A burden of flowers

Оранжерея стала её маленькой отдушиной. Из-за возможности видеть Самсона. Из-за возможности любоваться небом над головой. Иногда она приходила пораньше, чтобы в потаенном среди кустов уголке лечь на лужайку и смотреть на облака. Как часто делала это с Натом. Да, вместо полевых цветов здесь цвели благоухающие роскошные розы, пионы и множество других тепличных растений, а трава не прятала от посторонних глаз, но всё же… Лисия оглядела аккуратно подстриженные клубы. Такое буйство цветения. Никто же не заметит пропажи нескольких стеблей? А если и заметит, то разве кто-нибудь сейчас сделает ей за это замечание? И вот уже на подоле лежит букет сорванных цветов, а пальцы плетут основу венка. Лисия с упоением отдалась процессу творения. Вспомнились слова императора, что ангелы не могли созидать. Быть может. Но на то она и сломанный ангел… Или исключительный. Была ли у крылатых и шедов душа? А у людей? А что вообще такое душа? Когда она пела, то внутри будто плескался огромный солнечный океан. И это было намного важнее. В памяти всплыли все те многочисленные моменты, когда часами пытала лютню и уши Ната в поисках гармонии или новой мелодии. В муках, с порванными струнами, но они рождались. И исполнялись перед публикой и даже вознаграждались монетами! Созидание ли это? Главное, что она была счастлива заниматься любимым делом. Родной язык тоже не хотел так просто сдаваться. Сейчас Лисия в полной мере могла ощутить себя на месте Гарна. Из оранжереи в сердцах она сбегать не собиралась, но в фантазиях с удовольствием кидала Книгу ангелов в пруд или представляла, как поджигает её магией. И если бы сейчас генерал заменил ей крылья, то, может быть, она даже бы попробовала подпалить уголок обложки… — Ой! — на плечо аккуратно опустилась чья-то ладонь. Лисия вздрогнула и подняла голову. — Извини, не хотел тебя пугать, но ты не откликалась. — Самсон вновь был в черной сутане. Она бы хотела не знать причину её появления. Хотела бы, чтобы в ней не было необходимости. Но у жизни и Лисии часто расходились желания. — Ты давно меня ждёшь? Уже успела что-нибудь прочесть? Девушка бросила взгляд на закрытую Книгу Ангелов, а потом — на венок в своих руках. Почувствовала, как немного покраснели щёки от смущения. Но плетение действительно её немного успокоило. Самсон понимающе улыбнулся уголком губ. — Небольшая часть восьмой главы в стихотворной форме. Она рассказывает о природе Небесной сферы и жизни ангелов там. Попробуй прочесть её. Вместе с Самсоном она села за стол, отложив венок. Вступление далось нелегко. Ангел запиналась, немного ошибалась в произношении звуков, но сразу же поправлялась спокойным голосом своего терпеливого преподавателя. Попутно выписывала слова, что не хотели сдаваться с первого раза. Она чувствовала на себе взгляд священника — это очень отвлекало. Некстати вспомнила часы пробуждения после взрыва, но сейчас те мгновения рождали совсем иные эмоции. Самсон видел её обнаженной, она сама бросилась ему на шею — всё это было в сумраке ванной комнаты, когда сознание и тело вопили о жажде жизни и потребности утолить её. Ночь словно крыльями укрыла их от всего мира, даря Лисии почти безграничную смелость. Сейчас при свете утреннего солнца на неё накатила волна стыда с оттенком печали. На прошлом уроке она так откровенно полезла к нему, а что тогда было у него на душе? Когда его путь от церкви во дворец проходил (и проходит) через вереницу виселиц. Но откуда ей было знать? Видеть бы себя красивой редкой птицей в золотой клетке, но в реальности она была несушкой на роскошном насесте, от которой ждали одно-единственное драгоценное яйцо. У неё было столько вопросов к нему. Что он имел ввиду, когда говорил, что уже давно поддался искушению? Он мечтал о ней или она ему снилась? Это было после её посещения церкви в откровенном платье? Какие тайны он хранит и когда будет готов рассказать о них? С ними ли связана его ранняя седина? Распространяется ли его способность на шедов? А помогая её матери в библиотеке, не устоял ли он тоже прочесть о создании Сердца? Почему он спросил про потерю ребёнка, ведь она спустя дни после травмы вспомнила, что тогда сказала ему правду. И в груди неприятно кольнуло от осознания, что, вероятно, именно этот ворох не заданных вопросов мешают обратиться к нему на «ты». А на самой его вершине был вопрос к самой себе: что должно случиться, чтобы она смогла это сделать? Случится ли? Но ведь и Самсон мог терзаться схожими вопросами, видя в ней марионетку Рейнора, через которую тот мог пытаться как-то добраться до него. Ангел закусила губу. — Лисия, всё в порядке? — немного встревоженный голос Самсона отвлёк её от мыслей. Она посмотрела на листок бумаги, по которому расползалась клякса от пера. — Да, немного отвлеклась. Вернувшись к Книге Ангелов, она перевернула страницу. Стихотворение занимало весь разворот. Любопытство подтолкнуло заглянуть на следующий. Ещё на один… И ещё! Дальше проверять уже как-то не тянуло. — Небольшая часть?! — Лисия вскинула голову. Лицо Самсона сохраняло спокойное выражение, но в глазах блеснули лукавые искорки. — Я слышал, как ты тихо напевала мелодию. Тебе может это помочь, но если ты не хочешь, то можем отложить до завтра. Это прозвучало участливо, но внутри Лисии что-то всколыхнулось. Чуть сжав губы, она прищурившись посмотрела на мужчину и уверенно взялась за книгу. Было ли это вызовом или аккуратной манипуляцией? Или это её настроение так сыграло, а он искренне готов был завершить занятие? Сейчас уже было не особо важно. Она прочтёт эту 8 главу сегодня, сейчас и до конца! И её ничто не сможет отвлечь! Первые шаги по рифмованным строкам были сродни прогулке если не по болоту, то по очень грязной размытой дороге. Язык увязал в непривычных звуках. Но спустя время слух менестреля смог нащупать ритм и мелодику строф, которые помогли обуздать этот уже мертвый язык. Самсон всё реже поправлял свою ученицу, а та так увлеклась, что не сразу заметила его кратковременное отсутствие за столом. Между крыльев что-то едва ощутимо пробежало. Лисия повела плечами, надеясь, что в оранжереи вряд ли обитают какая-либо опасная живность. Нечто коснулось её плеча. Переворачивая страницу, чуть скосила глаза: в красивых пальцах Самсона был бутон лилии с коротким стеблем. Шелковистый немного влажный лепесток приятно ощущался кожей. Это было странно, непривычно, несвоевременно и неправильно (поморщилась, вспомнив момент, когда это слово прозвучало), что Лисию так и тянуло посмотреть на Самсона, но… Она же обещала себе не отвлекаться! Поборов порыв, ангел продолжила чтения. Уже чуть увереннее, чуть громче, напевнее. Цветок поднялся выше и скользнул по шее. Волна мурашек пробежала по всему телу. Голос немного дрогнул. Очертив подбородок, лепестки лизнули уголок губ. Она не знала, отчего стало так жарко: от солнца, что нагревало оранжерею, от нежных поглаживаний цветком по шее и щеке или от пронзительного изучающего взгляда черных глаз. Лисия порхала по строкам, не поднимая головы, но была уверена, что Самсон разглядывает её… Надеялась, что только лицо, а не сжатые под столом ноги или грудь: тонкая кружевная ткань платья была бессильна скрыть реакцию тела. Ангел дочитала главу и победоносно захлопнула книгу, повернувшись с улыбкой к Самсону, который в этот же момент похлопал ей. — Я же говорил, что ты способная девушка. — Священник погладил пальцем девичью щеку и аккуратно заправил цветок ей за ухо. Понимая, что никак не может скрыть широкую радостную улыбку, Лисия потянулась за венком. — Награждаю вас званием лучшего учителя Шентели! Встав со стула, она возложила своё творение на голову Самсона и оставила на его лбу быстрый целомудренный поцелуй. Внутри всё потеплело, когда она почувствовала, как мужчина робко приобнял её за талию. Порыв обвить руками его шею и уткнуться носом в серебристые волосы с ароматом цветов она уже побороть не смогла. Где-то в глубине души зародилась мечта, что когда-нибудь они смогут просто полежать в поле, любуясь бескрайним небом и облаками без стеклянных и прочих преград. Она сплетёт Самсону нормальный венок из луговых трав и обязательно споёт ему…