Утренние лучи лениво пробирались в дальние окна замка, успешно минуя препятствия в виде плотных занавесок. В комнате было необычайно тихо, лишь два тела, сплетенные между собой на мятых простынях, нарушали хрупкую идиллию опустошения.

– Хён, почисти мне зубы, я устал. – Сонный Джисон был отдельным видом искусства. Его тихий голос, переходящий в невнятное мычание, пухлые щёчки и такие любящие глаза сводили с ума, заставляя безропотно поклоняться и повиноваться каждой просьбе. Тяжесть горячего тела на руках казалась чем-то приятным и неотъемлемым. Тем, без чего было невозможно жить.

Минхо 22. Он не верит в сказки и легенды о бабочках, порхающих в животе. Не выращивает цветы в горшках и не поет в душе.

– Минхо-я, пора просыпаться. – Теплые губы оставляют влажный след на примятой после подушки щеке. Тихий шёпот вызывает табун мурашек и такой знакомый трепет где-то внутри. Наверное это и есть те самые бабочки, порхающие в желудке.

Сборник коротких зарисовок. Ходит легенда, что человек, отвергнутый своей стаей, обратится в треххвостого волка, вынужденного скитаться в лесу духов до скончания своих дней. Луна станет кровавой, забирая боль отвергнутого, даруя ему свободу и утешение. Никто не знает насколько правдива эта легенда. – Ой, да брось, Джинни! Это всего лишь страшилка, чтобы детишки в лес не ходили – проворчал Чонин, устраиваясь поудобнее на коленях Феликса.