A burden of flowers

— Не туго? — В самый раз, — Самсон повёл кистью руки, проверяя повязку. — Где эта кусака? — Лисия окинула взглядом помещение кабинета, пытаясь найти порождение Бездны. Мужчина махнул головой в сторону самого высокого шкафа. Оттуда доносились характерные цокот, сопение и хруст. — Схватил яблоко и взлетел на силе своего негодования, — Самсон улыбнулся краешком губ. — Не волнуйся, если начнёт слизывать мазь, то она ему не навредит. — Спасибо, что сделал это вместо меня, а то получить ранение перед выступлением не хотелось бы, — ангел взяла его руку в ладони и задумчиво стала поглаживать пальцы. — Волнуешься? Помедлила с ответом, но всё же утвердительно кивнула, пряча лицо за упавшими прядями. — Волноваться — это нормально, — голос Самсона окрасился привычными отеческо-наставническими нотками. — Стоит тебе переступить порог, как окажешься в своей стихии, останешься только ты и музыка. Все тревоги сразу забудутся. — Главное, чтобы вместе с ними не забылись словами. Давай внушишь мне, что я самый лучший менестрель во всей Невеи? И в Бездне тоже! Нет? Жаль, — рассмеялась, поднимая его руку и невесомо целуя повязку над местом укуса. — А ты приготовил в чём пойдешь? — Я? Я думал, что тебя сопроводят Натаниэль и Бастьен. — Они там тоже будут, но я собиралась с тобой. — Лисия, у меня завтра много дел… в церкви. И таверна… Не думаю, что мне стоит появляться там. Некоторые до сих пор могут помнить. Не хочу, чтобы из-за меня тебе испортили настроение в твой вечер. — В глазах некоторых я до сих пор остаюсь женой кровавого тирана, так и не понесшего наказание, — меня это не останавливает. И даже семь лет не прошло. Но хорошо, я поняла тебя, — девушка поджала губы, отстранённо разглядывая вазу с букетом цветов, принесенных из оранжереи дворца. — Лисия… — Я спать, завтра у меня тоже много дел, — ледяной тон сообщал, что разговор окончен. Она спрыгнула со стола, на котором сидела всё это время, и скрылась в келье. И только нежелание потревожить явно задремавшего Пепелка не дало громко хлопнуть дверью на прощание.

***

Из глубины донесся мелодии звук, Песня, которую я никогда раньше не слышал. Нежная притягивающая музыка И я захотел преклонить колени. В глубине, в глубине пели они. ASP ~ De Profundis После тишины церкви таверна оглушала своими звуками: гомон голосов, смех, звон посуды. На Самсона никто и не обратил внимания. Глаза публики были прикованы к хрупкой фигурке ангела, что сосредоточенно настраивала колки лютни и слабо улыбалась Бастьену, что-то увлеченно болтающего ей на ухо. Если кто-то и испытывал к ней неприязнь, то сейчас всеми завладел острый интерес разглядеть поближе это диковинное крылатое создание. — Всё-таки явился, — раздался голос за спиной. Самсон повернул голову. Натаниэль не пытался скрыть лёгкое недовольство во взгляде. — Лисия уже пела? — Пока нет. Пойдём, она просила занять тебе место, надеясь, что ты найдёшь время. Стол оказался у угла небольшого возвышения, поэтому стоило Самсону сесть, как Лисия, услышав скрип табурета, вскинула голову. Её лицо просветлело от радостной улыбки. Воодушевленная поднялась на невысокую сцену и пальцы забегали по струнам, рождая весёлую мелодию, никак не вязавшуюся с лёгкой трагедией текста, где глупая кобылка съела всё сено и готовилась умереть от голода наступающей зимой под приближающийся вой волка и лисы. Стоять на постаменте оказалось для живого ангела непосильным испытанием (в отличие от мраморных предков по всему городу), поэтому спрыгнув с него, она, продолжая играть, принялась порхать между столами. Посетители таверны не слаженно громко подпевали очаровательному менестрелю, а Самсон просто завороженно любовался искорками в серых глазах, чей взгляд то и дело возвращался к нему. И в такие мгновения казалось, что в зале таверны нет никого, кроме них двоих. Мужчине хотелось, чтобы никого не было! Чтобы ангел улыбался и пел только ему; чтобы смело открывал свою душу, где плещется океан мелодий и фантазий. Но миг и дух музыки, радуя зрителей видом стройных ног в высоком вырезе светло-серого платья, уже дарит улыбку кому-то другому. В увлечённом пылу Лисия пару раз чуть не сбила крыльями посуду со столов: совсем отвыкла прижимать их к спине. Самсон с тревогой оглядел все расставленные свечи. Засмеялась, ударив по струнам финальным аккордом и махнув высоким хвостом, схваченным алой лентой. Другие кровавыми змейками обвивали её шею, левое запястье и правую щиколотку, что делало её ещё больше похожей на окольцованную птицу. Крылатая положила лютню на постамент и присела на колени Самсона. — Спасибо, что пришёл! — потянулась к его лицу, намереваясь поцеловать. — Лисия… — Самсон смущённо покосился в сторону: ожидаемо, множество пар глаз наблюдали за ними. — Теперь нам не надо скрывать, что… мы вместе. Мужчина осторожно коснулся губами вздёрнутого носика. — Сегодня всё лучшее для нашего ангела! — торжественно заявила хозяйка таверны, ставя на стол перед ними поднос с яствами. — Спасибо! — одновременно поблагодарили женщину. — Лисия, я не пью, — предупреждающий шёпот защекотал ухо, стоило девушке потянуться за кувшином. — Я тоже. Но у меня уже пересохло горло с непривычки, — ангел наполнила кружку и пригубила напиток, а потом протянула её Самсону. Секундное колебание, но всё-таки сделал глоток под её изучающим взглядом. — Тебе коричневый цвет ничего так, но в следующий раз я выберу тебе что-нибудь поярче! Думаю, что синий тебе очень пойдёт. А где ты добыл этот цветок? В оранжереи и садах дворца такого нет. — Тайна. Пока. — поднял со стола бутон, что принёс с собой, и аккуратно закрепил в её причёске. — Про мальву есть легенда, что она связана с одной звездой… — Не переводи разговор, иначе одним глотком не отделаешься!

***

Deep eyes, dark diamonds, A desperate silent cry, What could I do to make you free me? Teach me to satisfy your desires. Lord Of The Lost ~ The Heartbeat of the Devil Капли дождя весело барабанили по навесу над входом в таверну. Лисия с любопытством разглядывала своего спутника, который стоял прислонившись к стене заведения и очень внимательно изучал улицу. Хотя ангел была почти уверена, что он просто пытался хоть немного протрезветь. — А как ты понимаешь смысл той баллады про лошадь? - глубокомысленный вопрос, заданный слегка заплетающимся языком, чуть не заставил Лисию захохотать, но с трудом сдержала этот порыв. — Не знаю, про умеренность и разумное планирование на будущее, может быть… Она просто очень весёлая, — беззаботно пожала плечами, вдыхая свежий воздух полной грудью. — Вы же у нас обучались толкованию, отче. Вам задание поразмышлять и поделиться потом со мной своей трактовкой. Когда-нибудь спою вам одну интересную балладу. Вот тогда перед вами разверзнутся такие глубины… — «Бездны» чуть не сорвалось с языка, но хмельно захихикала, не желая раскрывать все карты, однако Самсон всё равно бросил на неё подозрительный взгляд, а потом, закрыв глаза, опять откинул голову к стене и выпалил почти на одном дыхании: — Я сегодня, уже вчера, ходил смотреть один домик у городской стены, рядом есть лаз на неё. Оттуда видны горы. Он пустует с зимы. Сад зарос. Там почти нет мебели, кровати тоже нет, но в ремонте не нуждается. Госпожа де Бренталь согласилась подарить нам его. Если ты захочешь остаться в Шентели и… жить со мной, — он продолжал стоять с закрытыми глазами, не находя смелости взглянуть на девушку, чтобы не увидеть сомнения. Хотя он давно приготовился к отказу. Кто добровольно захочет остаться в городе, принесшим столько страданий? Даже если он родной. — Там есть комната под самой крышей? Можно нарисовать золотой краской на потолке звёзды. Представь, как красиво они будут поблескивать от бликов свечей! Особенно зимой. Или протянуть какую-нибудь гирлянду прямо над местом для сна… Я заберу из дворца свою перину! — Лисия, ты точно уверена? — всё-таки посмотрел на неё с изумлением. — В чём? Иона может подарить нам целый дом и не отдаст ангелу-героине всего лишь какой-то матрас, набитый перьями?! Самсон хрипло засмеялся, представляя, как это миниатюрное создание, пыхтя, тащит через весь город огромную перину с императорской кровати. Лисия переместила бутон мальвы с головы на лиф платья и сбежала с крыльца; с раскинутыми руками и раскрытыми крыльями закружилась, подставляя лицо под капли дождя. — Прошу, вернись под крышу. Твои перья намокнут — тебе будет тяжело. И ты можешь застудить разогретые связки. — И могу нанести ущерб лютне, — лицо ангела озарила счастливая улыбка. Девушка протянула руку, зовя к себе. — Иди ко мне, если не боишься рискнуть. Тонкая ткань моментально впитала воду с неба, прилипая к девичьему телу и бесстыдно подчёркивая каждый изгиб. Если бы из таверны сейчас ещё кто-то вышел тоже проветрить голову, то узрел бы почти нагого ангела и невообразимо прекрасную женщину, не стесняющуюся своей красоты; раскрепощенную музыкой, молодым вином и ощущением свободы. Именно эта мысль выгнала Самсона из укрытия: он хотя бы успеет заслонить её собой. Пошатнувшись, он оказался около Лисии, прижимая её к себе. — Вы пьяны, святой отец, — томно прошептала в губы каким-то новым манящим грудным голосом с лёгким мурлыканием. — Было бы странно, если нет… После кувшина на двоих. — Только не разбудите Пепелка, когда по возвращению в церковь решите попеть церковные гимны. — Возможно, он сейчас не спит, а грызёт книги. — И начал он, конечно же, с еретических. Оба засмеялись, а ангельскую шею обжёг горячий поцелуй, следом же по ней с нежностью прошлись пальцы, освобождая от атласного плена. — А какая баллада вам понравилась больше? Разум, пропитанный алкогольным дурманом, не успевал за языком: — Та, которую ты споёшь только мне. И из одежды на тебе будут только эти четыре ленты. На мгновение ангельские глаза округлились, но удивление моментально испарилось, стоило крылатой закусить нижнюю губу и скользнуть по лицу мужчины игривым взглядом. — Их пять. Ещё одна — на бедре. И вот уже сразу порочное воображение, не сдерживаемое ослабевшим самообладанием, рисует Самсону картину, как он распускает зубами пламенеющий подвяз на бедре крылатого создания. Хотелось верить, что шум ливня скрыл его тихий стон. — Хорошо, спою тебе так, как ты мечтаешь, если… — она вырвалась из его объятий. — Поймаешь меня! Звонкий смех полетел по спящей улочке, совершенно не заботясь о покое её жильцов, — ведь эта ночь принадлежала последнему ангелу Невеи! Её рука взметнулась к волосам, вытягивая ленту и роняя на брусчатку; и Лисия, тряхнув лунными локонами, побежала в сторону церкви, а бывшему последнему священнику Шентели оставалось только погнаться за ней.