датчики перемигивались, и там была шкала наполнения воздухом, насколько я смог понять. — Теперь вы будете добывать руду на благо нашей Республики, банты вонючие, и когда-нибудь снова станете полноценными членами общества, — услышал я сзади речь офицера. — Надеюсь, вы вкусите по полной гостеприимство этой планеты. Я промолчал, раздумывая, почему этот тип так ненавидит всех этих несчастных, которые оказались вместе со мной на этом корабле. Через несколько мгновений с другой стороны открылся шлюз и в камеру вошли существа, от вида которых я чуть не потерял дар речи, которого у меня и так пока особо не наблюдалось. «Бля-а, это точно Звездные Войны», — окончательно осознал я вполне себе объективную новую реальность. Вошедших было пятеро, но отличались они разительно. Двое из них были девушками, одетыми, как в каких-то классических вестернах — темно-бежевые джинсовые костюмы, сапожки, фетровые шляпы с прорезями для ушевидных отростков, кобура на поясе у каждой. Длинные и красивые серо-медные лекку с черными полосами у каждой, переходящие в ушные отростки — память сразу подсказала, что это тогруты, причём стройные, относительно молодые и очень симпатичные. Оттенок кожи — светло-оранжевый, глаза у обеих — зеленые. Третья девушка — возможно, кореллианка, облаченная в незнакомую мне серебристо-серую униформу — стройная, высокая, изящная блондинка с изумительными синими глазами и красивыми чертами лица. Четвертый был одет весьма роскошно, но выглядел отвратительно — я сразу понял, что это неймодианец. В реальности он выглядел ещё более тошнотно и пугающе, чем в фильмах. А вот пятая барышня сразу вызвала у меня легкий душевный трепет — высокая брюнетка с хорошей фигурой и полными бедрами, в серебристо-серой униформе, с кобурой на поясе. Её кожа была настолько бледная, будто её годами держали взаперти. По типажу лица она сразу мне напомнила Серсею Ланнистер из знаменитого сериала, схожесть была феноменальная — такие же жестокие, хитрые, холодные глаза, только серого цвета, презрительная улыбочка, предвещающая опасность и всё подобное. «Эридианка-аристократка, скорее всего», — подсказала мне память. — «Дорвалла находится относительно недалеко от Эриаду, в соседнем секторе, и является объектом интереса тамошних корпораций, а ещё Торговой Федерации». Открылась шлюзовая дверь и с нашей стороны. Краем глаза я увидел, как сопровождающий меня и остальных офицер склонил голову и произнес: — Приветствую вас, господин торговый представитель и госпожа республиканский планетарный надзиратель! — Салют, капитан Лейтин! — произнесла дамочка-эридианка на основном, лениво пошевелив кистью левой руки. — Здрьавсвуййтье, — прошамкал неймодианец. — Госпожа Таркин, вот файлы с делами всего этого осужденного отребья — я привёз вам интересные экземпляры, — капитан передал небольшую капсулу-флешку эридианке. «Таркин? Какой здесь сейчас год?» — я весьма обалдел, поскольку на этот счёт память пока молчала. — Это тот самый знаменитый пират и наёмник? — довольно неожиданно она посмотрела именно на меня со злобным интересом тигрицы, которая учуяла раненую лань. «О чём вообще речь?» — я ощутил, как у меня холодеют конечности. — Так точно, госпожа Таркин! Негодяя поймали месяц назад благодаря джедаям, — как мне показалось, с подобострастием произнес капитан. — Тот самый пират Айсард, который терроризировал три сектора? Долго же его не могли изловить, — усмехнулась дама, переводя взгляд с меня на моего конвоира-тюремщика. — И тем не менее, теперь он в руках республиканского правосудия, госпожа надзиратель, — усмехнулся офицер. — А его многочисленные сообщники и последователи, их нейтрализовали? — неприятно улыбнулась женщина. — Я абсолютно уверен, что теперь с ними быстро расправятся местные органы безопасности при поддержке джедаев, — ответил Лейтин. — До свидания, капитан — очень хорошая партия рабсилы, работы у нас очень много для всех этих подонков, — заявила эридианка и показала жестом моим конвоирам, чтобы меня тащили через шлюз: — Этого мерзавца упакуйте по полной — это теперь будет мой любимец. «Я знаменитость, значит?» — это меня совсем не обрадовало. Конвоиры это и сделали — ударив меня дубинкой, они закрепили меня на какой-то роботизированной стойке для перевозки заключенных уже внутри орбитальной станции — таких стояло с десяток недалеко от шлюза. Краем глаза я видел, как остальных осужденных тоже стали загонять в этот коридор. Через несколько минут конвоиры вернулись обратно и шлюз начал закрываться. Тем временем меня положили под углом сорок пять градусов и спеленали ремнями, как доктора Лектера в фильме. Коридор представлял собой полуосвещенное эллипсоидное помещение, вероятно с какими-то отсеками внутри — сейчас я точно не знал и знать этого не мог. «Неймодианец, тогруты, эридианка — какие между ними взаимоотношения? Интересно, как же отсюда сбежать? Мне уже здесь не нравится», — такие мысли проносились, пока меня перевозила автоматизированная стойка. Пока я раздумывал над своим далеко невеселым положением, краем уха слушал разговор девиц. Было ли это счастливым стечением обстоятельств или просто совпадением, но шли они немного сзади моей передвижной стойки: — ... и таким образом к нам прибыло более сорока человек и гуманоидов с нарушениями памяти — краткосрочными и долгосрочными. Многие из них даже имени своего сейчас не помнят, — рассказывала на основном одна из девушек. — У некоторых имплантаты удалены, у некоторых они не могут быть извлечены. — Всем, кто с имплантатами — усиленный надзор, как обычно. Всё равно пригодятся в работе, теперь все эти осужденные — наши почти что рабы, — засмеялась эридианка. — Работа закаляет дух, — как мне показалось, усмехнулась какая-то из девушек-тогрут. Некоторое время шли молча — я слышал шум и стоны далеко позади себя. — Госпожа планетарный надзиратель, насколько я вижу из отчёта, пакет имплантатов заключенного Айсарда никак нельзя было удалить без риска для жизни этого негодяя, но в отчёте судебного дроида ясно написано, что произведена вся возможная деактивация по протоколу «Два-Семь-Девять-Четыре-Дельта» — там очень дорогая система у него в голове, пират себя нафаршировал по полной программе. Теперь как минимум на два или три месяца он полный овощ хоть с этим нерабочим имплантатом, хоть без него — при аресте в него зарядили парализующим зарядом в упор, да ещё и джедаи применили какой-то свой силовой приём при конвоировании, — услышал я голос девушки — как мне показалось, говорила кореллианка. — Хорошо, если хотя бы речь к нему вернется через пару недель. «Вон оно что, значит?» — я был потрясён услышанным. — «Это многое объясняет про моё текущее состояние». — Мы вырвем этот имплантат с мясом, если этот кусок бантового дерьма не будет работать в полную силу, — я услышал, как зловеще засмеялась планетарный надзиратель. — Но и овощ нам не нужен, его проще сразу усыпить, — неприятно произнесла она. — Нам с вами нужно выполнять план поставок рудного концентрата, мы и так отстаём от графика, а рабочих и дроидов не хватает. На меня давит судебное управление в Эриаду, я не хочу выглядеть перед ними неудачницей. Мы продолжали медленно двигаться вперёд по эллипсоидному коридору. Шаги сзади производили неприятное ощущение преследования, ещё более неприятным было оказаться в центре внимания этих дамочек. — Как написано в медицинских рекомендациях, самые общие функции языка и социализации могут к нему вернуться в течение месяца, и после этого можно будет использовать его на шахтных работах в северном комплексе, — снова я услышал голос кореллианки, как мне показалось. — У нас ещё четыре десятка таких же уродцев, из них семеро — не люди, — добавила она. — Госпожа Таркин, — услышал я хрипловатый женский голос с немного шипящим акцентом, — у вас и госпожи Риикен более чем достаточно рабочей силы в северном комплексе, поэтому всех новоприбывших мы должны определить в одну из бригад подлежащих амнистии заключенных. Часть из них скоро станет вольнонаёмными, им как раз нужен будет смертник для минирования глубоких проходов с высоким содержанием шахтного газа. Это новый проход с очень перспективной жилой. — Я возражаю, госпожа Таркин — мне тоже не хватает рабочих! Кроме того, этот опасный преступник и ещё четырнадцать подобных негодяев должны находиться под республиканским, а не корпоративным надзором, — послышалась недовольная реплика девушки-кореллианки. — Он и так будет под вашим надзором в соответствии с соглашением между Республикой и Торговой Федерацией, — произнес с нотками издёвки хрипловатый голос, который я приписывал торгуте. — Вы говорите, что этот Айсард — пират с имплантатом, который не извлекли? Значит, он справится с минированием? — с явным интересом спросила эридианка. — Надо его на недельку положить в больницу, дадим ему витамины и отправим потом на дальнюю шахту, пусть они там сами с ним разбираются, — снова хрипловатый голос. — Они уже два месяца жалуются мне, что им нужен оператор для старых дроидов-минёров. Заключенных поступает слишком мало, Республика не выполняет свои обязательства. — Республика всегда выполняет свои обязательства — не говорите ерунды, госпожа Тайвечи. Это же ваши шахты, а республиканское министерство юстиции в моём лице надзирает за общей законностью и графиками отгрузок согласно условиям действующей лицензии. Делайте так, как считаете нужным, — ответила эридианка. — Вы прекрасно знаете, госпожа Таркин, что это не мои шахты, а корпоративная собственность «Дорвалла Рудодобычи», которой конкретно этот негодяй Айсард и его подручные причинили колоссальный материальный ущерб — они захватили два наших рудовоза и перегнали их каким-то образом в пространство хаттов, где наши корабли и потерялись бесследно, — с явной досадой пояснила тогрута-девушка, как я снова понял по слегка шипящему акценту. «Странные какие-то взаимоотношения у них, не могут поделить партию заключенных, и конкретно меня?» — я конкретно обалдевал от услышанного. Мы подошли к шлюзу по правой стороне коридора, вооруженный бластерной винтовкой охранник в серо-серебристой униформе набрал комбинацию на панели, дверь шлюза открылась и меня ввезли через небольшой промежуточный коридор в очень узкую камеру-каюту, и закрыли сзади пневмодверь. Потом примерно минут тридцать я слышал, как грузили всех остальных — у меня затекли руки, хотелось пить, голова кружилась. Через некоторое я почувствовал, как мой новый корабль, или что это было, начинает расстыковку с орбитальной станцией. «Так значит вот оно что — я на положении овоща с частично стертой памятью, социальными навыками и всем остальным. Если это так, то почему я так хорошо понимаю происходящее? Что это за имплантат у меня такой, который они не считают опасным для себя, учитывая моё пиратское прошлое? И почему его не извлекли? Одни сплошные загадки», — я размышлял об этом, пока корабль начинал разгон и снижение, что весьма ощущалось моим новым телом. Перегрузки — штука не очень приятная сама по себе, и через минуту я всем телом ощутил, что мы начинаем быстро снижаться. Я начал считать про себя, когда же это кончится, вышло сорок секунд. Корабль резко замедлил ход и через мгновение приземлился. Меня не потрудились закрепить как следует — нормально и надежно, и в момент посадки стойка со мной упала на правый бок, и я ощутимо ударился плечом о стену камеры. Мало того, что руки и ноги были скованы жгучими наручниками, так ещё и эти ремни почти не давали дышать. Через несколько минут открылся шлюз, кто-то поправил стойку, которая чуть не завалилась противоходом на левый бок. Однако всё обошлось, и вскоре стойка со мной начала медленно двигаться назад, и потом я почувствовал, как опускается вниз небольшая подъемная площадка. Через несколько мгновений мое лицо вышло из тени корабля и мне в глаза ударило ослепительно-яркое солнце, я зажмурился. Кто-то развязал мои ремни, я этого не ожидал и вывалился боком на землю, опять ударившись правым плечом и локтем. «Су-у-ка, ну и гандоны — зачем же так делать?! Как же больно!» — сразу после этого меня кто-то пнул сапогом в бок, для полноты ощущений или просто стимула пошевеливаться быстрее. — Так, вы двое, поднимайте его и тащите в медцентр, и кандалы пока не снимайте! Остальных тоже туда отправляйте, а я скоро подойду, — услышал я голос блондинки-офицера. — Так точно, госпожа лейтенант, — услышал я недовольный мужской голос. Меня опять подхватили, но эффект ослепления уже проходил и я немного рассмотрел окружающую действительность. От корабля меня тащили под руки к началу улицы, по обеим сторонам которой были ужасно обшарпанные и выцветшие на безжалостном солнце двух- и трехэтажные строения самого унылого вида. Вдалеке выделялось пятиэтажное, песочного цвета здание, отдаленно напоминающее пункт управления и офис — сверху были антенны, направленные вверх. Я смог немного приподнять голову и различил вверху контуры орбитальной станции. Пока меня тащили, поднялся сильный ветер, и тучи песка и какой-то мерзопакостной пыли запорошили мне глаза, я их закрыл и пытался ими вращать, чтобы уменьшить резь. Меня тащили куда-то влево, я на пару секунд открыл глаза и увидел трехэтажное здание серо-тошнотного цвета, с грязнющими окнами и полуразбитой лестницей, к которому мы явно направлялись. Через минуту мы оказались в небольшом, полутемном вестибюле, потом меня протащили вперед, в коридоре повернули на лестницу и подняли на второй этаж, на поворотах ударяясь моим левым локтем о стенку. Охранник чертыхнулся, открыл дверь в коридор, меня затащили, как мешок с мусором, потом этот же охранник ногой открыл дверь, меня внесли в кабинет и бросили на кушетку лицом вниз. — Всё, мы справились, какой же тяжелый ублюдок, — услышал я реплику на основном. — Наш репульсор уже давно пора бы починить — нам таких полтора десятка придётся сейчас таскать. Я позову врача, — заявил второй голос. Лежал я так несколько минут, в правый бок что-то упиралось, было больно и неудобно. Наконец послышались шаги и я услышал женский голос, но с другим акцентом, который показался мне мягким: — Переверните его, — меня грубо развернули лицом вверх. — Вы можете пока отдохнуть в приемной, там есть холодная вода, я вас потом позову. — Нам нужно работать, — недовольно ответил голос. Охранники вышли, я приоткрыл глаза и мой взгляд постепенно сфокусировался на грязном потолке. Потом я повернул голову правее и в нескольких метрах от себя увидел девушку-твилека, или твилечку, в относительно белой, врачебной униформе довольно таки фривольного покроя. То, что она твилек, я определил мгновенно — лекку ни с чем не спутаешь. Её униформа контрастировала с кожей её лица — оно было светло-красным. Девушка стояла полубоком ко мне и набирала в шприц весьма интересной конструкции нечто ярко-оранжевого цвета из небольшой пластиковой капсулы. «Светло-красная кожа? Что это за твилечка такая странная? Блядь, что она хочет со мной делать? Колоть этот стекломой мне в вену? Она же не знает мой диагноз», — меня начала накрывать паника и я непроизвольно замычал, хотя хотел громко выразить свой протест. Твилечка повернулась ко мне: — В чем дело, что такое? Тебе плохо? — спросила она довольно дружелюбно, почти без акцента на основном. — Пи-ии-ть, — попытался я промычать и замотал головой — с речью на данный момент была явная проблема, да и с моторикой тела — пока тоже, но это и неудивительно в моей ситуации. — Тебе нельзя пить, пока не получишь стабилизационный раствор, — ответила девушка, вдела шприц в медицинский пистолет, быстро подошла и ввела мне в шею этот раствор. Я попытался извиваться и мотать головой. Секунд через тридцать появилось сообщение перед глазами: [Получен витаминно-стабилизационный раствор 18-753. Восстановление метаболизма и гравитационная адаптация после перенесённого полёта и перегрузки произойдут через 25-30 минут], — прочитал я с некоторым облегчением. «Классные, оказывается, функции у этой моей штуки, да ещё и работают», — поразился я. — Что с тобой такое, ты глупый или сумасшедший? — удивленно поинтересовалась доктор. Я смотрел на неё бессмысленным взглядом. В моих глазах был мелкий песок или пыль, остро хотелось их промыть. Послышались шаги на лестнице и через минуту в кабинет вошла офицер-блондинка. Она кивнула и улыбнулась твилечке: — Как настроение и дела, доктор? — О, всё как обычно, Лили, скука и пыль, — тоже немного улыбнулась та. — Кто этот неадекватный парень-голубоглазка и почему он в двойных кандалах? — Это осужденный пират — сегодня таких опасных пару десятков привезли. Наёмник, пират и просто сволочь — он попал под каток джедаев, после суда ему из-за деактивации имлантата немного повредили мозги. Я как раз вам принесла его и остальных заключенных медицинские файлы, Нори, — блондинка протянула ей инфокапсулу. — Через полчаса к вам заедет целый зверинец подобных личностей. — Ах, вот оно что, это всё объясняет, — докторша даже взмахнула рукой, её правый лекку шевельнулся. — Я за всю свою прежнюю практику и за три месяца здесь ещё не встречала таких пациентов. У него ещё искусственная амнезия, оказывается — очень интересный случай! — Сейчас надо закончить с официальной частью и процедурой приёма всего этого отребья, потом я сниму кандалы и оставлю его у вас на несколько дней под охраной. — А он меня не убьёт? — нахмурилась доктор, взволнованно прикусив нижнюю губу. — Нет, не переживайте. Он овощ, судя по сопроводительным документам. Процедура деактивации имплантата медицинским дроидом — штука очень малоприятная. Двоих охранников я сейчас оставлю у вас, да и бежать ему некуда, — пояснила ей офицер. Потом она достала из поясного кожаного чехла небольшой планшет, приложила к нему ещё одну инфокапсулу, или же флешку. Повернувшись и глядя на меня своими красивыми глазами, она заявила: — Я — лейтенант юстиции Риикен. Вы — Джейс Айсард, рождённый на планете Кореллия в первый праздничный день семьсот семьдесят четвертого года руусанского летоисчисления, приговорены в тридцать третий день седьмого месяца семьсот девяносто девятого года республиканским судом сектора Сесвенна в Эриаду-Сити к пятнадцати годам исправительных работ строгого режима, конфискации личного и незаконно нажитого имущества, деактивации установленных биотехнологий. Наказание вы будете отбывать на пенитенциарной планете Дорвалла под надзором властей Республики. Оплата вашего труда по установленным расценкам будет конфискована в пользу местных представителей корпорации «Дорвалла Рудодобыча» за причинённый вашими преступлениями ущерб. Кроме этого, вы обязаны возместить властям Республики издержки на транспортировку и содержание вас здесь. «Хе-хе-хе, ну хоть горбатиться я буду не даром. Интересно, с чего мне возмещать издержки, если они всё конфискуют этим корпоративным шакалам?» — меня пробивало на истеричный смех, но я смог непроизвольно выдавить из себя кривую, легкую улыбку. — Лили, я бегло просмотрела его файл, — подала голос доктор, — он вообще не сможет ничего понимать ещё месяц после такой процедуры, только элементарную речь, и то ограниченно. Он через неделю только сможет делать первые шаги. — А куда нам спешить? — пожала плечами офицер. — Госпожа Тайвечи решила определить его в бригаду на восточном секторе, там нужен минёр дальних проходов. — Он там такое заминирует, что и сам взорвётся, и шахту разрушит, — возразила красненькая твилечка. Я мотал на ус эти интересные сведения. — Нори, это уже не наша с вами забота. Сделайте всё, что считаете нужным, чтобы хоть как-то привести его в чувство. У него установлен один из этих очень продвинутых биоимплантатов «Цзерка-Гловикс», довольно старых, кстати. Он и сейчас у него в голове, точнее в ухе и в затылке, но его жёстко деактивировали после суда. Я читала, что после таких модификаций прежнего душевного здоровья уже не бывает, — пока офицер говорила это, она подошла ко мне, приложила какой-то магнитный ключ и сняла кандалы сначала с рук, потом с ног. «Классный парфюм, особенно в таком месте», — я уловил запах полевых цветов от неё. — Все эти модификации такими продвинутыми устройствами — они разве законны? — усмехнулась доктор. — К сожалению, республиканские законы очень либеральны к подобным имплантатам, запрещены наиболее опасные и дающие способности, равные чуть ли не джедайским, — пояснила офицер. — Таких имплантированных разного рода штуками в новой партии прибыло почти полсотни, за всеми я установлю суровый надзор! — Я вас поняла, Лили. Не знала об этом. Получается, этот имплантат может работать в штатном режиме? — Вот этого я не могу вам сказать определённо, Нори. Зависит от того, что там за устройство — я ещё буду изучать документы, когда появится время. В отчёте ясно написано про деактивацию. — Ясно, Лили. Охрану вы оставите? — Конечно, не переживайте — двое охранников в вашем распоряжении. Одну я вас с ним не оставлю, а когда мы заселим к вам остальных через час или два, я выделю ещё отделение — как всегда, вы и ваши сотрудники в полной безопасности. — До свидания, Лили. Будем на связи. Я увидел, как блондинка улыбнулась ей и вышла из кабинета, держа в руке тонкие кандалы. Докторша подошла ко мне, приложила приборчик к моему лбу, потом считала данные и удовлетворенно закусив на секунду губу, тоже вышла из кабинета. — Ты должен быть сильным, быть решительным и настойчивым... — мне слышался какой-то странный шепот, который меня довольно-таки пугал. Поразмыслить было о чём — в голове проносилось разное. Почему-то в голове крутилось слова «твилеки, твилечки, Рилот, летаны, летанка», и через некоторое время я понял, что летаны — это как раз и есть краснокожие твилеки, и вроде бы они очень редкие, если я не ошибаюсь. Это меня обрадовало — память всё-таки не была девственно пустой, но как она работала — это был другой вопрос. В коридоре слышался гам, вопли, крики на разных языках. Через пару часов лежания на этой кушетке снова пришла докторша и двое охранников, которые грубо меня взяли под руки, вывели из палаты и оттащили немного правее по коридору, в явно тюремную палату с пружинной кроватью, потасканным матрасиком и подушкой, грязным зеркальцем и умывальником, и туалетом за ширмочкой напротив него. Небольшое окно было зарешечено. Доктор ещё раз приложила приборчик к шее, наверно измеряя пульс. Удовлетворенно кивнув, она и два рыла вышли из палаты, вполне обычную дверь закрыли на магнитный замок и я остался лежать на своей новой кровати. «Н-да, ситуация. Жалобы насчёт условий содержания подавать смысла не имеет», — меня пробило на смех, что аж закололо в правом боку. — «Надо промыть глаза», — с этой мыслью я кое-как поднялся и прошёл к умывальнику. Из крана полилась слабая струйка воды с легчайшим запахом сероводорода или чего-то подобного. Вода была теплая, как в летней речке, и с глинистым оттенком, по сути техническая. После некоторых колебаний я тщательно промыл глаза, умылся несколько раз и посмотрел на себя в зеркальце. Меня поразила сильная схожесть моей новой внешности с моей внешностью настоящей — такие же голубые глаза, даже ещё более пронзительные и ледяные, выразительные брови, немного грубоватые черты лица, нос и волевой подбородок, темно-русые волосы с каким-то еле уловимым серебристым оттенком. Пока я шёл обратно с острым желанием упасть на кровать, посмотрел на себя сверху-вниз — рост сто восемьдесят плюс-минус два, худощавый, но спортивная комплекция и без пуза. Почти я, но только человек-кореллианец с примесью эчанийской крови, и немного более молодой — здесь мне было двадцать пять по местному летоисчислению, насколько я понял из услышанного. Когда я лёг, это навело меня на мысли, что всё это неспроста и вообще — надо разбить зеркальце, вскрыть себе вены и этот ужасный сон или что это, прекратится, и я снова проснусь в себе настоящем. Я даже сделал попытку снова подняться, но совсем не было сил, голова закружилась. Пролежав так минут пятнадцать, я здраво поразмыслил, что неизвестно какие события произошли со мной вечером после работы и жив ли я вообще, поэтому сдохнуть я всегда успею, тем более в таких условиях — меня или ликвидируют или я сам скопычусь в шахтах. «Надо приходить в себя и потом выбираться отсюда, но сначала учиться и восстанавливать память», — я решил исходить из текущей ситуации и познавать новый мир, который, несмотря на моё тяжкое положение, был весьма интересным и необычным — одни тогруты чего стоили. Да и твилечка — весьма небезынтересная дама, несмотря на красный оттенок кожи и лекку. «Главное, чтобы здесь не было скрытой камеры, иначе они увидят, как я умывался, и сразу поймут, что не такой уж я и больной», — довольно поздно пришла мне в голову мысль, от которой заболел живот, но потом я вспомнил, что подобное вроде бы несвойственно миру Звездных Войн — в фильмах и мультиках я такого не встречал, хотя смотрел я их давненько, конечно. Чтобы успокоиться, я начал шепотом говорить самые разные фразочки на новом языке и понял, что я воспринимаю его, как родной русский, а речь хоть и немного заторможена, но чёткая и вменяемая. И даже тембр голоса — почти как мой настоящий баритон. Оказалось, что я в совершенстве владею основным общегалактическим и довольно сносно — олис кореллизи, или же старокореллианским. Пролежав так час, я довольно резко вспомнил, что камеры видеонаблюдения в этом мире вполне возможны и естественны — в третьем эпизоде и мультиках что-то такое было. Осмотрев помещение внимательно, я не нашёл ничего подозрительного и более-менее успокоился, а кроме того — здесь было слишком много хаоса и неразберихи. Немного отдохнув, я решил разобраться с интерфейсом в моих глазах — имплантат активировался взглядом и управлялся им же, ещё можно было управлять и набирать буквы языком по нёбу. Примерно за час лазанья по разным настройкам и меню я понял, как же полезная и удивительная технология вживлена теперешнему мне в тело. «Если бы эта штука была у меня в моей настоящей жизни, я бы за месяц стал главой нашего банка, вообще элементарно», — сделал я первичный вывод об этом компьютере и удобном, пластичном интерфейсе, который давал возможность довольно тонких и изощренных настроек. Я запросил историю логов, но ответ был такой: [После внешнего вмешательства в систему управления имплантата накопленные практические умения, библиотеки данных и логи событий были частично или полностью утрачены. Запущен протокол восстановления штатных функций — это займёт длительное время. Некоторая часть данных может быть потеряна безвозвратно. Побочные эффекты для личности-носителя, предусмотренные лицензионным соглашением: могли пострадать образовательные, социальные и специализированные навыки, которые усовершенствовал имплантат согласно штатных функций. Также могли пострадать некоторые отделы коры головного мозга, на которые непосредственно воздействовал имплантат в процессе активных нагрузок. Доступны стандартные общие данные, которыми оперирует биос: 1) Стандартный галактический год — 368 суточных циклов из 10 месяцев, 3 праздничных недель и 3 праздничных дней по 24 стандартных часа каждый; 2) Текущая дата: 10-й день 8-го месяца 799-го года после руусанской реформации; 3) Лицензионный владелец — Джейс Крисхан Айсард, подданный Кореллианской Империи; 4) Модель имплантата — «Цзерка-Гловикс-508-био», продвинутый пакет усовершенствований: пилотирование и астронавигация (библиотека удалена), инженерный (доступны 27% накопленной библиотеки и протоколов, остальные данные повреждены), медицинский (доступны 81% накопленной библиотеки и протоколов, остальные данные повреждены). Доступны данные, которые были восстановлены или же усвоены владельцем после активации протокола восстановления: 1) Текущее местонахождение — пенитенциарная планета республиканской юрисдикции Дорвалла в секторе Виденда; 2) Известные контрагенты: библиотека самоуничтожилась; 3) Известные территориальные образования и системы, которые посещал владелец: библиотека самоуничтожилась; 4) Известные космические корабли, разбивка по классам и назначению: библиотека удалена; вспомогательная библиотека вооружений и полетные тактико-технические характеристик — удалена; 5) Известное гиперпространственное и телекоммуникационное оборудование: библиотека эксплуатационно-технических характеристик — удалена; 6) Дроиды — классы, модели, назначение: библиотека удалена; ремонт дроидов — возможно функционирование усовершенствований после полного восстановления или применения внешних инженерных данных, синхронизированных по беспроводному протоколу стандарта «Ин-Кор-IV» и выше, «Ин-Техно-VI-ядро» и выше, «Ин-Техно-III-внеш» и выше; 7) Известные лекарственные вещества и смеси, методы лечения и применения лекарственных средств для расы «человек» — частично функционируют усовершенствования и библиотека]. «Вон оно что, получается — благодаря имплантату я, точнее все эти вживленные мне примочки, могут распознавать разные лекарства, которые вводят мне в тело, а потом самому себя лечить в случае надобности — удобно очень», — я немного прибалдел от прочитанного. Что мне сразу понравилось — классификация, биоимплантат всё конкретно отсортировал, я только закрыл глаза, задал общий вектор и пронумеровал расположение — всё это было пластичное и легко настраиваемое. Я нащупал два небольших шарика в левом ухе, ещё один такой же в левом соске и небольшую шишку в правой части затылка. Саднило левое колено, довольно настойчиво, и я осмотрел и ощупал его — там был синяк от удара, и небольшой шрам с внутренней стороны, который тоже побаливал — я как раз наткнулся на него пальцем и чуть не вскрикнул от болезненной неожиданности. «Интересно, а в качестве жесткого диска имплантат использует мой мозг? Больше ведь ему хранить это всё негде. Возможно, что-то вырезали под коленом, какие-то накопители? Или же имплантат сразу извлекает из памяти и оперирует уже в реальном времени данными, в том числе и в фоновом режиме?» — меня и заинтересовала, и повеселила эта очевидная мысль, поскольку именно с этим должны были быть связаны проблемы с памятью и ощущаемая мною плотина в мозгу, хотя версия с физическим удалением библиотек тоже была интересная. После этого я стал обдумывать свои дальнейшие планы в свете известных мне фактов. Хоть мне это и не понравилось, но я пришёл к единственной более-менее вменяемой на данный момент стратегии — тянуть время, находясь здесь, в больничке, поскольку в шахтах моё положение вообще будет безнадёжным. А значит, что манера поведения вырисовывалась только одна — полное и беззастенчивое выкашивание под овоща и умственно-отсталого на вполне законном основании. И чем дольше я буду косить — тем лучше, чуйка об этом просто вопила. За это время, если у меня получится выкашивать, мне надо собрать и проанализировать элементарные сведения — я ведь ничего не знаю об этом мире далекой галактики, кроме фильмов, мультиков и давно читанных статей на сайтах и уже полузабытых. По факту я мало что помнил сейчас даже о простой пище. «А жрать-то хочется» — мимоходом отметил я. Медицинские проблемы моего нового тела меня более чем беспокоили — все эти проблемы с памятью и вживленным имплантатом, который непонятно ещё как на меня действует. «Не сидеть же мне здесь пятнадцать лет, в конце концов — я этого абсолютно не заслуживаю, и далеко не факт, что заслуживает мой предшественник в этом теле», — никакого другого выхода, кроме побега, у меня реально не было, утешало лишь то, что времени у меня выше крыши на самообучение, восстановление памяти и планирование дела. Вечером ко мне зашла доктор Нори — выглядела она уставшей. Она принесла стакан воды и вколола уже просто витамины, потом попыталась со мной разговаривать, но я в ответ пару раз промычал, и постарался сделать взгляд максимально бессмысленным. «Очень тяжело так играть, толком не владея лицом и мимикой. Буду надеяться, что я ещё не спалился, а она слишком захлопотанная», — слабые актерские способности меня тревожили. Когда летанка вышла, я не нашёл ничего лучше, чем мысленно её обнимать, лапать за грудь и шептать ей, что я хочу остаться здесь, в больнице и в палате — я очень живо себе это представлял, по телу проходила какая-то волна. С другой стороны — оттенок её кожи меня смущал. Ещё через пару часов я серьёзно обеспокоился тем, что кормить меня явно не спешили, а жрать очень даже хотелось. Ночью температура упала и я чуть не околел от холода в своей легкой, темно-коричневой тюремной робе. Свои легкие кожаные полуботинки на застежке перед сном я снимал, естественно, и оставался в плотных, облегающих носках. «Лучше белый хлеб и Черное море, чем черный хлеб и Белое море», — с отрешенной грустью думал я о своей тяжелой ситуации. — «Кто бы мог подумать, что все эти переносы сознания и другие миры существуют. Интересно, этот мир реален или это плод воображения нашей цивилизации, вторичный фантом?» Спалось мне плохо, тяжко, снилась работа, потом какие-то отрывочные сцены непонятно где в этом мире. Утром было прохладно, я тупо лежал в позе эмбриона. Я уже подумал, что обо мне забыли, но часа через полтора открылась дверь — докторша принесла мне еду в железной миске, нечто комково-бурое: — Сядь, бери ложку и ешь, понимаешь меня? — Ээ-э, пи-ить, е-е-есть, — промычал я в ответ. Она рассердилась, вложила ложку мне в руку и начала показывать, как мне надо есть. Минут через пять моей тупизны она добилась, чтобы я сел и сам подносил ложку ко рту и жевал. Варево было стрёмное и еле теплое — какой-то протеин, картонный на вкус и на вид. Пока я медленно ел — чувство голода было острое, а вот аппетита не было совсем, девушка-твилек измерила приборчиком мне пульс и какие-то другие данные, и нахмурившись, смотрела на показания. Чисто внешне она была весьма привлекательная, если абстрагироваться от красненькой кожи — лет тридцати или чуточку меньше на вид, глаза светло-карие, даже светло-янтарные, с наведёнными тушью уголками и подпушенными ресницами, черные рисунки-ромбики на щеках и лекку, носик аккуратный и немного вздернутый, красивые, чувственные губы. Личико в целом очень миловидное, высокая и стройная, с крутыми бедрами, талией и грудью-тройкой. Спортивная девушка на вид, можно сказать. Я так сразу не мог понять, портили ли её отсутствие волос, характерное для её расы, рисунки на лице и оттенок кожи, но пришёл к выводу, что скорее нет. Её врачебная униформа была весьма своеобразной — похожий на плащ медицинский комбинезон с высоким воротником и черная блуза под ним, которая показалась мне весьма фривольной, особенно вырезы между грудью и шеей, которые весьма оголяли её необычную кожу. — Очень ускорился метаболизм, повышенный пульс, надо колоть седативное и более слабые витамины, но тогда замедлятся и так пострадавшие и ещё слабые когнитивные функции, — услышал я её фразочку, которую она задумчиво произнесла вслух. «Я пока доеду до шахты, она меня тут скопытит на опытах, эта девушка-коновал», — это я уже начал понимать вполне чётко. — «Но лучше она, чем какой-нибудь медицинский дроид», — к ним я ощущал какую-то внутреннюю неприязнь. — Лежи и не вставай сегодня, понял меня? — строго взмахнула она пальцем. — Пи-и-ть, — промычал я, хотя мне и было стыдно. — Тебе нельзя много пить, пока организм не адаптируется! Из-под крана не пей — тогда даже я тебя не спасу, — заявила твилечка и вышла из палаты. Однако в этот день мне приносили ещё два раза эту же еду и по стакану чистой, холодной воды — незнакомый мне охранник, и пару раз кололи более слабые витамины, как определил имплантат — медсестрой оказалась довольно молодая тогрута в медицинском комбинезоне, цветом кожи похожая на тех, которых я уже видел по прибытию сюда. Второй укол вышел болезненным — сначала она попала мимо вены, поскольку колола без пистолета, и только со второго раза кое-как смогла вколоть витамин. Я вздохнул и поморщился. — Терпи, — без особого сочувствия сказала она на плохеньком основном и с чуть шипящим акцентом. Я снова тяжело вздохнул и подумал, что медицинские дроиды — это не так уж и плохо, в общем-то, только не всем по карману. — Во-оды, — прохрипел я. — Нельзя, доктор не велела! С крана не смей пить, отравишься, — ответила девушка и вышла, заперев меня. Я начал думать о том, что если бы я действительно был овощ и напился той отвратной воды из крана — чтобы тогда они сказали? Хотя ту воду и так невозможно пить без рвотного рефлекса, у меня в глазах после неё было легкое жжение несколько часов, будто от шампуня или плохих контактных линз. Видимо, всем здесь было глубоко фиолетово на прибывающий контингент, другого объяснения у меня не вырисовывалось. Следующий день я провёл столь же уныло — медсестра-тогрута приносила мне варево, немного воды и делала уколы, а я, изнывая от скуки, безделья, голода и дневной жары, думал о том, в каком же я времени тут нахожусь. «У них была какая-то нумерация годов до явинской битвы и после неё — на сайтах и в книгах, но этот, что сейчас — явно какой-то республиканский календарь. Если в Которах время действия — это четыре тысячи лет до Явина, насколько я сейчас помню, то во времена какой-то там последней большой войны джедаев и ситов, или ситхов — хрен их знает, там вроде как тысячный год до этой битвы, что можно объяснить лишь ленью придумавших такое летоисчисление авторов и сценаристов», — я потянулся на своей кушетке, вспоминая, какая же всё-таки классная игра была и первый, и особенно второй Котор, и почему вместо горячо ожидаемой третьей части выпустили какую-то он-лайн ролевуху, в которую я так и не поиграл из-за отсутствия времени и плохого на тот момент знания английского. После второго укола днем я вспомнил, что как раз та последняя война закончилась истреблением ситхов и некий недобитый темный владыка Бэйн ушёл глубоко в подполье — я ещё вспомнил, что даже книжки читал про него лет десять или больше назад. «Кто ж знал, что надо было и в ролевуху наяривать, и в другие игры, и сотню книжек наизусть учить, и энциклопедии», — остро сожалел я, отчего по телу прокатывался легкой волной жар гнева и отчаяния. Потом я понял, или скорее догадался, что текущий календарь ведёт отчёт как раз от тех событий на Руусане — там была какая-то битва с ужасными последствиями для джедаев и ситхов, как раз из той книги про Бэйна. По моим грубым прикидкам выходило, что до событий первого эпизода как минимум ещё лет сто пятьдесят, а может и все двести — насколько я помнил из кино, период предвоенной Республики оценивался как раз в тысячу лет. «А значит, что здесь ещё нет и не предвидится войны и всех знакомых мне по фильмам и книжкам персонажей, и можно спокойно себе жить, вот только не на тюремной планете!» — окончательно осознал я всю глубину ситуации. — «Во всяком случае, не прилетит вдруг волшебник в голубом вертолёте и бесплатно покажет кино, ой, простите, Звезда Смерти не расфигачит эту планету со всей флорой, фауной, ценным имуществом и населением. А ведь на Альдебаране или как там его, и котики погибли, и пчёлки, и рыбки, и куча народа, в том числе юные девушки по типу этой тогруты с кривыми руками и не слишком гуманным отношением к пациенту», — меня накрыли сантименты, поскольку в голове всё это не укладывалось. — «Интересно, а бывший я спал с тогрутами и твилечками?! Как оно по ощущениям и что у них там между ног? Вот эта красненькая симпатяша — какова она в постельке?» Минут через пять я машинально хлопнул себя по больному колену и тут же застонал — я понял, почему меня повело в такие мыслительные дебри. «Вот та бледная эридианка, Таркин — это наверняка какая-то родственница или предок того маньяка-губернатора, который с Вейдером пытал принцессу в фильме и взорвал планету», — понял я, и сердце забилось быстрее. Я ощутил острое негодование, которое адреналином пронеслось по телу. Чтобы успокоить сердцебиение, я представил, как обнимаю докторшу, снимаю с неё комбинезон и говорю ей на ухо, что хочу остаться с ней здесь, в больнице — это меня через несколько минут успокоило и даже слегка возбудило. В таких условиях я провёл следующие пару дней. Меня кормили, делали уколы. В перерывах между лежней и разминками я думал о том, что назвать Звезду Смерти так, как её официально назвали имперцы — это как-то недальновидно для режима, который позиционировал себя прогрессивным государством. Красиво, но политически неправильно. Конечно, лозунг «Свобода, равенство и братство!» — это совсем не про Старую Республику, это я ощущал прямо сейчас на себе, но сама эта пост-руусанская республика — ни в коей мере не буржуазная демократия, а скорее совещательный, координационный и полицейский орган, объединяющий фактически независимые сектора и системы в подобие федерации. При этом такая структура управления к моменту возникновения палпатиновской Империи уже успела окончательно прогнить и ввергла значительную часть обитаемой галактики в состояние упадка, хаоса и деградации, не без помощи ситхов, конечно, но они просто оседлали волну. Создание империи, если следовать такой логике, это просто шаг к централизации управления, увеличению эффективности и к более рациональному и организованному распоряжению имеющимися ресурсами, к способности направлять организационные усилия на масштабные долгосрочные проекты. Наконец, просто к ограничению своеволия галактических местных правителей. Сюда же можно добавить и возникновение видимых зачатков социального государства, наподобие Европы из моего девятнадцатого века. Конечно, в Республике таким и не пахло, насколько я знал. После обеда я продолжил свои размышления и пришёл к выводу, что для значительной части рядовых жителей галактики установление Империи являлось прогрессивным событием, при этом личные качества самого Палпатина особой роли там не играли. Что-то подобное было бы возможным после победы КНС в Войне Клонов, не будь война и КНС делом рук ситхов, то есть управляемым с обеих сторон событием. Хотя если взглянуть объективно на положение, и война, и КНС были естественным плодом накопившихся многовековых противоречий между Ядром и Внешним Кольцом. Ситхи в итоге оседлали эту волну и довольно точечно, используя свои агентурные возможности, рычаги влияния и дар предвидения, влияли на характер уже имеющихся исторических процессов. Повлияли виртуозно, надо признать, хотя у них план слишком вычурный и слишком хрупкий на самом деле, он удался каким-то чудом. Скорее сего, следуя чисто экономической логике в известном мне антураже далекой галактики, Торговая Федерация и другие подобные монстры развязали бы войну и без всяких ситхов, но сделали бы это в выгодный для себя момент и против несравнимо более слабой Республики. Скорее всего, в результате Старая Республика трансформировалась бы в общегалактический аналог Корпоративного Сектора, то есть пришла бы к наиболее для себя естественному состоянию. Спал я как младенец, утром немного прошелся по палате, потом дождался завтрака и укола — медсестричка выглядела задёрганной. Чем больше я погружался в размышления, тем больше вспоминал подробностей — всё-таки я сильно увлекался Звездными Войнами в своё время, но потом Лукас совершил роковую ошибку и новые хозяева всё хорошее спустили на свалку. «Почему он сам не снял седьмой и следующие эпизоды? Что ему мешало сделать до девяносто девятого года неминуемые хиты и скосить миллиарды бабла?! Все актеры были молоды и готовы сниматься, а он так бездарно провтыкал время, пятнадцать лет!» — этого я никак не мог понять и простить. Увалившись на кушетку, я начал вспоминать о том, что реально делал Палпатин. Первое, что вспомнилось — за счёт кулуарных манипуляций заставил Торговую Федерацию, а позднее и всю КНС, поторопиться с военными действиями. При этом потенциальные сепаратисты были явно не готовы к агрессии и дискредитировали себя в глазах галактической общественности раньше времени. Второе — поспособствовал заготовке проекта единых централизованных вооружённых сил для Республики. Далось это нелегко, но за счёт кулуарных манипуляций наглядно показал Сенату их необходимость в момент, когда было ещё не слишком поздно. В противном случае, без хитростей старины Палыча, это сборище коррумпированных князьков начало бы чесаться лишь тогда, когда у порога встала бы полностью боеспособная армия сепаратистов, при этом их производственные мощности вышли бы на полную скорость. Третье — оздоровил Республику, в значительной степени очистив её от тянущих на дно пережитков феодальной раздробленности и от ужасающей коррупции. Без его влияния Старая Республика распалась бы на автономные от центра сектора с разными формами правления. И конечно же отомстил враждебному религиозному культу, тем самым успешно завершив великий план Бэйна. В итоге получилась классическое новое государство — Галактическая Империя, правитель которой решил не проявлять слабости, ибо вокруг полно врагов, не согласных с переменами. Но это не удивительно для послевоенной Галактики, где было полно партизан и недовольных. «Но оправдывать ситхов тоже нельзя, может быть, без их тлетворного влияния ничего бы подобного и не было вообще», — подумал, уже засыпая. Следующим утром ко мне вошла не только твилек-докторша, но и знакомая блондинка-офицер. — Доктор Ниитэйя, как вы считаете, заключенный Айсард уже готов к переводу на восточный сектор? — Ещё не готов, прогресса в восстановлении когнитивных функций почти нет, он только научился самостоятельно держать ложку и кое-как жевать. — А что же делать? Госпожа планетарный надзиратель чётко сказала — или он и ему подобные приносят пользу, или в расход такой балласт, — недовольно скривила своё красивое лицо офицер. «Э-э! Какой ещё расход? Ничего такого она не говорила!» — эти слова меня задели за живое, вызвав прилив страха. — «Здесь же вроде как Республика, алё! Права человека — не слышали?! Хотя хрен его знает, есть у них смертная казнь или нет — вот в чём вопрос. Куда вообще смотрят джедаи?!» Такая перспектива меня не устраивала, тут главное — не переиграть теперь в овоща. — Кра-а-сии-иива-ая, — промычал я, глядя на блондинку. — Что? — она чуть испуганно повернулась ко мне. — Он явно понимает и пытается сказать, что вы красивая, госпожа лейтенант юстиции, — засмеялась летанка. — Всё не так безнадёжно. Рано его ещё в расход. — Как бы не было поздно, учитывая совокупность его преступлений. Я вообще не пониманию, как в Секторальном Суде могли принять апелляцию по такому очевидному делу, — на её лице было выражение задумчивого удивления. — А чем он знаменит? — доктор с интересом смотрела то на меня, то на блондинку. — Вы разве не слышали, Нори? Это же один из самых известных контрабандистов и пиратов на Римманском и Хайдианском маршрутах, его объявили в розыск в системах четырёх секторов. И не секрет, что он ещё ко всему прочему — из аристократического рода, близкого к королевской семье Кореллии. Этот негодяй — позор всех кореллианцев, — глядя на меня, со злостью заявила офицер. — Он и его сообщники развернули деятельность такого масштаба, что подмяли под себя половину контрабанды оружия, топлива и лекарств в секторе Брема. Это не считая грабительских налетов на инкассаторов и политических преступлений. — Это каких? — доктор удивленно смотрела на меня. — Бандиты и пираты, которые прикрываются благородными мотивами борьбы с правителями-кровопийцами и загрязнителями атмосферы Эриаду, как они называют уважаемых людей из семьи Таркин и других, правящих там. У них десятки тайных баз в астероидных поясах и на необитаемых лунах. Поверьте, это очень опасный бандит, жалеть его не стоит, — начала взволнованно пояснять ей блондинка. «Это что-то личное? Она явно чистокровная кореллианка», — подумал я, глядя на её лицо. — А почему его просто не оставили в тюрьме на Эриаду, Лили? Или сразу не казнили? — Я и сама задаю себе этот вопрос, и не нахожу вразумительного ответа, вообще не нахожу, — вздохнула офицер. — Вопрос юрисдикции, я думаю. Он кореллианец, был схвачен на Эриаду, там же и осужден. Джедаи и Судебный департамент приложили много усилий для его поимки. «Хех, интересные дела. Поговорить бы с этой барышней тет-а-тет», — я ошеломленно слушал это всё, тупо глядя на блондинку. — Как интересно. Важная он фигура, оказывается, — приподняла брови доктор. — Пойдёмте, Лили, ему ещё недели две понадобится на минимально приемлемое восстановление. Дня через два начну его учить нормально ходить. Девушки вышли и заперли дверь. Я стал размышлять над невольно сказанными этой сучкой Лили сведениями.