Грозный мальчик с розовыми ушками

×××

Феликс шипит, прикладывая к разбитой губе ватку, пропитанную хлоргексидином. В зеркале на него смотрит бледное лицо с усталым взглядом. Хотелось завалиться на кровать и проспать всю жизнь, но внизу ждут такие же израненные друзья, которых ещё предстоит подлечить после драки со школой «Asahi». Те уроды привели с собой ещё пару банд, с которыми имели неплохие отношения, лишь бы утереть нос маленькой компашке. Вообще-то, они сговаривались пять на пять. Но крысы есть крысы. Банда Феликса — красные драконы, не труслива, всегда стоит за своих, какая бы ситуация не случилась, поэтому они не могли позволить себе сбежать, чтобы потом после этого не ходили самые гнусные слухи о них. Подпорченная репутация равняется смерти их району, так как весь сброд может собраться вместе отбивать их территорию, чтобы в итоге навести хаос. Нельзя было терять лицо. Вообще, Феликс разошёлся на полную. Ему не было обидно из-за того, что они проиграли и не было больно после всех этих ударов огромных парней, потому что в нём играла злость и раздражение. Он хотел рвать и метать, и всё из-за того отстойного, красивого и богатенького чувака, с которым он столкнулся днём возле парка. Тот его не на шутку поразил своим высокомерием и отвратительным, нет, даже тошнотворным характером, самовлюблённым лицом и завышенной самооценкой. Феликса до скрипа зубов бесили такие люди. Как же он хотел ударить в это фарфоровое чсв-шное личико со всей дури. — Извинись перед Сону, — сказал высокий парень. Его лицо держалось уверенным камнем, как у всяких мужиков — глав мафий из фильмов. — Целуй ему ноги, если хочешь, чтобы я был милостив к твоему поступку, — из его взгляда так и лилось: «я лучше всех, а вы все мусор». Феликс, конечно, понимает, что возможно братик был для него очень дорогим человеком, но это переходило все границы. — Ты сейчас на полном серьезе? Типа, ты реально считаешь, что мне нужна твоя милость или что это вообще такое? Я на идиота похож? Пускай пацан сам учится решать проблемы такого рода. Да он манипулирует тобой! — показывая рукой на рыдающего Сону, воскликнул Ликс, потому что он и вправду так считал. Мальчик мог бы не рыдать как девчонка, ничего ведь серьёзного не произошло. Хотя Феликс понимает, что сам был не лучше, но его подростковая жизнь так и требовала бунтарства и крутости. Он не был плохим парнем, но он хотел быть плохим парнем! — На такой сброд как ты даже смотреть неприятно, — кривится длинноволосый. — Ты обязан просить прощения перед кем-то, кто явно лучше тебя. У Феликса желваки заиграли на лице, зубы сжались до острой боли в челюсти. Он встал с велосипеда (обещая с ним встретиться когда-нибудь снова), запуская кулаки в карманы, лишь бы не измазать чужое личико в крови и не понабраться лишних проблем на задницу. Два шага - и вот он лицом к лицу стоит с высокомерным ублюдком, который явно давал понять, как ему противно находиться так близко с Феликсом. На вид хорош, на характер полный отстой. Веснушчатый поднимает голову вверх, чтобы взглянуть в эти наглые глазёнки, видит от природы пухлые, блестящие губы, искривлённые в отвращении, и очаровательную родинку под глазом. Феликс скалится, носик морщиться, а изо рта, наверняка вместе со слюнками, выплевываются слова из самой глубины души. Слова, которые могут описать все чувства Феликса, всю обиду после таких грубых и неосторожных слов. — Пошёл ты нахуй, — отчеканил Ли, пихнув в грудь затихшего парня. Феликс не жалел о содеянном, он жалел лишь только об одном — о том, что на его костяшках не красовалась кровушка самовлюблённого придурка, считающего всех людей низшими существами, а себя, наверняка, кем-то вроде бога. Какой отстой. Даже красота незнакомца вся угасла и залилась чёрным, тягучим месивом ужасного характера. Феликс надеется, что больше никогда в жизни не встретит этого парня. Иначе он за себя не ручается. — Чёрт! — он с силой ногой пихает мусорный бак, к счастью, тот не переворачивается. Сзади друзья подбегают к нему и всю последующую дорогу громко ворчат, желая вернуться к тому месту и хорошенько задать этому пареньку. Феликс, к счастью, быстро успокаивается в компании родных людей, а после вновь вспыхивает в драке, когда их соперники называют школу и всех людей с их района недостойными дышать одним воздухом с такими, как они.

×××

— Ловите, парни, — Феликс кидает в самого живёхенького Сынмина аптечку, делая из него такого же кряхтящего и истекающего кровью, как и остальных. — Феликс! — Ой-ой, прости! — замахал он руками, подбегая к дивану, на котором места не оставалось только для него одного. Как эти четыре идиота уместились — секрет. Особенно с накаченным Чанбином, которому Ликс по чёрному завидовал, желая такие же бицепсы, но боясь выглядеть глупо с такой формой тела. Чанбин вообще был самым крутым парнем, по его мнению. В основном, из-за того, что не боялся выглядеть милым и кривляться как аниме тяночка. Это, конечно, бесило очень сильно, но всё равно восхищало. — Стоп, когда вы успели пиццу заказать. Вы что, ещё и карри моё сожрали, которое я маме приготовил? — Мы позвонили твоей маме и она сказала, что сегодня будет ужинать в ресторане с коллегами, так что не парься, — ковыряясь в зубе, промямлил Джисон. Вот только он не ожидал такого подвоха, как летящего сверху на него Феликса, которому было вообще не жаль израненных и еле ходящих друзей. Симулянты они, а не пострадавшие. Джисон заорал, точнее, запищал, хватаясь за кофту ближайшего сидячего Минхо, напавшего следом, потому что почему бы и нет, как он любит говорить. Началась новая шуточная драка и после неё парни уж точно на утро не смогут пошевелиться. Один Сынмин где-то укоризненно с кухни цокает, прожигая нечитаемым взглядом спину Минхо: то ли мысленно перерезает ему горло, то ли мечтает сломать позвоночник. Скорее и то и другое, ведь в драке между школами Ли попытался использовать Кима как щит, поэтому пока все дрались с врагами, эти двое пихали друг друга. Просто лучшие, ничего не скажешь. Потом Феликс ещё пять минут укоризненно им хлопал. В любом случае, Ликс любит этих дурачков, какими бы порою бунтующими и вспыльчивыми они ни были. — Ай-ай, мой ноготь! Я ноготь сломал, ты, пиздюк мелкий! — вскрикнул Минхо и почему то напал на Сынмина, который находился в абсолютно другой стороне. Феликс, держа кусочек ногтя, побледнел и вспотел, незаметно с невероятной скоростью бросив эту улику в Кима. Единственный, кто заметил что-то странное — Чанбин, начавший до этого танцевать и петь своё фирменное «OMG», когда в его рот что-то залетело и он закашлялся как ненормальный, делая вид, что умирает. Вот что значит агрессивно драться с другими со сверхъестественной выдержкой, а потом устраивать драму от сломавшегося кончика ногтя и от этого самого ноготочка, не дающего вздохнуть. Феликс вспотел в два раза сильнее, нервно сглатывая ком в горле. — Кажется, предчувствую завтра интересный денёк. — Ну, у нас завтра пробный, но довольно важный экзамен по математике, — отвечает Джисон Феликсу, втихоря съедая чужие куски пиццы. — А? Феликс будет в полной заднице.

×××

Феликс в полной заднице. — Ма-а-ама, я проспал! Разноцветные разнопарные носки, зубная паста на воротнике его любимой рубашки, впервые не круто уложенные блондинистые волосы и тост во рту выбегающего из дома и чуть ли не плачущего Феликса. Довольно неудобно, если спросите вы. Тост без ничего вообще не вкусный. Джисон звонит шестой раз, точно такой же раз набирая сообщение: «у нас типа экзамен, бро». Да знает Феликс. Всё он знает и уже ищет в поисковике гробы подешевле, чтобы мама не ворчала, что даже умирать дороже его почки. Она шутит, Ликс любит юмор… Шутит же, да?! Чтобы не терять время на ожидание автобуса, Феликс бежит со всех ног по нужному маршруту, в процессе устраивая соревнования с машинами и ставя себе цель: «Если я не буду первым, отдам свой любимый обеденный пудинг говнюку Джисону». В их не очень презентабельном районе — «Sekai» — была всего лишь одна школа, хотя это оправдывалась небольшой территорией, что позволяло вот так по утрам добегать за минут так десять. Соседний район, точнее его глубины, были словно другая сторона монеты. Будто неоновую черту провели между ними. Дома там устроены были побогаче, школы и университеты подороже. Намного дороже. Наверное из-за этого так много стычек случалось на стыке «двух миров». Феликс не знает, удачно ли он повернул голову к району «Rakku» для богатеньких, наткнувшись взглядом на боковую часть начальной школы, потому что там, на территории школы, в наглую собрались маленькие детишки, бросаясь камнями в защищавшего себя руками мальчугана, и пиная его время от времени в живот. Зрелище не из лучших. Ли понимал, он опаздывает на экзамен, да и дела другого района, особенно зажравшихся богатеев, его не касались от слова совсем. Но макушка мальчишки была такой до боли знакомой, а в душе у Ликса поселился такой стрёмный накачанный чувак, называющий себя синдромом главного героя, что он не смог остановить своё любопытство и успокоить такое скрипучее стремление к налаживанию справедливости. Он идёт туда только для того, чтобы научить этого труса и по совместительству жертву хоть как-то противостоять противным детям, которым с детства в голову вбивают, что люди нужны только для того, чтобы ими пользоваться. Если у человека нет того, что тебе нужно, можешь хорошенько обосрать его. Да и тех людей, у которых всё хорошо, тоже можешь обосрать. Их вот прям обязательно, если что. Дети смотрят на родителей и невольно перенимают их характер и поведение. Их винить нельзя. Окружение оказывается таким же, поэтому эти дети вырастают теми, кем даже они сами не хотели бы себя видеть. Но вот этот пацанёнок, не убегающий и не дающий сдачу, вносил в систему в мозге Феликса непрочные сбои. Конечно, в каждом сообществе есть свои отбросы или козёл отпущения, но эта спина мальчика была слишком знакома, чтобы вот так вот бросать в чужие руки его будущее, выстраивающееся в тяжёлую судьбу. Где же Ликс его видел-то? — Эй! Мальчики обернулись на голос Феликса, задрожав. Ну конечно, старшеклассники всегда были страшны, да и ещё те, у кого всё лицо в пластырях. Тот слабак тоже поднял взгляд с блестящими жалкими глазками, вот точно как псинка. Без сомнения, это был тот самый манипулятор. — Да ладно, Сону? — заржал Ли. Потому что никто и близко не думал целовать ему ноги, как говорил его старший брат. Мелкотня зашушукалась и запищала, когда Феликс с легкостью перепрыгнул забор школы, стремительно направляясь к ним, но останавливаясь возле Сону, потому что он как бы изначально не планировал вот прям защищать его. Нет, просто подбодрить. Например, толкнув завизщавшего Сону в сторону мелкотни, чтобы преда́ть храбрости, чтобы тот постоял за себя. Все же так делают, да? Только вот неуклюжий манипулятор всё, что смог сделать — треснуться лицом о землю и разодрать кожу ладоней. И как оказалась, все остальные мальчишки давным давно сбежали, как только поняли, что им или их репутации что-то угрожает. Сону заорал на всю улицу, заливаясь горячими крупными слезами. — Господи, ты опять за своё? — Ликс закатил глаза, заткнув уши руками. И вот этому чудику он собирался помочь? Зря только время потратил. Стоп, время? Кажется или он куда-то опаздывал? Ли увидел, как мальчишка встал, наигранно кряхтя и дрожа, будто его ранили холодным оружием. На его лице была кровь, шедшая из носа, а сам он заорал с новой силой, со всей скоростью и всей злостью побежав в сторону Феликса с кулаками. Вот это уже другое дело, думает Ликс, с лёгкостью хватая его за воротник пиджака, а потом и под подмышки, приподнимая этого худенького, хрупкого мальчика на уровень своих глаз. Тот и ногами и руками бился из стороны в сторону, пытаясь выбраться из захвата. У него получилось ударить Феликса в подбородок, но это было так слабо, что старшеклассник еле сдержал свой хохот. — Слабак. Веснушчатый поставил Сону на землю, который вновь напал на его ногу, думая, что у него получится выиграть в этой драке. — Я вот не понимаю, на меня ты не боишься нападать даже зная, что я вроде как плохой, а перед теми придурками стоял и молчал, непонятно чего ожидая. — Я брата ж-ждал, — шмыгает он носом. — Ты всё время будешь полагаться на брата и пользоваться им? Тогда ты ничегошеньки в будущем сам не сможешь сделать, тем более себя защитить. Ладно если бы на тебя напали взрослые мужики, тогда ты бы мог позвать брата. Но что насчёт своих же ровесников? Это слишком жалко с твоей стороны. Ты оказался ещё слабее, чем я думал. Сону зарычал, видимо не воспринимая такие сложные для его сознания слова, с ещё большей силой нападая маленькими кулачками. — Смотри как надо уворачиваться. Феликс принимает стойку «Дзенкуцу дачи» из каратэ, но только для того, чтобы выглядеть крутым. Но сделать он ничего не успевает, слыша за спиной чрезмерно холодное и ядовитое: — Сону, это он тебя побил?! Феликс сжался. Неприятный холодок разлился по телу. Он понимал, что Сону, явно ненавидя его персону и имея ужасный характер, подставит Феликса.