Стая.

Джисон проснулся с невыносимой головной болью. Одеяло неприятно липло к телу, а кожа зудела и покрылась испариной. Выбравшись из своего кокона, он заметил, что в доме непривычно тихо для выходного дня. Феликса в комнате не оказалось, а его постель была заправленной. Чувство горькой обиды разлилось волной мурашек, заставляя поёжиться. Хан прошел в ванную, чтобы умыть опухшее от слез лицо. Вчера он поссорился с Чонином из-за того, что тот отказался пойти с ним по магазинам, ссылаясь на дела. "flashback" Остальные парни разъехались на индивидуальные занятия еще утром, так что выбора у него не оставалось. Надувшийся Джисон был вынужден скитаться по супермаркету в одиночку. Хан чувствовал себя слишком уязвимым без членов стаи. Ему не нравилось быть в людных местах, поэтому он старался купить всё необходимое как можно быстрее. Этот поход стал для него сущим адом. Именно сегодня консультанты словно сорвались с цепи, беспрерывно предлагая ему приобрести бесполезные товары. Настойчивая девушка в парфюмерном магазине пыталась подобрать ему неповторимый аромат, ссылаясь на то, что при использовании определённых духов его не смогут отличить от омеги. Эти слова больно кольнули за сердце и настроение Джисона стало стремительно ухудшаться. В итоге в пакетах оказались те злосчастные духи и много ненужного барахла; по типу ковриков для теста, которых в общежитии было более, чем достаточно, ведь Ликс часто готовил печенье для стаи. В полном автобусе пришлось стоять, держа тяжелые сумки и извиняясь перед пассажирами. Выходя из транспорта, один из пакетов порвался и все содержимое вывалилось на асфальт. Проходящая мимо аджумма любезно предложила свою помощь, причитая о том, что всегда нужно носить с собой запасную сумку. Джисон был готов сгореть со стыда. Он едва дотащил покупки до входной двери. Руки ломило, а глаза щипало от сдерживаемых слез. Какого было его удивление, когда зайдя домой, он услышал тихие стоны. Аккуратно заглянув на кухню, Джи увидел как Минхо и Чонин зажали Хвана, извивающегося в их руках. Усталость и раздражение дали о себе знать и пакеты с грохотом упали на пол, от чего Хенджин вздрогнул оборачиваясь на звук. – Да, Чонин-а, смотрю ты занят очень важным делом. – Бета сложил руки на груди, хмуря брови. Омега с визгом спрятался за Минхо, явно не ожидавшего гостей. – А я-то как дурак шлялся с пакетами, пока ты был так занят. И что, стоит оно того? – Джисон махнул головой в сторону Хвана, щеки которого густо покраснели. – Ханни, успокойся. – Минхо насторожился, обнимая Хенджина. Атмосфера в комнате стремительно накалялась. – Не лезь, хен. Я разговариваю с самым занятым человеком на планете у которого нет времени, чтобы помочь сходить за покупками, но есть часок-другой на то, чтобы трахнуть одного омегу прямо на кухне.– Джисон медленно приближался к парням, лица которых выражали полное непонимание. – Джинни, ты разве не устал? Или ты тоже обманул остальных, а сам отсиделся в студии? Так не терпелось поскакать на их членах?!– Голос беты начал повышаться. Пульс отбивал бешеный ритм, пока праведный, по мнению Джисона гнев окутывал его с ног до головы, лишая рассудка. Омега закрыл глаза, прижимаясь ближе к Минхо. Вид разгневанного Ханни пугал и настораживал, вынуждая инстинкты кричать об опасности. – Не смей повышать голос, щенок. Чонин имеет право на отказ. – Хо начал выпускать доминирующие феромоны в тщетной попытке остановить взбешенного Хана. – Вот как мы заговорили. Теперь я навязываюсь, да? – Кривая ухмылка показалась на лице беты. – Вообще-то да, хен. Сейчас ты именно навязываешься. Это моя личная жизнь и она тебя не касается. Своими бессмысленными криками ты пугаешь Джинни. И вообще, какого черта ты пристал ко мне с этим дурацким походом в магазин!? – Чонин подошел к Минхо, тоже выпуская феромоны. Хенджин задрожал, напуганный начавшейся ссорой, ведь по своей натуре омега был довольно пуглив и эмоционален. Он прикусил губу пытаясь сдержать рвущийся наружу всхлип. – Ханни, детка, иди в комнату, я поговорю с тобой позже. В данной ситуации ты действительно лишний. – Голос Минхо был ласковым, но в запахе отчетливо слышались нотки гнева. Пускай альфа не понимал, как ранит бету, но сказанные слова остриём ножа впились в его хрупкое сердце. – Да пошли вы к черту! Ясно?! Жалкие лгуны! Я не.. – Достаточно! – Истерику Джисона прервал голос лидера, вернувшегося с остальными членами стаи. Чан выглядел крайне недовольным увиденной картиной. Его ноздри широко раздувались, а сам он держал Чанбина, порывающегося защитить слабого омегу. – Никто не должен оскорблять других и ты, Джисон, не исключение. Михо и Чонин правы, иди в свою комнату и успокойся. Ты очень разочаровал меня.– Хан стоял в центре кухни, глупо хлопая глазами. Он и вправду лишний? Он навязывается? Из раздумий его вырвал гневный рык Чана. – Бегом! – Вздрогнув, бета всхлипнул, отталкивая лидера и пулей поднимаясь по лестнице. Горячие слезы скатывались по лицу, падая на воротник футболки и делая ее влажной. Слова аджуммы, сказанные днём, эхом разносились в пульсирующей голове. « Ох, мальчик, как тебе не повезло. Такой красивый, а бетой уродился. Какая жалость...» Джисон не имеет запаха. Он чувствует феромоны приглушённо, ему не нужны метки, его не мучают ни гон ни течки. Другими словами он просто обычный человек. Другими словами он просто бета. Иногда ему становится грустно наблюдать, как стая собирается кучкой и обнюхивает друг друга, как Чан вылизывает метки и мурчит, понимая, что они все связаны на всю жизнь. Все, кроме него. Джисон отчаянно пытался получить метку, но когда Кристофер кусал его, то боль становилась просто невыносимой. Рана не переставала кровоточить, а потом долго заживала, оставляя светлый шрам. Всего на предплечье Хана их два. Бан слишком беспокоился за него. Ему было тяжело видеть, как любимый щенок мечется от боли, а после лежит несколько суток с температурой. Он объяснял Джисону, что его вторичный пол никак не влияет на их отношения и все любят его. Конечно, Чан не мог определить по запаху состояние своей пары, но этого и не требовалось, ведь Хан не из тех людей, которые скрывают свои настоящие чувства. Захлопнув дверь, в миг обессилевший Джисон сполз по ней, утыкаясь лицом в колени. Горячие слезы ручьём полились из глаз, обжигая кожу. Чонин соврал и тоже был груб, но Чан не стал ругать его. Почему главный альфа так несправедлив? Кристофер тоже обманывал его, говоря, что любит даже несмотря на то, что он бета? – Чанни-хен, за что ты так с ним? – Возмущённый столь несправедливым выговором, Феликс разрывался между тем, чтобы броситься вслед за Джисоном и утешить напуганного Джинни. Вся стая собралась вокруг омеги, наплевав на Хана. Ликсу было обидно за бету, поэтому громко фыркнув, он помчался вслед за ним. – Ханни, крошка, открой, пожалуйста. – Он стоит у двери уже двадцать минут, вслушиваясь в тихие всхлипы. Омежье чутье беснуется, желая успокоить и утешить. – Джисонни, я не буду тебя ругать.... Пожалуйста?– Дверь с тихим щелчком открылась и перед Феликсом предстал Джи с заплаканным лицом и опухшими от пролитых слез глазами. Его волосы спутались, а кончик носа покраснел. Не проронив ни слова, он пропустил Ли в комнату и снова запер дверь. Феликс присел на свою кровать, зовя бету к себе. – Щенок, не плачь. Хены не хотели обидеть тебя, просто сегодня выдался трудный день. Я лично щелкну Чанни-хена по лбу за то, что он нарычал на тебя. Давай, иди ко мне. – Омега похлопал руками по своим коленям. Джисон неуверенно подошел к Феликсу, стараясь смотреть в пол. Его плечи мелко дрожали, а непрошенные всхлипы иногда вырывались из плотно сомкнутых губ. Теплые руки обвили талию беты с легким нажимом, заставляя Хана прогнуться и уместиться на коленях. Феликс обнял Джисона, словно коала, ухватившийся за ветку дерева. Несколько минут он покачивал его, шепча похвалу. – Наш бета такой хороший, самый лучший. Стая любит тебя. – На последних словах Джисон вздрогнул, пытаясь отстраниться, но Феликс не позволил, прижимая его макушку к своей железе и выпуская успокаивающий запах. Спустя пару минут омега почувствовал, как намокает его кофта. – Джисонни, что случилось? Почему ты снова плачешь? – Хан промолчал, утыкаясь мокрым носом в местечко под ключицей. – Хей, щенок, расскажи мне, пожалуйста. – Омега взял заплаканное лицо в свои маленькие ладошки, бережно вытирая влагу, скопившуюся в уголках глаз. Джисон замотал головой, отказываясь говорить, но нежные поцелуи в щеки быстро переубедили его. – Ч-чанни- хен... Он сказал, что Чонин и Минхо-хен правы.– Феликс молча ждал, пока новый прилив слез минует растрепанного Джисона, поглаживая его по спине. – Я-я лишний, ненужный. Просто бета.... Я навязываюсь? Я правда старался, даже сходил по магазинам один, ведь Нинни сказал, что занят.... Мне действительно стоит уйти из стаи? – Сказанные слова повергли омегу в шок. Он догадывался, что бета воспримет все на свой счет, но не настолько, чтобы принять такое радикальное решение. Кристофер поседеет, когда узнает, как обидел Джисона. Если честно, то Феликсу самому хотелось провести воспитательную беседу с альфами, что так пренебрежительно отнеслись к их маленькому сокровищу. – Ханни, не говори так! Мы все любим тебя. Я, Нинни, Минхо-хен, Чанбин, Минни.. Без тебя стаи не будет. Завтра я поговорю с ребятами. Ты самый прекрасный бета на земле, я без ума от тебя. Я готов говорить о том какой ты прелестный всю ночь, но я вижу что ты устал. Давай ляжем спать, бельчонок? Я сделаю для тебя уютное гнёздышко и мы ляжем вместе, договорились? Я люблю тебя, крошка. – Джисон постепенно обмяк в руках омеги. Его слова, казалось, успокоили бету. Феликс сделал гнездо, как и обещал, прямо на кровати Джи, укладывая сонного парня в середину. – Ты самый ценный член стаи, пожалуйста, не бросай нас. – Это последнее, что запомнил Джисон перед тем, как провалиться в беспокойный сон. Из дрема омегу вырвал тихий звук шагов перед дверью. Насторожившись, что шум может разбудить спящего бету, он аккуратно вышел из гнезда, чтобы открыть дверь и прогнать ночного гостя. – Минни... Что ты здесь делаешь? – Низкий шепот звучал удивленно. Смущённый Сынмин неловко переминался с ноги на ногу, держа в руках свою подушку. – Я не могу уснуть. Ты не единственный, кто переживает за Сонни. Сегодня я тоже хотел пойти за ним, но Минхо одёрнул меня и сказал, что это плохая идея. – Омега встал на цыпочки, пытаясь разглядеть спящего бету в глубине спальни. – Можно я... мне нужно его увидеть, иначе я точно не смогу сомкнуть глаз. – Феликс молча кивнул, пропуская парня вглубь комнаты. Шаги Сынмина были тихими и аккуратными. С несвойственной грацией он наклонился над гнездом, внимательно смотря на мирно сопящего Джисона. – Прости, что осмелился придти к тебе так поздно. Все же я оказался жалким трусом, не способным пойти против воли стаи. Я люблю тебя, Сонни и впредь тоже буду защищать от этих надоедливых и глупых альф. – Тихий шепот омеги раздался над лицом Хана, прежде чем тёплые губы накрыли его щеку в нежном и робком поцелуе. Боясь потревожить хрупкий сон, Сынмин положил свою подушку рядом с бетой, в надежде, что его запах поспособствует созданию комфортной атмосферы и его крошка не будет чувствовать себя таким одиноким. – Ты можешь остаться с нами. Думаю он будет рад увидеть тебя, когда проснётся. – Феликс мягко улыбается, скрестив руки на груди. Феромоны Сынмина сладкими нотами разбавляют запах тепла и уюта. – Я бы очень этого хотел, но если я не вернусь, то Минхо будет искать меня. Не хочу, чтобы начался переполох. Это может разбудить Сонни. Мне пора, спокойной ночи, обними его за меня. – Омега спешно покинул комнату, оставляя лишь шлейф своего запаха. " end flashback " Шлепая босыми ногами по холодному полу, Джисон прошёл на кухню. Настроение снова было на нуле, ведь даже Феликс обманул его и ушел. Хан чувствовал себя брошенным щенком, и как бы сильно ему не было обидно и больно, он не позволил треклятым слезам вновь скопиться в уголках глаз. Посуда лежала на своих местах, а это означало, что Минхо сегодня даже не готовил. Желудок урчал, требуя свой положенный завтрак, но Джи упорно игнорировал его, заваривая чай. Взяв телефон в руки, Хан заметил новое уведомление. Открыв его, он увидел фотографию, сделанную в поле. Подпись гласила, что погода наконец-то наладилась и стая смогла выбраться на долгожданный пикник. С экрана на него смотрели парни. Они обнимались и улыбались. Ребята выглядели счастливо и Джисон понял, что не имеет права обижаться на них, ведь он бета. Сдерживая слезы, его взгляд наткнулся на флакон духов, которые по словам консультанта идеально подошли ему. Взяв трясущимися руками бутылек, Джисон начал распылять их на тело, пока не опустошил флакон на половину. Может быть хоть так он сможет понравиться стае? Глаза неимоверно жгло от слез, ему хотелось плакать и кричать. Руки начали трястись сильнее и стеклянный флакон выскользнул из них, разбиваясь на множество осколков и расплескивая содержимое на пол. Не выдержав, Джисон упал на колени, царапая нежную кожу. Гробовую тишину нарушил тихий всхлип. – Без Джисонни мне одиноко. – Грустно изрек Хенджин, лежащий на клетчатом пледе. Сегодня все встали очень рано, чтобы вместе отправиться на пикник. Феликс хотел разбудить Джисона, но Чан запретил, говоря, что это послужит ему хорошим уроком. – Да и прошу заметить, что именно он спланировал эту поездку. Но надо же, здесь собрались все, кроме самого Сонни. – Сынмин тоже был недоволен тем, что они оставили Хана одного. Он злобно зыркнул на Чана, выглядевшего совершенно растерянным. Лидер постоянно оглядывался и даже несколько раз спрашивал куда подевался их щенок. – Я не приготовил ему завтрак... Он может обжечься или еще чего похуже. Помните, в последний раз, когда я был занят и Ханни решил готовить сам, он сильно порезал свой палец. –Настроение Бана передалось Минхо, расскладывающему сэндвичи и закуски. – Хен, он не маленький и сам может о себе позаботиться. Если вы и дальше будете с ним нянчиться, то ничего хорошего из этого не выйдет. – Подал голос Чонин. Ему все ещё было обидно из-за слов беты о том, что он лгун, хотя внутренний альфа чувствовал назревающую бурю и начинал осознавать свои вчерашние слова, сказанные в порыве обиды. Чанбин ласково погладил Яна по волосам, успокаивая его. Со понимал, что иногда Джисон бывает вспыльчивым, но его истерики случались редко и не без весомой на то причины. Хотя и он сам тоже повёл себя не лучшим образом. Если бы не Чан, то ссора могла достигнуть больших оборотов. – Мне нужно сказать вам кое-что... – Парни замолчали, показывая Феликсу, что готовы его выслушать. Бан насторожился, откладывая сэндвич в сторону. Альфа чувствовал неладное. – Вчера Джисонни спросил стоит ли ему покинуть стаю. Вы были довольно грубы с ним и оказали на него давление, а кое-кто даже нарычал на него. – Омега нахмурился. – Наш бета нуждался в нашей помощи, но вместо того, чтобы успокоить его и поддержать, стая предпочла повернуться к нему спиной. Ханни рассказал, что чувствует себя лишним. Нашему бельчонку сейчас очень тяжело. – Омега прикрыл глаза, не давая волю эмоциям. Рассказав все подробности, он посмотрел на Кристофера. Лицо лидера стремительно бледнело, а сам он покачивался со стороны в сторону, словно в предобморочном состоянии. Рвано вдохнув, Чан повернулся к Яну, беря его ладонь в свою. – Нинни, что произошло между вами вчера? Пожалуйста, расскажи мне от начала и до конца. – Голос альфы дрогнул, выдавая его напряжение. – Э-это я виноват... Мне так жаль! Он умолял меня сходить с ним за покупками, но у нас с Минхо-хеном были планы. Я обманул его и остался дома. Я был очень груб с ним, мне казалось, что его обвинения в мою сторону были необоснованными. – Чонин понуро опустил голову, прикрывая лицо ладонью. Его собственные слова теперь звучали ужасно по отношению к бете. – Но Джисонни боится ходить в людные места один. Без запаха хотя бы одного члена стаи рядом, он начинает теряться и паниковать. – Подытожил Со. Все встало на свои места, освещая произошедшее с другой стороны. – Нужно возвращаться, скорее! – Хенджин подскочил с места, складывая вещи в сумки. Омега не держал обиду на Джи. Его ранимое сердце болело за их бельчонка. Парни пожалели, что уехали так далеко от города, ведь дорога займёт около часа. Вести машины вызвались Чанбин и Минхо. В пути остальные мемберы беспрерывно набирали номер беты, но их звонки были проигнорированны. Чан не был похож на себя, в его глазах плескалось море сожалений и переживаний о Джи, оставленном дома в полном одиночестве. –Успокойся, альфа. Мы почти приехали. – Чанбин выпустил свои феромоны, чтобы успокоить лидера. Все были взволнованы и сам Со не был исключением. Феликс на заднем сидении повторил действие альфы, позволяя их успокаивающим феромонам проникнуть в легкие Криса. Припарковавшись у дома, парни выбежали из автомобилей. – Ключи? У кого ключи?! – Нервы были на пределе и Хенджин не заметил, как начал истерить. Подошедший Сынмин обнял его, прося успокоиться. Вставив ключи в замочную скважину, Минхо открыл дверь, впуская Бана первым. Он знал, как Чан волнуется за своего щенка после того, как устроил переполох не разобравшись. Хо тоже чувствовал груз ответственности за случившееся на своих плечах, но лидер всегда брал всю вину на себя, а потому, Минхо захлопнул дверь, как только альфа зашел в коридор. – Хен, ты с ума сошёл!? Впусти нас немедленно! – Теперь нервы сдали у Феликса. Блондин подбежал к двери, пытаясь открыть ее, дергая за ручку. – Бинни, помоги мне успокоить остальных. Чан должен поговорить с Ханни на едине.– Хо посмотрел на альфу, умоляя о помощи. – Чонин, выпусти свои феромоны, Минхо-хен, ты тоже. – Всего несколько минут и воздух стал раскалённым от переизбытке доминирующих феромонов. Омеги пытались закрыть носы, но феромоны с лёгкостью взяли верх над ними и они стали сонными. Альфам не составило труда увести их к машинам. Зайдя в коридор, Чан морщится от слишком резкого запаха чего-то кислого. Царящую в доме тишину нарушают тихие всхлипы, доносящиеся с кухни. Сердце альфы пропускает удар, пока он медленно идет к источнику шума. Крис останавливается в дверях, не в силах сделать и шагу, когда видит рыдающего бету, пытающегося собрать осколки. – Зачем ты пришел, хен? – Хриплый шепот эхом разносится по комнате. Чан не понимает от чего ему стало еще хуже: от удушающего парфюма, напоминающего сочетание лимона и грейпфрута или от того, как надломлено звучит голос его щенка. – Джисонни, я... – Уходи, я больше не хочу тебя слушать! – На глаза беты наворачиваются слезы. Внутренний голос кричит о неправильности всего происходящего, но жгучая обида не дает отпустить ситуацию. – Вы все лжете! Вы врали мне каждый день! Вы тоже перешёптывались за моей спиной о том, что я бета? Глупый бета, не способный ни на что в этой жизни. Вы взяли меня в стаю из жалости, да? Я не хочу ждать дня, когда твое терпение лопнет и ты выгонишь меня из стаи. Поэтому я уйду сам. – С каждым произнесенным словом голос Джисона становился тише. Подняв голову, он встретился взглядом с альфой, в глазах которого стремительно рушился мир. – Прости за то, что я зря потратил твоё время. Мне действительно стоит покинуть стаю. – Ханни, не надо. Не оставляй нас. – Первые слезы устремились вниз по побледневшим щекам. Острая боль пронзила грудь, не давая сделать вдох. Словно в замедленной съёмке альфа попытался сделать шаг навстречу к непонимающему бете, как земля внезапно ушла из под ног и Чан грузно упал на пол. – Это все я виноват. Глупый, глупый бета! – Дрожащие пальцы путаются меж взлохмаченных волос, с силой оттягивая их. Подоспевший Феликс медленно кладет руки на голову Хана, бьющегося в истерике. Ладони омеги быстро находят джисоновы и аккуратно выпутывают их из русых прядей. – Ханни, смотри на меня. – Басистый шёпот заземляет, но Джисон не слушает, продолжая смотреть на бессознательное тело, лежащее на диване. – Бельчонок, все хорошо. Врач сказал, что Чанни-хен скоро проснется. Ты ни в чем не виноват. Он упал в обморок из-за того, что перенервничал и сильно испугался. – Обеспокоенный Минхо присоединяется к Ликсу, пряча столь беззащитного бету в своих объятиях. От Джисона разит слишком кислым лимоном и это кажется до жути неправильным. Даже открытые настежь окна не помогают выветрить запах, который, казалось въелся во все, что только было можно. По правде говоря, Минхо и сам чуть не поседел, когда увидел кричащего Джисона, стоящего в дверях и зовущего на помощь. Самым первым среагировал Чонин, тут же ринувшись к бете без всяких вопросов. За ним поспешили и остальные альфы, умоляя омег посидеть в машине еще немного. Но стоило им завидеть скорую, как они без раздумий побежали к дому, игнорируя свою сонливость. В доме стояла напряженная тишина, прерываемая лишь всхлипами Джисона. Врач заверил, что бояться нечего и это простая перенагрузка, вызванная стрессом и негативным запахом. Но бета оставался непреклонным, продолжая шептать, что во всем виноват именно он. Остальные члены стаи молча сидели на полу, ожидая, когда альфа проснется. На диване послышалось тихое копошение и Чанбин поднялся на колени, беря руку лидера в свою. – Чанни, как ты? – Со нежно прижался губами к обветренной коже ладони. Грозный и суровый на вид рэпер с трудом сдерживал слезы, потираясь щекой о запястье альфы. – Д-джисонни? Г-где Джисон? – Кристофер попытался подняться на локти, но с тихим шипением плюхнулся на диван. – Хен, пожалуйста, не вставай. Доктор сказал, что тебе нужно отдохнуть. – Хенджин отодвинул Чанбина, глаза которого были на мокром месте и ткнулся носом в бледную щеку. Сынмин бережно поглаживал спутанные кудри, молча глядя на альфу, пока Чонин утешающе гладил Со по спине, а Минхо поспешил на кухню, чтобы принести воды. – Простите меня, это все моя вина! – Джисон зашелся в новом приступе плача, высвобождаясь из объятий Феликса. Подползая к Кристоферу, бета согнулся в глубоком поклоне, упираясь лбом в пол. – Чанни-хен, прости меня, пожалуйста. Я так испугался за тебя. Мне стало так страшно, что в момент я возненавидел себя до дрожи в коленях. – Старший альфа поднялся с дивана, игнорируя слабые протесты Сынмина и сел рядом рядом с Ханом. – Хэй, крошка, все хорошо. Я не виню тебя. Это я должен просить прощения, ведь я повел себя так отвратительно по отношению к тебе. Мне стоило разобраться в произошедшем, а не винить тебя. Ты не лишний и никогда им не был. Твой вторичный пол не имеет никакого значения. Я ужасный альфа, но прошу тебя, дай мне еще один шанс. Я безумно люблю тебя и не хочу, чтобы ты покинул нас. Пожалуйста, позволь нам все исправить. – Голос альфы дрогнул, выдавая его волнение. Джисон, внимательно ловивший каждое слово, громко всхлипнул, прижимаясь к альфе всем телом. Чан почувствовал, как его футболка быстро намокает и прижал дрожащего бету ближе. – Прости меня, щенок. Мне не хватит слов, чтобы передать то, как я сожалею. Впредь мы все будем внимательнее и больше не допустим такого кошмара. – Крис ласково поглаживал растрепанные волосы Джи, пока вся стая ждала его ответа. – Я-я останусь. Хен, ты тоже прости меня. Я постараюсь быть лучше и я тоже безумно люблю вас всех. И Джинни, пожалуйста, прости меня. Мне снесло голову и ты тоже попал под раздачу... – Сидящий неподалёку Хенджин громко выдохнул, подползая к бете и чмокая его в макушку. Следом за омегой подтянулись и остальные, окружая Джисона теплом и столь родными запахами. Лишь один Чонин остался в стороне, сдерживая слезы. – Нинни, почему ты плачешь? – Чанбин вопросительно посмотрел на щенка, понуро опустившего голову. – М-мне жаль. Я не должен был лгать хену, ведь знал, что он чувствует, когда находится один. Я наговорил так много обидных вещей, словно он на самом деле был для меня чужаком. Мне так жаль, боже, мне так жаль... – Джисон медленно выпутался из цепких объятий парней и подошел к Яну. Рот младшего альфы изумлённо приоткрылся, когда бета боднул его щекой в плечо, помечая себя его запахом. – Я не сержусь на тебя, щенок. Мы все совершаем ошибки. Главное, чтобы мы вовремя их исправляли, ведь любовь и забота могут залечить любые душевные раны. – Хан лизнул щеку младшего, собирая соленые слезы. В его глазах плескалась особая нежность. – Спасибо, хен. – Чонин тихо прошептал, прижимаясь к губам Джисона нежным поцелуем и гудя, как большой кот. Отстранившись, бета повернулся к остальным ребятам, глупо улыбаясь. – Я думаю мне стоит принять душ. Я разбил флакон с духами, которые мне любезно порекомендовали консультанты. – Его речь прервал дрожащий голос Хенджина, прикрывшего рот рукой. – Сонни, у тебя кровь. – Растерявшийся Хан начал вертеть головой, не понимая откуда она взялась. Его взгляд зацепился за колени с которых тонкими струйками стекала бордовая жидкость. – Ой, наверное я порезался, когда собирал осколки. – Хан не успел и пискнуть, как Чанбин подхватил его на руки. – Сейчас мы с Сынминни поможем тебе принять ванну, а после обработаем твои раны. – Со выпустил немного феромонов, чтобы успокоить остальных. – Ты похож на жёлудь. – Омега ткнул пальцем в пухлую щеку, втайне помечая Джисона своим запахом. Послышалось тихое урчание и Бин удивлённо посмотрел на Хана. – Я сегодня еще ничего не ел. – Смущённо признался бета, утыкаясь кончиком красного носа в грудь альфы. Стоящий неподалеку Минхо стукнул себя по лбу, неразборчиво что-то бубня. – Я сейчас приготовлю что-нибудь для тебя. Прости, бельчонок. – Я помогу ему, а после сделаю для нас гнездо. Думаю Джисонни не будет возражать, если сегодня мы поспим вместе.– Феликс быстро чмокнул Хо в лоб и потянул в сторону кухни. – Хорошо, тогда мы с Нинни наведем порядок и попытаемся выветрить этот ужасный запах. Наш Ханни не нуждается в нем, он и без него самый прекрасный бета на свете. – Чан хотел вызваться помочь, но Хван запретил ему, строго наказав, чтобы тот соблюдал постельный режим. Разморённый после ванны, Джисон клевал над тарелкой, пока Минхо ласково поглаживал его по спине, прося доесть порцию до конца. С боем, альфе удалось запихнуть в сонного бету последнюю ложку супа, прежде чем унести его в зал, где в горе подушек и одеял их ждали остальные члены стаи. Хо передал зевающего Джи в руки Чана, который сразу же прижал его к себе. Причмокнув губами, Хан потерся о его пахучую железу, закрывая опухшие от пролитых слез глаза. С одной стороны от лидера расположились Чонин и Феликс, а с другой легли Минхо и Хенджин. Чанбин и Сынмин расположились у самых краев, замыкая их гнездо. Парни переплелись руками и ногами, словно корни одного большого дерева. Их запахи смешались и измотанному Джисону стало так хорошо, что пробормотав нечленораздельное пожелание спокойной ночи, он тут же заснул. – Спокойной ночи, Ханни. – В унисон прошептали парни. Сегодня был тяжелый день и им предстоит обсудить ещё многое, но все это будет завтра. С сегодняшнего дня они сделают все, чтобы доказать, что Джисон не лишний, ведь они стая. Они одна семья.