Test & Recognise

***

Вот всё и закончилось. Доппио думал об этом, когда в расстроенных чувствах покидал злосчастную подворотню; думал, когда пришлось вновь подойти к Ризотто, чтобы отдать ему футболку; думал, когда готовил бенто, теперь лишь на себя одного. И даже сейчас, сидя с сестрой перед теликом за плановым просмотром фильма, его разум был совершенно далёк от происходящего на экране. Наверное, этот случай был призван окончательно развеять флёр влюблённости в его голове; послужить напоминанием, что пора бросить свои стрёмные затеи и не тратить время на заведомо тупиковые действия, как и завещала Триш, а просто принять суровую реальность… Как бы не так. Парень, может, был бы и рад выпутаться из оков этой безнадёжной любви, вот только у него всё равно не получится. Хотя отчасти он был благодарен такому стечению обстоятельств. Теперь Ризотто знал правду, и больше не нужно было притворяться, скрывать, кем он является. Это даже помогало чувствовать себя немного более уверенным и состоявшимся, ведь он не спасовал перед лицом избранника, а сказал всё, как на духу, пусть и вынужденно. А что толку? На деле это ничего меняло, потому что путь к сердцу сверстника как был, так и остался для него наглухо закрыт. Что касалось предложения Неро, оно до сих пор выбивало розоволосого из колеи, невольно провоцируя на размышления. Юноша прекрасно понимал, что данная перспектива представляла собой не более чем соблазнительную западню. Никому не станет легче от этой фальшивой дружбы, а ему, и того хуже, — она принесёт лишь больше страданий, ибо такая авантюра просто не могла пройти бесследно. Если Ризотто не заинтересован в общении с ним искренне, то пусть лучше они вообще не будут общаться. Для Доппио это было принципиально. Кажется, теперь он в полной мере понимал, почему тот настолько яро открещивался от его безобидных знаков внимания, совершенно без оглядки на то, что Винегар действовал бескорыстно. Так это было или нет — в корне не имело значения, ведь со стороны Неро подобное всё равно бы воспринималось, как «подачка». Так же чувствовал себя сейчас и Доппио. Он не хотел от него снисхождения, в какой бы то ни было форме, это банально оскорбляло его, не говоря уже о более тонких материях. Поэтому он решил, что будет правильно поступить именно так, как попросил светловолосый. И всё же… несмотря на понимание причин, разочарование и горечь от того, что на любое вмешательство в жизнь Ризотто нынче наложен запрет, никак не отпускали парня. Да, возможно, он перегнул палку в своих методах, но ведь он ни на что не претендовал, лишь хотел проявить участие. Неужели он не мог себе позволить и столь невинного жеста, как угостить его обедом или написать ободряющую записку? Для него это оставалось единственным доступным способом взаимодействия с Неро, прежде чем их пути навсегда разойдутся по окончании школы, и лишиться даже этой ничтожной мелочи было весьма болезненно. Теперь последний учебный год пролетит, оставив ему на память только потенциальные мгновения косвенного контакта с ним, беспощадно упущенные…

***

Триш быстро заметила состояние брата, стоило им вновь остаться наедине, когда отец отсутствовал. От неё не укрылось и то, что вот уже неделю, как Доппио перестал готовить по два бенто. Но ничего удивительного в этом для девушки не оказалось, поскольку она ожидала, что рано или поздно подобное должно произойти. — Ты какой-то напряжённый, — решила она зайти издалека, чтобы не отрезать парню пути к отступлению, а предоставить выбор, делиться с ней или нет. Как видно, подросток не спешил рассказывать сестре о случившемся, тем не менее сейчас он не стал увиливать от неизбежного, хотя поднимать эту тему ему по-прежнему не особо хотелось. Немного помедлив, юноша смиренно бросил: — Ты была права. Он вычислил меня, — так и не обернувшись к девушке, что элегантно сидела с ногами рядом на диване, он продолжал глазеть куда-то сквозь экран. В следующую же секунду Триш подхватила пульт и многозначительно поставила кино на паузу, взглянув на Доппио с умеренным любопытством. — Однако ты цел, — медленно проговорила она, задумчиво подперев щёку указательным пальцем и приготовившись к интересному разговору. Само собой, новость напрягла бы её куда сильнее, не будь брат прямо перед ней, абсолютно невредимый, по крайней мере физически. А ведь его выходки могли закончиться гораздо хуже… — Ага… Как видишь, — усмехнулся Винегар невесело, но потом, заметно посерьёзнев, буркнул. — Я же говорил, Ризотто не такой. — И что же он тебе сказал? — подтолкнула его к сути Триш. Парень всё же мельком глянул на неё, а затем понурил голову. — Оставить его в покое… — Хм, — девушка выдержала небольшую паузу, после чего без церемоний подытожила. — Чего и следовало ожидать после того цирка, что ты ему устроил. Не забывай, что не все разделяют твои специфические взгляды, — резонно заметила она, прикрыв глаза в снисхождении, на что розоволосый лишь уязвлённо нахмурился. — Это не всё. Был ещё один вариант, — достаточно резко бросил он, недовольный нравоучениями сестры. — Сначала он вообще хотел «рассчитаться» со мной, а в качестве платы предложил общение, представь себе, — поделился школьник сконфуженно. На это Триш отреагировала уже менее уверенно и с нескрываемым удивлением: — Тогда почему ты до сих пор торчишь здесь, со мной? — Ну, я отказался, конечно же, — неловко пожав плечами, выдал Доппио прежде, чем она бы успела отстегнуть очередной компрометирующий комментарий. — Но больше мне нельзя ничего ему приносить. Так что, следуя его логике, мы квиты, — хмуро пояснил юноша. — Я тебя совсем не понимаю, братишка, — выдохнула Триш, качая головой в искреннем недоумении, и даже её флегматичный образ на какое-то время рассеялся. — Он не настучал на тебя, не побил, сам предложил общение… И ты упустил такой шанс? Разумеется, Триш его не понимала. Для неё имели смысл только максимально прагматичные решения. Она несомненно оставалась для него дорогой сестрой, любящей и готовой помочь, но, будучи старшей, ей довелось застать пик процветания их семьи в более осознанном возрасте. Самые яркие годы, когда мама ещё не покинула их, а отец был особенно увлечён семейной жизнью и вопросами воспитания. Воспитания кого-то ему под стать. В итоге влияние отца проявлялось в ней куда ощутимее: девушка выросла заметно более расчётливой, чем сам Доппио. Хотя он также с малых лет по полной программе отхватил весь набор из дополнительных дисциплин, чужих жизненных позиций и ценностей, которые Дьяволо считал необходимыми для становления своих отпрысков, но, так или иначе, едва ли мог потягаться с сестрой за место преемника. Пока он лишь разочаровывал отца сомнительными успехами и безответственным подходом. Тем не менее даже при таком раскладе сестра всегда была на его стороне и как бы странно ни действовала, он знал, это ради его блага. Так они держались друг за друга, выстроив собственный островок спокойствия посреди бескрайнего величия рода Винегаров. — Триш, я не в игрушки играю, пойми, — мягко попытался донести до неё свои чувства парень. — Он ведь не от большого желания это предложил, ему просто неудобно за всю эту… «подмогу», — съязвил розоволосый. — А я… вовсе не этого хочу. Мне не нужна подделка. — Доппио, — ещё более авторитетным тоном обратилась девушка, в свою очередь желая раскрыть ему глаза, — это ты не понимаешь. Тебе следует мыслить шире. Сам посуди, только так у тебя появится реальная возможность расположить его к себе. А в дальнейшем ни о какой «подделке» тогда уже не придётся переживать. Слушая её, подросток чувствовал себя натянутой струной. В конце концов, ему всё ещё было неимоверно грустно от случившегося, а сестра методично давила на больное. Аргумент, что это очень плохая идея, продолжал тревожно биться в его мозгу, но и слова Триш, следовало признать, имели неоспоримый вес. Однако они также несли напрасные надежды, которые ему не стоило испытывать. Это убивало остатки его самообладания. — Он мне в лицо сказал, что ему плевать на мои чувства, о чём ты вообще? — признался юноша дрогнувшим голосом. — Каким чудом, по-твоему, я должен его расположить? — Ты правда считаешь, что, вступив с тобой в прямой контакт, он сможет оставаться равнодушным до последнего? Не думаю, что твой Ризотто такой непробиваемый чурбан, раз чем-то привлёк тебя. Куда подевался твой напор? Неужели ты настолько не уверен в себе? — добила его Триш. Доппио завис на долгие минуты. Речь сестры ощущалась, как звонкая пощёчина. Конечно, о самом радужном раскладе он тоже порой задумывался в глубине души, но установка, что Ризотто ему ни за что не покорить, пустила слишком прочные корни. Если бы между ними хотя бы не пролегала такая огромная пропасть, Винегар бы ещё мог представить себе крошечную вероятность, но в реальности это навсегда останется за гранью несбыточного. Он действительно совершенно не верил в себя. С другой стороны, Триш редко ошибалась. По крайней мере до сих пор всё, что она ему говорила, сбывалось. Отец неоднократно подмечал, как хороша она в прогнозах, будь то вопросы экономические или личного характера. Возможно, когда-нибудь и он сможет чувствовать тенденции так же тонко, но пока ему было тяжело принять её версию собственного будущего. — Может, ты и верно говоришь… — не стал больше спорить парень. Из-за этой трудной беседы его силы иссякали на глазах, и проще было согласиться, чем пытаться переубедить её. — Но даже если нам удастся подружиться, это вряд ли зайдёт дальше… не уверен, что смогу с этим смириться, — сквозь его тон пробивались отголоски былой решимости и едва сдерживаемое отчаяние, но Доппио только сильнее поджал губы. — В любом случае уже поздно. Мы ведь обо всём с ним договорились… — Я могу лишь предлагать варианты, — с нотками беспокойства за брата обозначила Триш, — а предпринимать ли что-то, зависит от тебя. Поздно или нет — не имеет значения, если ты настроен серьёзно. И, кто знает, вдруг всё закончится совсем не так, как ты себе вообразил? Так что решай, что для тебя на самом деле важно. Загрузившись ещё пуще прежнего, юноша ничего не ответил.

***