Я встречу тебя улыбкой заката

      ГЛАВА XI

«Судьба решает кто мы Я лишь играю свою роль Финал знакомый Твой амок губит нас с тобой Судьба решает кто мы, но за тебя решил другой Сбежав из комы, не все придут домой»

©RAVANNA, Ai Mori

      Уже наступила весна, а календарь на стене до сих пор показывает январь. Я бы соврала, если бы сказала, что то, что случилось с Миллер оказало на меня влияние. Напротив, на душе было спокойно. Как по щелчку пальца, отключилось всё. Никакой жалости, слез, грусти и радости. Словно оставив меня на пороге дома той ночью Райт унес вместе с собой все эмоции. Мысли не фокусировались ни на чем. Мне хотелось прогрузить всю историю заново. Углубиться в детали, которые ускользали раньше. Будто бы это помогло в один миг решить всю ситуацию. Каждая попытка вспомнить произошедшее приводила к опустошению. Неслышимый голос твердил: тебе это не надо. И я сдалась. Позволила этой пустоте расползтись внутри и покрыть пеленой все на своём пути. Больше нет боли, больше нет страданий. Больше нет собственного «Я». Не важно сколько дней прошло с того дня в лесу, где убийцы собрали приглянувшихся им людей. Они погибли по жалкому стечению обстоятельств, как и ничего не подозревавшая Миллер. И уже, наверное, не важно, что будет дальше со мной. Будущее, ради которого я работала, карьера, о которой мечтала, семья, которую имею сейчас и которую могла создать — в этом больше нет смысла. Я чувствую, что он придёт за мной и заставит сделать то, что так долго ждал. У меня больше нет сил сопротивляться.

~•~

      Грифель карандаша сломался, а крошки разлетелись по чистому листу. Девушка провела по ним пальцем, по сильнее прижимая к бумаге. Она посмотрела на грязный след, напоминающий комету. Впервые за долгое время, когда выдалась возможность снова вернутся к любимому делу, выдавить из себя хоть маленький штрих ей не удалось. Был ли это страх изобразить то, что преследовало ее все эти дни? Ирма медленно сжала пальцы левой руки, в которой пару минут назад держала карандаш. Она уже забыла какого это. Рисовать правой было чуждым и практически невозможным. Удивительно, что Райт так и не понял, что она была левшой. Обломанный конец карандаша входит в подушечку пальца, но Гуерреро не придает этому значения. Ее стеклянный взгляд продолжает сверлить лист бумаги, пока капля крови падает на серое пятно, разбавляя его красным. — ¿Irma, estás bien? Estás sangrando (с исп. Ирма, ты в порядке? У тебя кровь идет…) — медленно опустив карандаш, девушка повернулась к брату. Он стоял рядом, обеспокоенно глядя на ее руку. — Тебя не учили стучаться? — Лукас бросил короткий взгляд на распахнутую дверь. — Toqué, pero no contestaste (с исп. Я стучал, но ты не ответила.) — Тебе что-то нужно? — ее голос стал чуть мягче. Но мальчик по-прежнему не узнавал в этой девушке сестру. Что-то в ее поведении настораживало и не давало покоя. — No… Solo… (с исп. Нет… Просто…) — он запнулся на полуслове. Лукас уже забыл, для чего, собственно, пришел. — Тогда выйди, — коротко отчеканила она. Девушка больше не обращала на него внимания. Кровь по-прежнему стекала по руке, но она этого не замечала. Как зачарованная, Ирма водила по листу новым, заточенным карандашом, вырисовывая только ей понятные символы. Лукас не спешил выходить. Он легко дотронулся до плеча Ирмы, но та даже не шелохнулась. — «Deberíamos llamar a la abuela o a alguien. A Irma claramente le pasa algo» (с исп. Нужно позвать бабушку или кого-нибудь. С Ирмой явно что-то не так), — он выбежал из комнаты, не закрыв за собой дверь. Но в доме никого не было. Бабушка оставила лишь записку о том, что ушла в ближайший магазин. Хотя вроде как туда не собиралась. Мальчик обеспокоенно покусал губы. Лукас снова бросил встревоженный взгляд на лестницу. В тишине дома было слышно, как быстро карандаш чиркает по бумаге. — «Se necesita un vaso de agua, agua oxigenada, una venda y una tirita» (с исп. Нужен стакан воды, перекись, бинт и пластырь), — повторял он про себя, нервно рыская по ящикам на кухне. Лукас заметил что-то неладное с тех пор, как только Ирма пропала. Они с семьей даже ни разу не обсудили произошедшее, после того как в первый и последний раз полицейские появились на пороге их дома. Почему они привыкли не замечать? Со смерти его матери вся семья будто закрылась. Дружная, любящая, но такая ненастоящая. Когда-то она ей была, а теперь нет. Мальчик думал, что случившееся с его сестрой хоть как-то их сплотит, но они словно остались актерами одной роли. Наигранное беспокойство, скрытое за маской безразличия. Не удивительно, что они приняли Тима. Он появился так неожиданно, а Ирма стала чаще пропадать неизвестно где. И вся семья приняла его как родного. Потому что он был таким же — фальшивым. Лукас это знал, но как бы он не старался об этом сказать… Кто ему поверит? Он всего то «бунтующий ребенок, ничего не смыслящий в этом взрослом мире, где каждому и так не просто». Ирма пару раз моргнула. Наконец-то она ощутила жгучую боль в пальце, на котором остался след грифеля. Она взяла в руки листок, на котором хаотично было выведено: PROXI. Ирма не помнила, как это произошло. Паника с каждой минутой подступала все ближе. Эмоции нахлынули в один миг. Стало настолько тошно, что какая-то часть ее захотела вернуться в это бессознательное состояние. От этого внутренний голос, совершенно чужой, иронично посмеялся. — Хватит! — она опустилась на колени, сжимая голову руками. Кто-то забежал в комнату. — ¡Irma! (с исп. Ирма!) — Лукас быстро поставил на пол стакан воды и чудом найденную аптечку. — Gracias (с исп. Спасибо), — руки предательски дрожали. Она никогда не хотела, чтобы брат видел ее такой. Жалкой, напуганной, которая буквально пару минут назад не могла себя контролировать. А вдруг она причинила бы ему вред? Или причинила? — Perdóname, perdóname, por favor (с исп. Прости, прости, пожалуйста). –No pasa nada, no tienes por qué pedir perdón (с исп. Все в порядке, тебе не за что извиняться), — Лукас быстро обнял ее. На секунду сестра перед ним показалась совсем маленькой и беззащитной. В сердце что-то болезненно кольнуло. — ¿Te acuerdas de lo que ocurrió? (с исп. Ты помнишь, что произошло?) — No, solo veo una página en blanco (с исп. Нет, только чистый лист перед глазами), — Ирма попыталась обработать раны, но безуспешно. Брат охотно перехватил инициативу, так как и так собирался это сделать. — Hablabas conmigo, pero como si no fueras tú (с исп. Ты разговаривала со мной, но будто это была не ты), — от этих слов тело обдало холодным потом. Ирма не смогла спросить напрямую. — ¿Tú cómo estás? (с исп. Ты сам в порядке?) — Yo estoy bien, pero tu dedo no (с исп. Я цел, а вот твой палец нет), — мальчик деловито принялся обрабатывать рану. Ирма фыркнула. Они будто поменялись ролями и от этого стало странно смешно. — Habrías sido buen médico (с исп. Из тебя вышел бы неплохой медик) — ¿Qué quieres decir con «habrías sido»? ¡Miren nada más este trabajo! (с исп. Что значит вышел бы? Вы только посмотрите на эту работу), — он горделиво продемонстрировал ей перебинтованный палец. Возможно, от царившего безумия вокруг они засмеялись. И впервые это звучало… Искренне? — Gracias, Lucas (с исп. Спасибо, Лукас), — она постаралась аккуратно обнять его, не запачкав. — Te quiero (с исп. Я люблю тебя). –Y yo a ti (с исп. И я тебя), — Он прильнул к ней, по сильнее прижимая к себе. Он скучал по сестре. Живой, настоящей, которая часто смеялась и слушала громкую музыку. А ведь за прошедшие месяцы в доме впервые было так тихо.       Хлопнула входная дверь. Лукас резко подскочил: — ¡Se me olvidó terminar de lavar los platos! (с исп. Я забыл домыть посуду!) — и под звонкий смех сестры он ускакал прочь. На душе стало легче. Ирма посмотрела на свои руки и испачканную в крови одежду, на разбросанные на полу медикаменты из аптечки. Только этот небольшой хаос напомнил ей о том, что произошло. И снова она почувствовала этот неприятный осадок где-то внутри. Неожиданно для себя, она ощутила необходимое желание выйти из дома. Ирма обвела взглядом комнату. Да, она определенно не могла больше находится в четырех стенах.

~•~

Литургия подходила к концу. Девушка давно перестала вслушиваться в слова вечерней молитвы. Она позволила себе стать призраком среди общей массы и растворится в шепоте молящих о помощи и благословении. Правда не смотря на все ее попытки слиться с толпой, мужчина давно за ней наблюдал. Заметил сразу же, как только она вошла. Девушка заняла свободное среди верующих место на скамейке с левой стороны. Даже с такого ракурса Уильямс мог украдкой за ней наблюдать. Ее золотисто-карамельное лицо сейчас казалось бледным. Длинные локоны были небрежно сплетены в хвост, а под глазами появились тени. От его внимания не ускользнула и повязка на пальце. Хватит с него аналитики. В этот раз он не следил за Гуерреро. Это встреча по чистой случайности. Но даже когда слова молитвы заполнили зал, все мысли Уильямса были о ней. — «Лжец, жалкий двуличный трус. Наплел ей чуши, еще и остался с носом. Вдобавок Марк, черт его дери, а Господи прости, не берет трубку», — не в силах больше слушать свои мысли, Дэвид попытался настроиться на слова. Но они проходили мимо. Он снова уловил взглядом девушку. Ее взгляд показался печальным. Совесть внутри взбунтовала. — «Так, соберись. Закончится литургия и нужно просто все объяснить. Может хоть так замолвлю за себя словечко перед небесным судом». Забинтованный палец неприятно пощипывал. Гуерреро теребила край бинта, чтобы не начать от нервозности трясти ногой. — «Только совершив ошибку ты понимаешь, что мог поступить по-другому. Но ведь никто кроме тебя не видит будущего. А может и ты не видишь… Теперь я понимаю, почему заключать сделку с дьяволом всегда опрометчиво», — Если бы не люди вокруг, она бы отчаянно засмеялась. Всему виной святая истина, которая Гуерреро была неизвестна: Безликий не нарушает клятв. Но он не следует им так, как этого хотят другие. Везде есть свои нюансы и если его пешки не хотят их учитывать, то, что ж, об этом надо было думать раньше. Монстр видит всех меченных насквозь. Нет, он не следит за ними постоянно, не подслушивает мысли без крайней необходимости. Но Он чувствует подвох. Ведь не просто так она попросила не лишать себя своей воли. Хотела перехитрить, но оказалась слишком слабой, чтобы лишить себя жизни. И до жути жалостливой, чтобы отобрать ее у кого-то. Как долго она сможет сопротивляться? Он всего на всего намекнул, что уговор должен быть выполнен с обеих сторон. Хочет свою волю? Пускай отбирает жизнь у кого-то. А за тем, что она выберет: свою или чужую, Безликий с интересом понаблюдает. Кто-то легко дотронулся до плеча. Ирма дернулась, не сразу узнав в мужчине того самого детектива, которого нещадно развела на деньги. Почему-то от той истории ей стало стыдно. С чего она тогда так его невзлюбила? — Не хотел вас тревожить, — не спрашивая разрешения Дэвид присел рядом. — И все же потревожили. — Да, я хотел извиниться… Я соврал тебе.       Ирма фыркнула. Что за день откровений? — Кажется, подобное я уже слышала. Что изменилось? — от ее насмешливого взгляда ему стало неуютно. Будто весь его замысел был понятен с первой секунды их встречи. — Я соврал во всем, включая первое дело после вуза. — Ммм… — многозадачно протянула Гуерреро. Возможно, добавить излишних чаевых кафешке было не таким уж лицемерным действием. — Но это не означало, что мне не нужна была твоя помощь — Называй вещи своим именами: я хотел тебя использовать для того, чтобы достичь своих целей. Раз уж обстоятельства… — она обвела пальцем пространство вокруг них, — располагают на правду, кто ты, Дэвид Уильямс? Мужчина вздохнул, не зная, что ответить. Он не мог смотреть в эти карие глаза. Она будто читала его насквозь. Или он сходит с ума от царящей вокруг атмосферы. — Мы с отцом работаем в одном отделе, он был одним из тех, кто допрашивал тебя после случившегося, — Ирма смутно помнила события того дня. Страх стер почти что все вопросы и сведения, которые ей тогда озвучили. Что касаемо внешности, теперь она действительно уловила сходства одного из полицейских. — В этом лесу и до этого пропадали люди. Но никаких зацепок, никаких следов. Один единственный подозреваемый и свидетель и то покончил жизнь самоубийством в камере. Перед смертью он исчертил все стены перечеркнутыми кругами. Поэтому его посмертно признали невменяемым оккультистом.       Ирма напряглась. Она вспомнила стену фургона, увешанную вывесками. Да, убийства происходили уже в течение нескольких лет. Паззлы постепенно начали двигаться, собираться в картину. Отец Миллер был оккультистом, пропавшим без вести. Что если он был преспешником? Все ли подробности были известны Майе? — Расследование ничего не дает. Никто даже не хочет попытаться что-то найти. Даже когда выживших оказалось несколько, допрос был чистой формальностью. — Подожди, мне надо переварить, — Гуерреро откинулась на спинку скамейки. Она медленно окинула взглядом помещение и прихожан. Что если кто-то слышит? Детектив проследил за ее взглядом, уловил некую нервозность. — За тобой следят? — их взгляды встретились. Ирма сжала челюсти, так и не ответив. Зайдя внутрь костела, она заметила одну забавную деталь: чувство слежки пропало, а мысли будто наконец-то начали принадлежать ей. Что если у монстра нет власти на священных территориях? Может это и глупо. Но если это и есть тот шанс узнать все? Ей вдолбили в голову, что полиция ничего не знает, ничего не может. Любая попытка узнать правду приведет к неизбежному летальному исходу. То, что будет потом, сейчас кажется не таким важным. — Так. Предположим, что мне что-то известно, как и тебе. Но прежде, чем я расскажу, — девушка еще раз бросила тревожный взгляд в сторону. Все занимались своими делами, — я хочу знать твою версию произошедшего. Как нашли меня. Кого еще?       Уильямс даже приоткрыл рот от удивления. Для чего ей эти сведения и кому она их сообщит? Но читать людей он никогда не умел, как и держать язык за зубами. Он уже без лишних вопросов растрепал много. Если это как-то поможет ему раскрыть правду, то он ее хоть в участок тайком отведет. — Конечно… — Но, зачем тебе знать то, что подвергнет тебя опасности? — он долго смотрел на нее, также приоткрыв рот. Рана была все еще глубока, чтобы вскрывать снова. — Пару месяцев назад пропала моя невеста. Мы должны были играть свадьбу через пару месяцев. Тело так и не нашли. Я не могу смотреть как эти ублюдки сидят сложа руки, словно это в порядке вещей. Будто ходят на поводу у кого-то. А может кто-то из них на самом деле причастен. — Дэвид прикусил язык, уловив пару косых взглядов. — Мне жаль, — он также резко смолк. Просто кивнул и также откинулся на спинку скамейки. Прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. — «Перестань трепать языком и переходи к делу». Те, кто чудом выжил вместе с тобой, ничего мне не сказали. Ни в больнице, ни после. — Расскажи все с самого начала, — ее спокойный голос заставил собраться. — На самом деле никаких камер не было.