VIP-зона в сердце Хван Хёнджина.

      Вечер. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, погрузив город в ночную тьму. Феликс сидит в комнате, пьёт фруктовый сок и смотрит какую-то дораму. Тишина, спокойствие – заслуженная награда после тяжёлого дня. Плечи немного тянет, ноги ощущаются ватными. Приятные остаточные эффекты напряжённых тренировок.       Завтра выходной, в кое-то мере можно выспаться и провести время с пользой для себя. Ликс затеял поход в магазин, небольшую медитацию и ближе к вечеру посетить стилиста. Предвкушая хороший день, он сидел, молча потягивая сладкий напиток и задумываясь о следующей неделе. Из размышлений его вытягивает вибрация телефона. Джинни 22:19 – Ликс, привет. Занят?       Он немного опешил, оставив кружку на стол и внимательно вчитываясь в короткое сообщение.

22:20 – Не занят. Что такое?

Джинни 22:20 – Могу приехать к тебе на ночь?       Сразу без раздумий отвечает.

22:21 – Жду тебя.

      У них всё было предельно просто. Два полюса: минус и плюс, что потянулись друг к другу, проникнувшись симпатией с первой встречи. Насколько сейчас Ликс чувствовал умиротворение от мысли, что проведёт эту ночь не в полном одиночестве? Когда Хёнджин приезжал к нему, они часто разговаривали. Обо всём сразу и о том, что нельзя было обсуждать на тренировках при других. Это было по-своему особенно и многое значило для обоих. Никто не понимал друг друга так, как они.       Блеклый лунный свет стучался в окна, играя на стёклах. На кухне тихо и ритмично отбивают время настенные часы. Раздаётся звонок домофона. Феликс ставит чайник, направляясь в коридор.       Хёнджин выглядел не менее уставшим – ведущий танцор всеми силами вкладывается в общие картинки хореографии. Ликс любезно забирает его куртку, провожая парня на кухню. Спустя две минуты они сидят напротив друг друга, разговаривают за чашкой чёрного чая с маффинами.       — Что у тебя случилось, что ты решил заехать? – тихо спрашивает младший, наклонив голову в сторону.       — Не знаю, тебя увидеть захотел. – его честность и прямолинейность всегда поражала блондина. Насколько же у старшего всё просто.       — Мы виделись сегодня на репетиции. – констатировал факт Феликс, опустив глаза в пол.       — Да, – выдохнул Хван, водя пальцем по фарфоровой кружке, – захотел ещё. Одиноко как-то.       — Понимаю... Ну так, мне стоит?...       — Нет. Всё в порядке, правда, не нужно. Просто... могу я заночевать с тобой? – Феликс спокойно выдыхает, прикрывая тёмные глаза пушистыми ресницами, – если я тебе мешаю, я уеду рано утром...       — Нет, Хёнджин, ты остаёшься со мной. Так долго, как пожелаешь. Не прогоню же я тебя, это совсем не по-дружески. – он светло улыбнулся, вставая из-за стола и подходя к раковине. Старший задумчиво следил за каждым его шагом, – может, рассказать что хочешь? Выглядишь обеспокоенно. Даже чересчур.       — Есть такое. Скажи мне, Ликс, я... слишком злой в последнее время? – он смотрит в окно, теребя пальцами чёрную кофту. Капли воды, ударяясь о раковину, создают расслабляющий шум, похожий на звук дождя.       — Ну это как посмотреть. Если ты про тренировки в целом, то ты всегда наиболее сосредоточен на том, чтобы всё было идеально. Это вовсе не злость, а профессиональное управление. Ведущий танцор, все дела. DanceRacha всё же руководит хореографией. От нас многое зависит, ты сам это прекрасно понимаешь.       — А в остальном? Управление это да, но я не слишком ли часто срываюсь на всех? Что на Чонина, что на Чана. Мне кажется, что я время от времени сильно перегибаю палку.       — Опять же, хён. Это всё работа. Ты устаёшь, не высыпаешься, нервничаешь, отсюда эти срывы и неконтролируемая агрессия. Нам всем это знакомо, никто не осудит тебя за это.       — На днях я довёл Йени до слёз. Как я могу не переживать за это, если я чувствую себя мудаком? – Ликс выключает воду, вытирает руки о висящее красное полотенце и подходит к брюнету.       — Эй, ты же извинился, а он простил тебя. Всё в порядке, даже не смей загоняться из-за этого. Пошли, – младший хватается за пальцы Хвана и ведёт его в комнату, как маленького ребёнка.       Они располагаются на кровати друг напротив друга, делят между собой подушки, устраиваясь поудобнее. Хёнджин затягивает волосы в хвостик, а после помогает сделать то же самое Ликсу. Но полюсы имеют свойство притягиваться, так что чем дальше заходит их разговор, тем ближе друг к другу они оказываются. Что сказать, безумно тактильные люди, что могут позволить себе немного лишнего внимания. Это очень расслабляет.       — Насколько может быть глупым, что я так переживаю, вот чисто на твой субъективный взгляд? – спрашивает осторожно старший.       — Хватит, Хёнджини-хён, не парься. Мы входим в твоё положение. Это лишь часть работы. Все мы иногда можем сорваться, – он обнимает его, прижимаясь грудью и замыкая руки за спиной в районе лопаток, – ты знаешь, что я всегда могу помочь тебе. Я не осужу и не высмею. Можешь положиться на меня.       — Ты прекрасен, Ликс, я ценю это. Но чёрт возьми, прекрати называть меня хёном, когда мы наедине, уши режет, пиздец.       — Как пожелаешь, принцесса.       — Ладно, хён, так хён. – брюнет впервые за вечер пускает лёгкий смешок и его лицо озаряет яркая улыбка.       — Наконец-то я увидел улыбку на твоём лице. А то ходишь мрачнее тучи. – Феликс пропускает мимо пальцев чёрные локоны, зачёсывая их на глаза.       — Солнце у нас ты. Не хочу претендовать на эту роль, – он трясёт головой, убирая волосы с глаз. Феликс неохотно отлипает от парня, мимолётно взглянув на стену с доской. Красный стикер напомнил о себе, как только Ли зацепился за него взглядом.       — А. Я тут вспомнил кое-что... – он встал с кровати, подходя к доске, срывает стикер и выбрасывает его в корзину. Лёгкое смущение окутало его целиком, когда в голове пролетела мысль, волновавшая его последние пару месяцев. И радует тот факт, что наконец он сможет сделать то, что хотел давно. Теперь нужно было лишь дождаться нужного момента и получить разрешение от недоумевавшего парня, что сидел, сжигая его своим тяжёлым взглядом.       — Что такое? – тихо спрашивает старший, присматриваясь к доске.       — Не мог бы ты на следующей трене немного рассказать, как вы с Чаном снимали Red Lights? Именно не сам концепт клипа, а эти сцены и штучки с цепями в подробностях, понимаешь? – Хёнджин загадочно улыбнулся.       — Расскажу. Всё тебе расскажу, Ликс. Только вот. Зачем тебе оно?       — Я написал одну очень необычную песню и думаю внести в её хореографию похожие элементы. – быстро проговорил Феликс заученную фразу.       — Песню? Почему же ты её не показывал?       — Есть там то, что нужно доработать. Я показывал, но только Чану, это должен быть особый перформанс, – лжёт. Ложь – это нехорошо, но это единственный способ как-то отвести подозрения.       Хёнджин молча кивает головой, незаметно прикусывая нижнюю губу, и откидывается на кровать, вытягиваясь в полный рост. Феликс подходит и смотрит на парня сверху вниз.       — Не хочешь подвинуться? Или мне на полу спать? – легко ударяет его коленом в ногу.       — Нет проблем. – Хван ложится уже в более правильное положение, занимая свою половину кровати, пока Ли, сидя на краю, стягивает с волос резинку, вычёсывая пряди руками. Его взгляд прикован к дверному проёму, пока он витает в облаках. А обратно в реальность парня возвращают руки, сцепившиеся на его талии и тихий шёпот на ухо.       — Ликс, – голос Хёнджина нежный, приятный, словно лёгкий летний ветерок опаляет кожу, – спасибо тебе. Ты очень помог мне, я так ценю это. Но всё же одна просьба у меня будет.       — Слушаю.       — Поцелуй меня, пожалуйста. – нестандартная просьба для друга, не так ли? Но не для этих двух. Их дружба уже давно зашла чуть дальше, чем взаимные объятия и прогулки. Айдолам, что числятся на первом контракте, нельзя иметь отношения, да и в процессе тяжёлой работы вообще не до них, но нужду физического контакта никто не отменял.       С Феликсом Хвану было комфортно. Настолько, что каждая их встреча крепко отпечатывалась в памяти. Любовь ли это? Брюнет так не думал. Любовь – это что-то... слишком сложное и запутанное. Сильная симпатия, эмоциональная и физическая связь – это двигатель их идеальных взаимоотношений. Друзья с привилегиями, звучит как-то странно, впрочем как и подобные отношения. Это не любовь, не какие-то обязательства, это просто удобно.       Губы, касающиеся Хвана уже сотый, а может и тысячный раз, как впервые бросают в тёмный омут. Заставляют плавиться, как шоколад на солнце. Эти чувства каждый раз заставляют раствориться и рассыпаться на миллион кусочков, а сердце нестись вскачь. Такие яркие эмоции вырываются наружу вместе с накопившейся тревогой и напряжением. Феликс для него как магический талисман, который сдерживает ярость и контролирует его эмоциональное состояние.       — И сразу спокойнее стало, не так ли? – его глубокий низкий шёпот расслабляет, чарует и одновременно сковывает всё тело. Хван будто все слова на родном языке забыл, и лишь медленно кивает. Ли прекрасен, это что-то за гранью человека, это нечто высшее, ангел, или, быть может, демон. Кем бы он ни был, он великолепен, весь. Целиком и полностью.       — Невероятный... – всё, что смог выдавить из себя Хёнджин. Феликс напористо давит руками на плечи, заставляя лечь и сам ложится рядом. Через несколько минут комната наполняется тихим сопением двух лежащих в обнимку друзей.

***

             Закончилась очередная концертная неделя. Однако плотный график тренировок не давал расслабиться ни на минуту. Воодушевляло одно: реакция стэй и слушок от стаффа о послеконцертной неделе отдыха, что на самом деле, довольно много для столь занятых артистов. Чан мимолётно между делом старался осторожно разузнать, к чему же такая щедрость. Как оказалось, это будет своеобразное затишье перед бурей, ибо потом их ждёт пятидневная съёмка нового клипа и подготовка к камбэку. Оно всё объясняет. Может быть, это действительно неплохой презент.       Хёнджин стал в последние дни довольно тихим и уравновешенным, что сперва немного напугало мемберов, потом удивило, а потом так и вообще все выдохнули с облегчением, радуясь, что их вижуал наконец обрёл душевное равновесие. А Хёнджин думал лишь о Феликсе. О его руках, тонких пальцах с колечками, глубоких глазах и его шикарных веснушках. Внимательно наблюдал за ним на каждой тренировке, за каждым движением его изящного тела. Думал долго, почему не может глаз от него оторвать...       — Хёнджин-а? Я с кем разговариваю? – щёлкает пальцами перед его носом Минхо, и брюнет наконец обращает на него внимание? – ты долго в облаках витать будешь ещё?       — Кхм, прошу прощения, – он неловко уводит взгляд в сторону.       — Есть за что, – слегка раздражённо ответил Ли, – ты собираешься с перформансом разбираться? У нас не так много времени остаётся, так что если готовить, то надо начинать, иначе полетит к херам дедлайн. Менеджер уже все уши прожужжал мне, потому что до тебя не достучишься, ты всё время забываешь.       — Я понял тебя. Перформансу быть, дай мне пять дней и все будут готовы. – Хван опускает голову, заводя свои руки за спину, и поворачивается в сторону Лино.       — Верю. Что сейчас делаем?       — Сразу начнём, поясню за концепт. Зови парней. – Хёнджин заметно воодушевляется, загораясь уверенностью.       — Узнаю Хван Хёнджина, то-то же, дружище, – он тепло улыбнулся, бросив взгляд на остальных мемберов и пошёл в их сторону, созывая всех.       Перформанс к предстоящему выступлению в Японии должен был открыть их вторую часть тура. Хёнджин давно задумывался сделать что-нибудь необычное, и в этот раз его идею активно поддержала вся DanceRacha. Предстояло подготовить хореографию за пять дней. Это практически их рекордный дедлайн, ибо последний легендарный перформанс был подготовлен чуть больше чем за неделю. Предстояло много работы. Работы, танцев, движения и стресса.       Собственно, как и ожидалось, подготовка шла тяжело. Огромную роль сыграли недавние выступления, от которых парни ещё не успели отойти, так что усталость одолевала их чересчур быстро. Работать на износ – хуёвое дело, и Хёнджин знал это. Он всячески старался вкладывать многое в каждого, старался наглядно демонстрировать движения, которые остальные так же старательно подхватывали. Три дня прошли тяжело, измотав всех мемберов, однако ежедневные тренировки по 6 часов давали результат – простой на первый взгляд, но сложный на деле танец получился лучше, чем ожидалось. Они справились. За три, мать его, дня. Хёнджин чувствовал гордость. За себя и за своих друзей.       — Мощно сработались, машины! – тонким голоском пищит Сынмин, налетая с объятиями на Чонинаа, что спокойно стоял в стороне, никого не трогая.       — Господи, отцепись от меня. – заливаясь смехом, тараторит Ян.       — Да. Трэш. – говорит Бан Чан, с серьёзным видом кивая головой, – It's not mine kids, fucking hell!       Прежде чем разъехаться по домам, Феликс и Хёнджин уходят вниз, прячась под лестницу. Осмотревшись, дабы убедиться, что никто здесь их не увидит, Феликс подходит к старшему чуть ли не вплотную, оставляя между ними пару сантиметров.       — Выглядишь таким уставшим, хён... Как ты?       — Как обычно, Ликс. Я в полном порядке. Не переживай, – он осторожно перебирает в пальцах белые пряди, любуясь затуманенным взглядом на обеспокоенное лицо младшего. Тот лишь наклоняет голову набок, смотря на него такими яркими глазами с детским блеском, – Знаешь, у тебя очень красивые глаза. – практически сразу Хвана окутывает смущение, как только до него доходит, что сказал-то он это вслух. Феликс лишь по-доброму улыбнулся и крепко обнял стройное тело напротив, прижавшись щекой к груди.       — Ты такой чертовски милый и несуразный, как же я люблю это.       Хёнджин стоит, не двигаясь и просто наслаждаясь моментом желанной близости, пусть и настолько простой. Но за столько часов, он чувствует потребность в ней похлеще, чем в кислороде. И просто принимает её, как награду за свой усердный труд.       — Ты был очень хорош, Джинни, нетерпится увидеть тебя на сцене. Буду любоваться тобой весь вечер. Мой хён устал, ведь очень много работал, я так им горжусь! – по телу разливается приятное тепло от слов, которые Хван слышал уже вроде десятки раз, но от того, что это говорит Феликс, который сейчас выбивает из него душу своими удушающими объятиями, сердце буквально рвётся на кусочки, болезненно впиваясь и покалывая изнутри.       — Я надеюсь, что после концерта смогу отдохнуть как следует... – устало говорит брюнет, перемещая руки с талии младшего на его плечи. Феликс отлипает от него, отходя буквально на шаг, чтобы через секунду Хёнджин почувствовал натяжение и подался вперёд, удерживая баланс и попадая на губы со сладким клубничным запахом.       — Он притянул меня за галстук... он, блять, на самом деле притянул меня за галстук? – думает старший, округлив глаза от удивления.       Это лёгкое касание губ не продлилось больше пяти секунд, и всё это время младший держал его за этот чёрный кусок ткани, который брюнет успел возненавидеть и полюбить одновременно, как маленькую собаку на поводке. Осознание этого вызывало у Хвана неподдельный восторг. Этот солнечный парень буквально взял его под контроль. После того, как Феликс отступил, он лучезарно улыбается, осторожно поправляет галстук на рубашке, и бросив всё ещё пребывающему в шоке брюнету: "звони и пиши, я на связи, чагия" , попрощался и быстро ушёл.       — Ахуеть... – только и сказал Хёнджин, прежде чем тоже отправиться домой. А где-то в сердце садняще колет от смущения и невероятного счастья.       Последние два дня до концерта Хван много думал о произошедшем. Часто отключался прямо во время разговора с остальными, зависая где-то в своём разуме и пытаясь сложить незамысловатый пазл. Ликс же вёл себя как обычно, улыбался всем подряд, бросал на брюнета лукавые взгляды, но будто намеренно игнорировал его, доставая всех мемберов: то к Хану налетит пощупать его очаровательные щёки, то к Чанбину будет вешаться чуть ли не на шею, то шутливо зажмёт между своих рук бедного Чонина.       — Он точно издевается надо мной...       Хёнджин искренне старался сохранять самообладание и не поддаваться на очевидные провокации со стороны младшего. Конечно, получалось не очень хорошо, но он принял правила игры этого шального котёнка.       — Испытывает моё терпение? Посмотрим, надолго ли тебя хватит, солнце.       Япония встретила парней восторженно. Десятки тысяч лайтстиков горели жёлтыми огоньками в зале, будто светлячки в ночном небе. Великолепное зрелище. Концерт позволил отпустить мысли, что не давали покоя уже почти три дня. Перформанс произвёл невероятное впечатление у всех присутствующих, да и видно: даже мемберам было в радость преподносить поставленный Хваном танец. Оглушительные крики толпы вселяли ощущение свободы и любви, заряжая позитивом. На треке "Cheese" отрывались как в последний раз, излучая энергию и направляя её, казалось, в каждый уголок страны. Было ощущение, что сегодня вся Япония ликовала и веселилась вместе с ними. Ноги будто отказали уже давно, а парни продолжали летать по сцене. На прощании со зрителями, выстроившись в линию, мемберы восторженно осмотрели счастливые лица друг друга, взявшись за руки. Хёнджин окинул взглядом просторный зал, чувствуя себя по-настоящему живым. Улыбка сама появлялась на лице, пусть и казалось, что сердце остановилось ещё около часа назад.       Пока Чан благодарил любимых стэй за прекрасный вечер, Хёнджин почувствовал жар от внезапного сцепления рук со спины вокруг талии. Феликс. Не нужно было оборачиваться, дабы удостовериться в этом.       — Отличная работа, Джинни, – он сказал это достаточно тихо, но дыхание у брюнета перехватило не то слово. Кажется, руки онемели, ибо он чуть было не выронил микрофон...       После концерта парни собрались на студии, поговорили, порадовались и повозмущались об усталости. А ещё похвалили друг друга. Это в их стиле. Все едва ли стояли на ногах, но такие счастливые. Феликс сидел возле Хвана, то и дело перебирая в пальцах его волосы, отвлекаясь на поддержку разговора с остальными, однако в компании старшему он больше ничего не сказал, лишь изредка сосредотачивая взгляд на его глазах и бросая лёгкие улыбки. Ну реально ангел.       Возвращение в Корею порадовало их долгожданной новостью об отдыхе. Чан сразу же заявил свои права на студию на время выходных, как обычно, чтобы поработать. "Для этого хёна лучший отдых – это работа!" – сразу сказал Сынмин после нескольких неудачных попыток макнэ переубедить лидера. Одно его слово – закон для остальных, поэтому больше никто не рискнул возникать. Напоследок Бан лишь предложил Джисону посетить новый выпуск "Комнаты Чана", а так же договорился с Чанбином записать партию к новой песне. Ещё немного пообнимались, побесились, да и разъехались на заслуженный отдых. Только Минхо Хана потащил куда-то чуть ли не на руках, отказавшись от предложения стаффа подвезти их.

***

      Вечерняя прохлада ощутимо пробирается под тонкую ткань чёрной футболки. Окно открыто, а на кухне стоит духота от включённой духовки. Светловолосый хозяин квартиры сидит за столом, листая что-то в телефоне, и изредка поглядывает на работающую плиту. Едва слышно подпевает слова знакомой английской песни, лениво жестикулируя свободной рукой.       По прошествии нужного времени он резво подлетает к духовке, извлекая оттуда противень с ароматным яблочным пирогом, выставляет его на стол и начинает фотосессию. Нужно же чем-то пополнять Баббл, своими фото фанов уже убил за последние три дня, так что пусть отходят и любуются его кулинарными шедеврами. Так будет честно.       Вновь разрывающая трель телефона заставляет Феликса чуть вздрогнуть: он отчётливо понимает, кто именно ему звонит, даже не глядя на экран. И интуиция его не подводит.       — Привет, Джинни. Слушаю, – с теплотой в голосе говорит Ли, откидывая полотенце из рук на стол.       — Ликс, я еду к тебе. Мне надо выпустить пар. – уставший голос раздаётся на другом конце провода. Это не вопрос, а самое настоящее утверждение. В первый раз подобная фраза выбила недоумённого Феликса из колеи, что тот едва устоял на ногах. Вопросов было много, а ответов на них не было от слова совсем. Сейчас же, за столько времени, полностью разобравшись в ситуации, он лишь кивает самому себе и прикрывает глаза, чуть улыбаясь и смотря на часы.       — Хорошо, я понял. Жду тебя.       Наконец-то... Хёнджин таки сдался. Феликс задумчиво смотрит в окно, наконец закрывает его, стягивая с головы повязку и небрежно бросает на тумбочку в коридоре. Возвращается на кухню и сидит в ожидании прибытия друга.       Хёнджин заходит в квартиру бесцеремонно, практически сразу самостоятельно заточая младшего в объятиях.       — Воу, ты обычно никогда не идёшь на контакт первым. Что такое? – робко сцепляет руки за спиной, поднимая взгляд на парня.       — Ты прекрасно знаешь, что я готов идти на такой контакт только с тобой и ни с кем больше. Ты так сильно выбесил меня за эту неделю, но в то же время очень сильно вдохновил. – Хван отстраняется, позволив себе залипнуть на удивлённое лицо блондина. Младший отводит взгляд в пол, цепляясь своей рукой за руку Хёнджина, и направляется в свою комнату, пока старший покорно плетётся за ним.       — Чёрт, так и думал, ты злишься?       — Никак нет. Наоборот, я рад, что ты не позволил мне слишком много, но я правда устал, поэтому приехал к тебе, чтобы отдохнуть в твоей компании. – глазам нужно немного времени, чтобы привыкнуть к нежно-розовому свету ленты, что уже который месяц висит на стенах до боли родной комнаты.       — Без проблем, я готов помочь тебе.       — На самом деле, я хочу сегодня полностью расслабиться и побыть в роли ведомого, understand?       — Оу. Надо же. Хочешь уступить мне? – голос младшего звучал удивлённо, хотя по виду так и не скажешь. Ощущение будто мурашки пробежали где-то изнутри, вырубая какой-то рубильник со светящийся надписью "крыша".       — Я более чем уверен, что про Red Lights ты спрашивал не от балды. Я сразу понял, что именно ты задумал. Поэтому да. Хочу узнать, что придумала твоя милая кучерявая голова. Ты сам говорил: "между нами нет смущения и неловкости". Поэтому я буду ждать от тебя активных действий и просто выпаду из процесса, доверив управление тебе, если ты не против. – он смотрит, не отводя взгляда, изредка покусывая нижнюю губу, что уже вошло в привычку. Он что, нервничает?       — Я буду очень рад, если ты правда позволишь мне это. Ты знаешь, как я люблю держать над тобой контроль.       — Ну так вперёд. Я весь твой. – Хёнджин наклоняется к парню почти вплотную, легко располагая руку на его затылке и чуть оттягивая белые пряди. Феликс даже не дрогнул, его вдруг окатила какая-то волна безумной страсти и уверенности от осознания ситуации.       Хван редко излагает желание быть пассивом, он тот, кого реально тяжело представить в роли принимающего. Высокий, накачанный, с холодным взглядом: весь из себя типичный актив. Но с Феликсом... Феликс был его грехом, тем, перед кем было не страшно показать себя настоящего. Показать, насколько сильно большой и сильный парень может нуждаться в любви и заботе. В своё время он имел много комплексов на этот счёт, с которыми младший благополучно помог ему справиться. Под ним Хёнджин чувствовал то, что по-настоящему желал: ласку, нежность и защиту. Он, борясь со смущением и своей честью, цеплялся за каждый шанс сменить роль и внутренне ликовал, когда Ликс соглашался. А соглашался тот всегда. Знал, насколько Хвану это нужно. А в этот раз, он приготовил для своего друга кое-что особенное.       — Чагия, ты не против, если мы немного поиграем? – припечатав старшего к стене, Ли смотрел на него, не отрывая горящих глаз. Хёнджин оглядывал блондина сверху, пытаясь скрыть накатившее смущение за чёрной чёлкой.       — Я даю тебе согласие на всё, просто... прикоснись ко мне, чёрт возьми!       — Такой нетерпеливый? Нам некуда спешить, Джинни. Я позабочусь о тебе как следует. Это будет долго, мучительно и очень приятно. – его ловкие пальцы изучали каждый миллиметр горячей кожи под футболкой, выбивая из парня судорожные вздохи. А у самого Хвана ноги подкашиваются от одной только мысли, что он сейчас настолько открыт и уязвим.       Не теряя времени, Феликс осторожно тянет друга за руки, укладывая на кровать, возвышаясь над ним с едва заметной улыбкой. Старший приподнимается на локтях, зачарованно смотря на своего обольстителя. Ли мигом забирается к нему, усаживаясь на крепкие бёдра и заглядывая прямо в тёмные глаза напротив. Он легко берёт его красивое лицо руками, ведя пальцем по бархатной коже.       — Прекрасный... – младший обжигает нос, щёки и лоб Хвана десятками поцелуев, намеренно избегая губ. Тот в ответ сжимает в кулаках простынь и прикрывает глаза, хмуря брови, – ты... такой миленький, когда так делаешь.       — Боже Ликс, замолчи! – словно не своим голосом пищит он. Однако сразу замолкает, когда руки младшего возвращаются под его футболку, заставляя закусить губу.       — Что ты там говоришь? Вообще ничего не слышу, – Феликс гаденько улыбается, довольно хмыкнув. Его пальцы очерчивают контуры сильного тела, задевая соски и чуть надавливая на рёбра. Проходятся ногтями по бокам и животу, заставив Хвана шумно выдохнуть. Хёнджин держится уверенно. Он знает, что Ликсу нравится больше всего. И старшему интересно, на что готов пойти младший, чтобы заставить брюнета умолять.       — Я думаю, что пора избавиться от этого, – футболка и джинсы старшего стремительно отлетают на стул, открывая вид на "50 любимых зон Феликса".       Ли моментально присасывается к мощному телу, постепенно спускаясь вниз, оставляет влажные дорожки, вычерчивает языком узоры, изредка кусает, оставляя ярко-фиолетовые следы. От всех махинаций Хёнджина просто подкидывает на кровати, и он откидывает голову назад, часто дыша с приоткрытым ртом. Он неосознанно тянется рукой к волосам Феликса, зарываясь в них пальцами.       — Что же ты такой тихий, мне не нравится так, – выдыхает в самые губы младший.       — А лично мне не нравится, что ты все ещё такой одетый, я ж не жалуюсь, – язвит Хван, забавно щуря глаза и надувая щёки. Феликс на это лишь негромко цокает, зачесав руками его волосы назад.       — А ведь это только начало, дорогой. Тебе придётся проявить огромное терпение, чтобы получить то, чего так отчаянно желаешь.       — Не сомневаюсь, только вот... пока что я не вижу на деле ничего, кроме громких слов. Мне как-то ску-учно, – тянет последние гласные намеренно, пытаясь задеть самолюбие парня. На него, естественно такие уловки не действуют, и он быстро ставит старшего на место, жёстко надавив коленом на пах, выбивая из того хриплый стон. Хёнджин затуманенным взглядом смотрит в ярко горящие зрачки напротив.       — По тонкому льду ходишь, крошка, – низко до дрожи в теле шепчет младший, чуть ли не срываясь на рык, – больно разговорчивый, больно активный, невозможно так работать, я вынужден сделать кое-что, как бы сильно не хотел, но ты меня прям вынуждаешь.       — О чём ты...       — Тшш, тихо, – он поднёс палец к мягким губам, едва касаясь и словно оставляя на них холодный след, Хван как зачарованный покорно замолчал, наблюдая за действиями Ли. Тот оставляет парня на долю секунды, резво подойдя к своему столу, ища что-то в одном из ящиков. И судя по довольному смешку, находит. Возвращается к другу уже с красной верёвкой в руках. Хван смотрит удивлённо.       — Я честно не хотел использовать её сегодня, но твоё поведение навело меня на очень интересную мысль...       — Так вот к чему был этот допрос, – ухмыльнулся старший, сверкнув глазами, – извращенец.       — Щас кто-то договорится у меня. Поверь мне, я знаю не один способ заткнуть человеку рот, может быть стоит испытать один из них? – Ликс грубо схватил брюнета за волосы, подняв его голову вверх так, чтобы встретиться с ним взглядом, а его карие радужки словно сжигали Хвана, он на мгновение даже забыл, как дышать, – Джинни, котик, ты пришёл сюда сам и знал, о чём и кого собираешься просить. Так что будь добр, соблюдай мои правила. – Хёнджин молча кивнул, полностью отпуская мысли и более не предпринимая попыток как-либо возразить или подколоть младшего. Происходящее разжигало в нём дикий азарт и сильное, как никогда, желание. Он был готов позволить Феликсу сделать с ним всё, что тот только захочет. Нежно, грубо – значения не имеет, потому что Хван доверяет. Как далеко Феликс бы не зашёл, брюнет знает, что тот всегда будет заботиться о нём, его комфорт для блондина был превыше всего.       Он солжёт, если скажет, что ему совершенно не нравится отпускать контроль. Он обожал, когда Ликс вёл себя так. Ему нравилось ощущать эту непредсказуемость в его действиях. Он знал Ли достаточно хорошо, но каждый раз открывал в нём что-то новое, видел его с разных сторон. Хотелось бы знать, что скрывает это невинное существо и какие скелеты таятся в его душе.       — Чёрт... – на выдохе протянул Хван, когда почувствовал тепло чужих рук на своих плечах. Феликс с невинным видом разминал его плечи, надавливая на ключицы и задевая пальцами шейные позвонки. Напор на разогретые от тренировок мышцы был до одури приятным и расслабляющим, даже несмотря на лёгкую боль, что отдавала разрядами по всему телу. Прикосновение к рукам заставило брюнета обратить взгляд на Ли.       — Хёнджин, сядь, – он легко потянул его на себя, чтобы парень принял нужное положение. Предвещая какие-либо возникающие вопросы, Феликс сразу продолжает монотонно пояснять, – Я сейчас просто свяжу твои руки, ничего сверхъестественного, просто держи их вот так. – Ликс довольно быстро справился с задачей, крепко зафиксировав руки парня за спиной. Он на пару секунд завис, позволив себе полюбоваться своей работой: красиво завязанными узлами и дезориентированным лицом Хёнджина, что на пробу постарался пошевелить связанными конечностями и расстроенно выдохнул.       — Сука, крепко связал... – брюнет легко улыбнулся, наводя взгляд на гордо наблюдающего за ним парня.       — Ювелирная работа, детка.       — И откуда же такие познания, солнце?       — Секрет, – шепча почти в самые губы говорит младший, оставляя влажный поцелуй на лбу, отчего Хван чуть жмурится, прикрывая один глаз. Когда Феликс отстраняется, Хёнджин кажется теряет дар речи во второй раз за последние несколько минут, потому что младший стягивает футболку уже с себя, заигрывающе подмигивая.       С козырей пошёл...       С Хёнджина словно семь потов разом сошло.       Кажется, он забыл все слова на корейском.       — Какого... так нечестно! Это очень грязная игра, Ликс! – возмущённо восклицает Хёнджин. Перед подтянутым телом блондина Хван был беспомощен. Это его слабость. А тот факт, что связанные за спиной руки не позволяют прикоснуться, выводит из себя ещё сильнее, чем обычно. Такой вид младшего просто уничтожает его изнутри.       — Надо же, какие у тебя проблемы с самоконтролем, – Феликс усмехается, подмяв парня под себя и проводя рукой по своему рельефу. Его глаза горят, когда он улавливает рваный выдох, похожий на стон, – выглядишь таким беспомощным. Я вижу, как тебе плохо от того, что ты не можешь прикоснуться ко мне сам. Это разочаровывает, не так ли? – тянет Ликс своим приторно-низким тоном, продолжая дразнить Хвана. Тот в ответ уже чуть ли не скулит, а по его мягким розовым губам стекает едва заметная кровавая полоска. Феликс, улыбаясь, тянется к нему за поцелуем, целует нежно, долго, так, как нравится брюнету. Тот отстраняется первым, не в силах больше терпеть болезненного возбуждения.       — Боже, Ликс, прошу, хватит. Это слишком... я не могу больше! – хнычет парень, ёрзая на месте. Феликс успокаивающе гладит по волосам, снова чаруя своим нежным голосом.       — Всё в порядке, Джинни, всё хорошо. Я обещал, что это будет долгая и очень приятная ночь. Я свои обещания сдерживаю. Ты прекрасно справляешься. Перейдём к следующему этапу, – мурлычет в самое ухо Ли, а Хван блаженно прикрывает глаза, шумно дыша. Сердце колотится, создавая ощущение, будто оно вот-вот разобьётся. Жарко. Разум застилает похлеще самого крепкого алкоголя. Прикосновения к коже ощущаются чем-то невероятным. Верёвки, натирающие кожу – единственное, что позволяет сохранять рассудок и не выпасть из мира окончательно, хотя по нему видно, что он уже одной ногой в Раю.       Хван удивлённо вздыхает, ощущая на своих глазах посторонний предмет: мягкую бархатную ткань, что погружает его во тьму. Брюнет восклицает, но не говорит ни слова, ведь знает, что Ликс обязательно всё пояснит, поэтому сразу успокаивается, откинув голову назад. Он лишён двух важных вещей – возможности движения и зрения. Он абсолютно беспомощен и открыт. Его тело полностью в руках младшего.       — Так гораздо острее, верно? – нежный голос и прикосновения тёплых рук уничтожают любой малейший всплеск тревоги. Феликс проходится губами по всему торсу, расслабляя дрожащее тело под собой. Змей-обольститель...       У Хёнджина остаётся последний способ анализа происходящего: слух. Он ощущает присутствие Феликса, чувствует на себе его пронзительный взгляд, слышит его тяжёлое дыхание и представляет его восхищённое лицо. Наверняка он сам уже на пределе.       Эта сладкая пытка нравится обоим. Хвану – из-за возможности полностью отпустить контроль за ситуацией, а Ликсу – из-за чрезмерной любви к счастливому и нуждающемуся в тактильном контакте Хёнджину. Это меньшее, что он может сделать для друга, чтобы увидеть улыбку на его лице, и гораздо большее, чем просто секс.       Потерявший на мгновение связь с миром брюнет возвращается в реальность, как только до него доходит странный звук, похожий на звон, будто... ложкой по стеклянному стакану ударили. И пазл сложился, только когда тепло рта Ли в районе сосков сменил резкий холод.       — Ау... Ликс? Это... лёд? – он мелко вздрогнул всем телом, выпустив низкий стон. Он был готов поспорить, что младший сейчас ярко улыбается.       — Мгм, – ответил Феликс, увлечённо водя холодным кубиком по розовым ореолам. Восхищённые вздохи ласкают слух, заставляя собственный член подёргиваться в штанах.       Блондин искусно игрался с температурой, явно наслаждаясь картиной перед глазами, а Хвану было слишком много. Несмотря на закрытые глаза, он чувствовал Феликса везде.       — Ли-икс... – мучительно протягивает брюнет, вздрагивая от каждого прикосновения, не то пытаясь отстраниться, не то желая получить больше, – пожалуйста...       — Что такое, Джинни? Чего ты хочешь, дорогой? – холод перемещается ниже и Хван ощущает мелкую каплю, стекающую вниз по груди, в контрасте с тёплыми руками Ли на боках это заставляет теряться. В ушах стоит звон. Хёнджин промычал что-то нечленораздельное, помотав головой в стороны, – нет, детка, так не пойдёт. Используй слова.       Терпение брюнета окончательно сдаёт, он не в силах больше чувствовать это напряжение. Ему казалось, что если пройдёт ещё немного времени и он просто взорвётся.       — Блять, Феликс, пожалуйста... я не... – он часто дышит, пытаясь собраться с мыслями, а Ли ждёт, не подгоняя.       — Да, мой хороший, ты прекрасно держишься, просто скажи мне, чего ты хочешь, и я дам тебе это.       — Я хочу кончить, пожалуйста... Феликс, я не выдерживаю уже... мне так жарко блять! – блондин победно улыбнулся и нежно потрепал старшего по голове.       — Я тебя услышал, ты заслужил награду за своё терпение, – ощутив наконец полноценное прикосновение к изнывающему члену, Хван издаёт громкий стон, рассыпаясь на части, – ты посмотри, я едва прикоснулся к тебе, а ты уже разрушаешься. Знал бы ты, как красиво ты сейчас выглядишь, я даже не представляю, что было бы с тобой, если бы я помучил тебя ещё немного. А если бы я связал тебе не только руки, м? Как долго ты бы мог продержаться, если бы я связал тебя полностью, довёл до такого состояния и просто оставил так? Что бы ты делал? Как быстро ты бы начал умолять меня? А если бы я привязал тебя, оставив глаза открытыми, а сам сел рядом и начал играться с собой, заставив тебя наблюдать за этой картиной? – переваривая слова, вылетающие из грязного рта младшего, Хвану казалось, что его душа покидает тело, а сам он с протяжным стоном изливается на свой живот. Мелко дрожа, он пытается привести дыхание в норму, хотя и понимает, что это далеко не конец.       — Отлично. Думаю, можно продолжать, готов ко второму заходу? – Феликс не выпускает дрожащее тело из рук, любуется тем беспорядком, который он устроил. Хватает влажную салфетку, приводит парня в порядок, оценивая масштаб разрушений: покрасневшие уши, румянец, плавно сползающий с шеи на грудь, растрёпанные волосы, едва заметные красные полоски на теле от ногтей, маленькие фиолетовые пятнышки, хаотично рассыпанные по периметру. Понадобится много тоналки...       — Я в раю? Ликс, мне кажется, что я умер.       — Если ты мёртв, то я твой ангел. На вопрос ответишь, принцесса? – тихо спросил младший, зачёсывая свои спадающие на глаза локоны назад.       — Да-да, добро. Продолжай, я в порядке.       — Уверен? Не нужна передышка?       — За кого ты меня держишь? Мне не нужно...       — Ладно, – перебил Феликс, шаря рукой по кровати и подтаскивая к себе подушку, – приподнимись немного, – он укладывает парня достаточно удобно, после чего берёт в пальцы прозрачный флакон, – ты не готовился?       — Нет. Оставил на тебя.       — Правильно, хорошо, что ты учёл это, – блондин лёгким движением руки закидывает ноги старшего на свои плечи, грациозно нависая над ним, щёлкает крышкой и тянется к парню за поцелуем, начиная осторожно его подготавливать. Неспешно, плавно, стараясь не причинять дискомфорт. Хван лишь роняет приглушённые стоны, хнычет и старается укусить младшего за губу, что, к слову, у него получается. Феликс, тихо пискнув, резко отрывается от него.       — Ты чего кусаешься? – ощущая металлический привкус на языке, спрашивает Ли.       — За то, что издеваешься надо мной! Быстрее давай, я не сахарный. – его голос звучит хрипло, он щурит нос и мотает головой, явно пытаясь снять с глаз повязку. Феликс об этом сразу догадывается, останавливая брюнета, ухватившись за тёмные пряди пальцами, затем лёгким движением развязывает узелок. Злосчастная ткань спадает и открывает Хёнджину обзор. Ему необходимо пару секунд, чтобы проморгаться и наконец чётко увидеть Феликса. Старший приподнимается, на полсекунды зависает, любуясь крепким телом парня.       — Когда ты успел раздеться? – удивлённо спросил Хван, зависнув взглядом на прессе блондина.       — А вот, – Феликс наклоняется к нему, ловя зрительный контакт, на его лице расплывается улыбка, а светлые веснушки как будто сияют.       — А руки мне освободить не хочешь? – с какой-то надеждой в голосе спрашивает брюнет, ощущая лёгкие поцелуи на щеках.       — Неа. Потом, я тебе даже мышцы немного помну, а сейчас ложись обратно давай.       Хёнджин абсолюно расслаблен. Феликс заполняет его полностью: и тело, и душу. Самого блондина кроет не хуже Хвана. Он ощущает, как сильно старший сжимает его. Они в полной мере наслаждаются друг другом, в воздухе витает страсть, счастье и что-то ещё...       Резкие и немного грубые толчки заставляют брюнета прогибаться в спине почти до хруста позвоночника, из его рта вылетают громкие стоны вперемешку с матами, глаза непроизвольно закатываются, а по телу разливается приятное тепло. Мысли из головы пропали абсолютно все, он просто растворился в моменте, плывя по течению и полностью отдаваясь ситуации. И ему всё нравится.       Феликса переполняют эмоции, сердце стучит, отбивая словно 140 ударов в минуту. Вид распластавшегося под ним хёна срывает крышу, а руки подрагивают не то от волнения, не то от перевозбуждения. Честно, он совершенно не знает, каким образом умудрился не спустить ещё на моменте издевательств над Хёнджином. Настолько тот хорош, что Ли ни о чём кроме него думать не способен. И ему всё нравится.

***

      Хван поднимает тяжёлые веки, услышав звук открывшейся двери, и встречает вошедшего Ликса, пробурчав что-то себе под нос и перевернувшись на другой бок.       — Держи, – Феликс протягивает парню стакан с водой, присаживаясь рядом с ним.       — Благодарю, – он принимает стакан из рук блондина, осушая его в два глотка. Тяжело вздохнув, Хван возвращает его младшему, вытягиваясь на кровати в полный рост.       — Как ты? – оставив бокал на столе, Ли придвигается ближе к Хёнджину, аккуратно убирает прядки волос с глаз и легко чмокает его в нос.       — Просто прекрасно, правда. Лучший секс в моей жизни блядь. Спасибо тебе большое, я обожаю тебя, – Феликс немного краснеет, переворачивает брюнета на живот под недовольное бурчание, забирается на его спину и аккуратно сжимает в пальцах мышцы под сдержанное шипение.       — Да ладно... я рад, что помог тебе почувствовать себя лучше. Хочешь завтра фильм или аниме посмотреть? Я собирался приготовить моти по новому рецепту. – он нежно оглаживает затёкшие руки парня, слыша тихие приглушённые маты.       — Думаю, идея прекрасная, – Хван рвано выдыхает, чувствуя, что онемевшие руки вновь начинают обретать возможность шевелиться, – одно мне интересно: откуда у тебя верёвки и откуда ты знал, что я соглашусь на такие эксперименты?       — Джинни, ты же мой друг уже столько лет. Я же знаю тебя почти как себя. А верёвки... я заказал их, как раз потому что был уверен в своём желании и твоём согласии на реализацию. Мне просто нужно было время обмозговать всё это, – Феликс сидел на парне, разминая его спину и ноющие плечи.       — Я понял. Жаль, что насчёт песни ты мне тогда солгал, – усмехнулся брюнет, резким движением перевернувшись и скинув младшего с себя. Ухватывается своими вернувшимися к жизни руками за запястья блондина и смотрит на него глазами, полными нежности.       — Ну и ладно, кто знает, может мы когда-нибудь сможем записать такое вместе, – почти шепчет Ли, соединяя их носы вместе.       — Однажды...       — Под тобой я чувствую себя в безопасности, – хихикнул младший, ощущая, что всё встало на свои места. Так это ощущается чертовски правильно.       — Я тоже, Ликс. Я знаю, что с тобой я в безопасности. Ты отличный друг, я люблю тебя.

***

      До начала подготовки к камбеку оставалось всего два дня. За период мини-отпуска инстаграм и баббл парней пополнился десятками новых фотографий. В преддверии подготовки к съёмкам они решили встретиться на студии и полностью расписать план с разрешения стаффа. Не без помощи менеджера и надёжных связей Чана, разумеется, но им позволили внести свою долю в этот процесс. Именно поэтому сейчас у них идёт бурное обсуждение плана на ближайшие эфиры, согласование необходимого антуража для фотосетов а так же составление расписания на пользование студией и работу над последними недоделанными записями.       Пока Минхо пытается объяснить что-то Феликсу и Сынмину, активно жестикулируя всеми частями тела и крича на высоких нотах, Чанбин подписывает на доске красным маркером песни, над которыми ещё предстоит поработать и обводит их в кружок, переводя взгляд на наблюдавшего за ним Чонина. Джисон с Хёнджином прослушивают незаконченные демки, качая головами в такт, и ставят пометки в телефонах, записывая тайминги тех моментов, где необходимы были правки.       Хван медленно скользит взглядом на Минхо, который о чём-то увлечённо спорил с Феликсом, и почему-то брюнет был уверен, что речь идёт о хореографии, иначе почему в споре с жестикуляцией участвуют два танцора? У самого Хёнджина мысли не на месте. Все дни отдыха он провёл с Ликсом, и блондин на людях был совершенно не похож на того, кем он становился, оставаясь с ним наедине. Это его и настораживало. Раньше такого не было. И не то, чтобы Хёнджин не замечал это, нет. Как раз наоборот. Все эти годы за Феликсом он наблюдает очень внимательно. В частности из-за своей зоны ответственности. Он был наиболее близок с Ли, в отличие от всех остальных, поэтому чувствовал ответственность за младшего, пусть они почти одного возраста, но для этого парня Хван всё равно остаётся хёном, а значит и надёжной опорой.       — Мы сделали даже больше, чем я планировал, и я очень горд за вас! – видеть счастливую улыбку Чана приятно всем мемберам, они перекидываются парой слов, прежде чем расходиться по домам. Однако когда Хёнджин уже собирался пойти за Феликсом, его за рукав кофты остановил Минхо. Он выглядел серьёзно, и этот взгляд не сулил ничего хорошего.       — Хёнджин-а, можно тебя на пару слов? – сверкнув глазами сказал Лино, смотря прямо на Хвана.       — Да. Конечно. Ликс, иди без меня, хорошо? Я позвоню, как приду домой. – тихо говорит Хван, смотря на чуть обеспокоенного Феликса. Тот молча кивнул, попрощался с Минхо и быстро ретировался.       — Так. Ну-с, рассказывай.       — Что тебе рассказывать?       — Что у тебя с Ликсом, балда? Сжигаете глазами друг друга каждую встречу так, что я сам, находясь за полметра, ощущаю это напряжение между вами, – он на секунду замолчал, потом продолжил, – вы поссорились что-ли?       — Нет. Нет, что ты. Мы с ним вообще не ссоримся после дебюта. Всё в порядке, правда. – он опускает взгляд, чуть ёжится от неприятного влажного ветра и накидывает на голову капюшон.       — Да, охотно верю. Давай, Джинни, расскажи мне, – подталкивает Ли, засунув руки в карманы. И Хван сдаётся.       — Я запутался. Окончательно запутался. Мне кажется, что я испытываю рядом с Феликсом что-то, кроме симпатии и простой привязанности. Мне мало просто находиться рядом с ним, мало просто разговаривать. Я люблю его, понимаешь, но.. вроде как друга, и мне непонятно, почему в таком случае здесь летают эти ебучие бабочки! – повышает голос Хван, обхватывая руками живот и сжимая в пальцах толстовку.       — Почему же ты отрицаешь то, что он может тебе нравиться? – вопрос, вызывающий триггер, словно пулей врезается в сознание брюнета. А Минхо стоит спокойно, наблюдая за ним с чуть прикрытыми глазами, колко продолжая, – эти "ебучие бабочки", как ты их назвал, просто так летать не будут.       — Он мой друг, Минхо. Я не могу так. Да и рушить нашу идиллию я не хочу. Пускай лучше всё остаётся так. Это удобно, да и устраивает нас обоих.       — А ты уверен в этом? Удобно, но как-то...эгоистично с твоей стороны, не считаешь? Ты лично спрашивал у него? Ты ведь не знаешь наверняка, может быть, он тоже точно так же убивается по тебе. Перемены в настроении нашего Феликса всегда заметны, потому что он не умеет скрывать это. Так может, прежде чем дрочить друг другу мозг, вы лучше поговорите и обсудите это? Вы так близки, он сможет понять, и Ликс... ни за что не бросит тебя.       — Я знаю...       — Ну так в чём дело? –вопрос остаётся без ответа, погружая парней в неловкое молчание. Первым его прерывает Хван.       — Как ты понял, что между нами что-то произошло? Я вроде ничего не агитировал.       — Вы оба последние пару месяцев ведёте себя странно. И между прочим, не один я так считаю, остальные просто из вежливости не могут вам это сказать, считают, что не их дело лезть в чужие отношения. Но у меня иные принципы. Если есть что-то, мешающее работе, я влезу в чужие дела, и неважно, насколько личными они будут. – Ли-старший говорил всё своим привычным грубоватым тоном, но сейчас это звучало, будто он отчитывал Хвана, и из-за этого брюнет чувствовал себя неловко. Однако Лино сразу успокоился, глубоко вздохнул и продолжил уже более мягко, положив руку на плечо парня, – слушай... Мой тебе совет, как близкому другу: разберись со своими чувствами, не будь разнеженной тряпкой и прими уже всё, что у тебя есть на душе. Если у тебя на самом деле есть к нему чувства, ты не убежишь от них, как бы не пытался. И эти твои попытки сбежать от самого себя... смотреть тошно, – Минхо всегда был резок и прямолинеен. И беседуя он бы сейчас с Феликсом, младший бы точно не выдержал такого напора. Поэтому Лино так настаивал на разговоре именно с Хваном. Потому что знает, что он крепкий и хладнокровный, а значит с лёгкостью сможет принять его слова во внимание в правильном ключе. Ли заметил задумчивость младшего и понял, что своё дело он сделал, поэтому без лишних слов поспешил удалиться, оставляя брюнета наедине со своими размышлениями.       Сказанное старшим освежило мозг, словно хорошая пощёчина . Хван на пару секунд впал в транс, и кажется, в его голове что-то щёлкнуло, судя по тому, как загорелись его зрачки. Он быстро проморгался, потерев глаза и взгляд его упал на парные кольца, а в груди стало неприятно щипать.       — Может... так ощущается любовь?       Ему нужно все обдумать. Но чувства спорны не только для него одного, есть ещё один человечек, который должен разделить с ним его мысли. На экране телефона высвечивается контакт "Солнышко"       Они оба слишком долго бегали друг от друга.       Они обязательно разберутся со своими чувствами.       Каким бы ни был исход, они всегда будут вместе.       Друзья или нечто большее? Они будут счастливы.