Старые обиды

      — Доктор, он выживет?              — Несомненно. Рана опасна, но не летальна. Но попади он сюда минут на тридцать-сорок позже — и помощь бы уже не потребовалась никакая… Капитан Арно прошёлся по грани получения инвалидности. Пуля задела лёгкое, и последствия предсказать невозможно. Ясно одно — на оперативной работе капитану Арно оставаться нельзя ни под каким видом.              — Это было понятно и так.              — Maudit hibou! — хрипит третий голос. — Будь в моих руках прежняя сила и не стой тут столько охраны… чесслово, я б тебя придушила.              — Катрин, успокойся. Чинк сам избрал для себя такую работу. Да и в оперативно-следственном отделе я его не оставлю… сама ведь только что слышала. Будет в аналитическо-розыскном штаны протирать.              «Что?!». Чинк был настолько поражён, что сознание прояснилось быстрее. Сев на койке, подложив под спину подушку, Чинк выпалил:              — Какой к чёрту аналитически-розыскной отдел?!              — Очнулся, малой? — Катрин, стоящая рядом, повернулась к койке. — Ну, ты дал жару… Хвост бы тебе оторвать, если по-хорошему…              — Катрин, — Софи положила белке руку на плечо. — Чинк, ты сам слышал, это не моя прихоть.              — Слышал, да, — мрачно бросил Чинк. — И надолго это?              Софи перевела взгляд на доктора. Тот пожал плечами:              — На два-три года в лучшем случае. В худшем… о худшем говорить пока не будем.              — Три года… — Чинк сдавленно выругался сквозь зубы.              — Это не моя прихоть, — повторила Софи — несколько раздражённо. — Это медицинское заключение. По-хорошему я должна полностью отстранить тебя от работы… так что скажи «спасибо», что оставляю тебе возможность приносить хоть какую-то пользу!              — Спасибо, — буркнул Чинк, потирая переносицу.              — Подумай о плюсах, малой, — прохрипела Катрин. — Нам с лягушатником так будет поспокойнее. Да и Люси тоже. Отпуск сможешь взять в любой момент…              — Да… действительно, — пробурчал Чинк. — И всего-то ценой того, что буду не приносить реальную пользу, а протирать штаны без толку.              — Протирать штаны без толку ты будешь, если я отстраню тебя от работы, — с ноткой угрозы произнесла Софи. — Ну, так каков будет твой ответ?              — Есть перейти в аналитический отдел, — Чинк отдал честь.              Софи улыбнулась:              — Ну, вот и договорились. Надеюсь, тебя немного утешит, что стажёр Хорнбуш переходит вместе с тобой.              — А её за какие грехи? — спросил Чинк.              Софи, поморщившись, раздражённо сказала:              — Чинк, кончай паясничать. Правило следкома: если куратор меняет отдел, стажёр переходит вместе с ним.              — Ясно, — буркнул Чинк. — Доктор, сколько мне тут лежать?              Доктор, почесав карандашом в затылке, что-то прикинул в уме и ответил:              — Не менее двух недель, капитан Арно.              — Две недели… — Чинк прикрыл глаза и сдавленно чертыхнулся.              — Мы будем навещать тебя, малой, — прохрипела Катрин. — В смысле мы с Никой. У неё ж каникулы… а я на пенсии. Тебе всяко не так одиноко будет.              — Спасибо, — с чувством кивнул Чинк.              — Я тоже постараюсь выбраться, — кивнула Софи. — Хотя бы разок. Да, и вот ещё что, Чинк. По факту выздоровления тебе будет предоставлены ещё две недели отпуска. В конце концов, ты всё же поймал Гребня… пусть даже и наломал перед этим дров. Кроме того, ты получаешь повышение до майора.              Чинк замер.              — Софи, это… большая честь, конечно, но…              — Чинк, — мягко произнесла Софи, подняв руку, — ты не просто поймал «крысу». Твоё расследование вернуло целому району надежду на какое-никакое, а стабильное завтра. Вернее, расследование ваше со стажёром Хорнбуш… Она получит повышение до лейтенанта и полноценно вступит в офицерский состав следственного комитета. Думаю, это вполне заслуженно.              — А кто станет новым районным детективом Виноградного Района? — спросил Чинк, уцепившись за слабую надежду.              — Майор Голдо. Он прижмёт бандитов к ногтю. Теперь, когда Гребень за решёткой, это будет сильно проще.              Надежда рассыпалась в прах.              — Но есть и хорошая для тебя новость, — продолжила Софи. — Поскольку ты явно перерос свою должность, Чинк, я назначаю тебя помощником майора Голдо. Лейтенант Хорнбуш останется у тебя на подхвате. Будет, как и прежде, искать информацию. Твоя задача сводится к аналитической работе.              Чинк кивнул.              — Ладно, — доктор сунул карандаш за ухо, — раненому нужен прежде всего отдых. Давайте-ка все… оставьте его. Тем более, скоро обед.              — Передачи хоть разрешены? — спросила Катрин, уже выходя из палаты.              — Разрешены, — кивнул доктор.       

Прошло две недели

             Чинк вышел из больницы. Солнце слепило глаза, и он прищурился. Похлопал себя по карманам плаща в поисках сигарет и скривился — единственную пачку импортного «Пустынника» украли. Видимо, санитары. Мелкое воровство было постоянной проблемой. Хорошо, что бумажник и телефон остались целы… Да и то, наверное, потому, что все знали: связываться с легендарным капитаном — себе дороже.              Дойдя до автобусной остановки, Чинк сел на автобус до вокзала. Ближайшая электричка до Медовой Долины подвернулась уже через десять минут, так что и ждать долго не пришлось. Но и в электричке Чинк не мог спокойно усидеть на месте. Если раньше ему не давали покоя мысли о Гребне, то сейчас он думал об Оливии. И о их расставании.              Правильно ли он поступил? Да, он теперь майор, Оливия — лейтенант… между ними по-прежнему три шеврона и семь лет разницы… да и непонятно, примет ли Александр новую маму… да и Лидию никто не отменял… Но чёрт возьми! — глупо отрицать, что он влюбился, как семиклассник! Совместная работа сближает сильнее, чем что-либо ещё… особенно если она сопряжена с опасностью…              Часть проблем решаема. В конце концов, что с того, что он старше и выше по званию? Куда важнее, что у него есть сын и бывшая жена, которая так легко с ним не расстанется…              С такими мрачными мыслями Чинк подъехал к своей станции. Вышел на платформу, купил в ближайшем ларьке пачку сигарет, затянулся. Дальше пошёл, жуя фильтр сигареты и продолжая размышлять о ситуации и своих отношениях с Оливией. Погружённый в тяжёлые размышления, не заметил, как дошёл до своего дома. Постучался. С той стороны двери раздались по-старчески шаркающие шаги.              — Кто? — прохрипело сопрано.              — Старший детектив…              Договорить Чинк не успел — дверь открылась.              — Паясничать не надоело? — спросила с широкой улыбкой Катрин.              — Нет, — устало улыбнулся в ответ Чинк. — Впрочем, я уже не старший детектив Медового Района…              — Сколько помню, ты не сильно расстраивался по этому поводу, малой. Заходи.              За столом в кухне сидела Элен, при появлении племянника поднявшая приветственным жестом чашку кофе. Встала, опираясь на трость, прошла несколько шагов навстречу. Чинк, глядя на её ноги с трясущимися поджилками, нервно закусил губу. Пожал протянутую руку, вполголоса спросил:              — Как идёт восстановление?              — Как видишь, ходить уже могу, — в тон ответила Элен. — Пока недалеко, но могу.              — Ну и отлично, — выдохнул Чинк.              — Да… не то слово, — кивнула Элен. — Спасибо, Чинки.              — Тётя Элен, довольно меня смущать, право слово! — раздражённо бросил Чинк, пряча за раздражением смущение. — Я мог Вам помочь, так что я должен был сделать?..              — Мне много кто мог помочь. Даже Нинка. Но она предпочла сделать вид, что ничего не происходит.              Чинк закатил глаза. Катрин, всё это время делавшая вид, что варила новую порцию кофе, со стуком переставила на стол турку. Элен вернулась за стол.              — Не поможешь мне с праздничным ужином? — спросила Катрин, передавая сыну чашку кофе.              — Не вопрос, — кивнул Чинк. — А что празднуем?              — Твою выписку, капитан Очевидность, — хмыкнула Элен. — И повышение.              Чинку стоило немалых усилий не хлопнуть себя по лбу.              Вечером состоялся торжественный ужин, за которым собралась вся семья. Чинк сидел во главе стола, мрачный, как туча; время от времени, когда кто-нибудь вставал и произносил в честь его выписки и повышения тост, он выдавливал на лицо слабое подобие улыбки. Элен смотрела на племянника глазами, полными любви. Вероника сидела слева от двоюродного брата, расспрашивала его о работе.              — Чинк, а это правда, что ты занимаешься оперативной работой?              — Занимался, — мрачно ответил Чинк.              — А что случилось? — испуганно спросила Вероника.              — Ранили на задании. Теперь бумажки перебирать буду. Но зато по Виноградному Району.              — То есть ты будешь реже приезжать? — расстроилась Вероника.              — Скорее чаще, — пробурчал Чинк. — Аналитическому отделу отпуск дают чаще, чем оперативно-розыскному.              — Видь плюсы, малой, — хрипло усмехнулась Катрин. — Больше времени на сына появится…              — А Александр-то тут причём? — хмуро спросил Чинк.              — Да пг’итом, — вмешался Габриэл, нервно кусая ус. — Пока ты в больнице лежал, к нам ог’ганы опеки пг’иезжали. Лидия твоя совсем сыном пег’естала заниматься… Дошло до того, что с готовностью подписала пег’едачу г’одительских пг’ав тебе.              — А что случилось? — настороженно спросил Чинк.              — Кг’изис сг’еднего возг’аста у неё случился, — неодобрительно пояснил Габриэл. — Пьянки, гулянки, мужчинки… Не удег’жалась, в общем.              — Чёрт… — чертыхнулся Чинк. — Этого ещё не хватало…              — Ты не рад, малой? — иронически усмехнулась Катрин. — Мне казалось, что ты…              — Где Александр? — выпалил Чинк.              — Спит на втог’ом этаже. Он сильно пег’еволновался за последние дни, — пояснил Габриэл. — О, только помяни…              В дверях кухни появился Александр в детской пижаме. Чинк вышел из-за стола, подошёл к сыну, присел на корточки:              — Не спится?              — Папа… — Александр шмыгнул носом. — Ты приехал… Я… мне было так страшно…              — Приехал, — кивнул Чинк. — Теперь всё будет в порядке. Всё страшное позади. Пойдём переоденемся к ужину.              Чинк вернулся в кухню с сыном через несколько минут. Александр был уже в дневной одежде. Передав его с рук на руки Веронике (Вероника посадила племянника на колени), Чинк подошёл к матери, шепнул:              — Скоро приеду. Надо… кое-что сделать.              — Дела амурные? — иронично спросила Катрин.              Чинк закашлялся.              — Откуда?.. — выдавил.              — У тебя это на лице написано, малой. Езжай, я прикрою.              Чинк вышел из дома, сел в машину и долго сидел за рулём, постукивая по нему пальцами. Стоит ли так поступать? С одной стороны, он уже дал ей от ворот поворот, и она явно могла найти кого-то ещё… За месяц? Вряд ли. Кроме того… Часть проблем уже решилась, и что мешает им быть вместе? Ничего. Стало быть, имеет смысл хотя бы попробовать…              Решившись, Чинк поехал по северному шоссе. Когда проезжал шестой километровый столбик, его сердце болезненно сжалось — здесь он сцепился с Гребнем… и эта схватка могла стать роковой. Не стала лишь чудом. Но и теперь… При одной мысли о бумажной работе у Чинка начинало неприятно сосать под ложечкой. Он с детства ненавидел сидеть на месте.              Дорога до Пшеничных Холмов заняла меньше получаса. Припарковавшись возле станции, Чинк дошёл до отделения полиции, где узнал адрес Оливии. Через десять минут он уже стоял на крыльце её дома, набираясь решимости, чтобы постучаться. Выдохнув, Чинк постучал в дверь, отошёл на полшага. Дверь открылась; на крыльце появился пожилой белка в потрёпанных джинсах, перехваченных старым ремнём, и домашней футболке. Окинув Чинка тяжёлым взглядом глаз цвета «маренго», белка хмуро спросил:              — Вы к кому?              — Майор Арно, следственный комитет. Могу видеть Оливию Хорнбуш?              — А с чего вдруг такая заинтересованность? — прищуренный взгляд стал ещё более подозрительным.              Чинк, медленно выдохнув через нос, ровно сказал:              — Ей велели кое-что передать.              — И с каких это пор по мелким поручениям стали бегать майоры?              Чинк уже начинал раздражаться, но говорил по-прежнему спокойно:              — Лейтенант Хорнбуш — мой стажёр.              — Пап, где ты там застрял? — за спиной белки появилась Оливия. Увидев Чинка, она просияла: — Капитан?!              — Уже майор, — поправил Чинк. — Мне нужно поговорить с Вами.              Отец Оливии, посмотрев на Чинка прищуренным взглядом, ушёл в дом.              — О чём Вы хотели поговорить, ка… майор? — спросила Оливия.              — Нас переводят в аналитический отдел по Виноградному Району, — начал издалека Чинк, поправляя китель.              — В самом деле? — Оливия опустила глаза в землю. — За то, что Гребня упустили?              — Не упустили. Я его всё-таки выследил. За то и повысили. Вас тоже — до лейтенанта.              Оливия просияла.              — Перевод, возможно, временный, по ранению. Есть шанс, что вернёмся в оперативно-следственный отдел.              Повисла непродолжительная пауза.              — Спасибо, майор, — наконец сказала Оливия. — Но… это ведь не всё, зачем Вы приехали?              — Не всё, — признался Чинк. — Я… я…              — Передумали насчёт моего предложения? — Оливия улыбнулась одними глазами. — Женщину невозможно обмануть в вопросах любви, майор.              Чинк сорвал фуражку и начал беспощадно терзать её руками. Оливия поняла значение этого жеста. Широко улыбнувшись, она шагнула вперёд, попыталась клюнуть Чинка в щёку, но Чинк мягко удержал её.              — Не надо, — флегматично сказал. — Нам пока следует повстречаться друг с другом. Узнать друг друга получше. Не говоря уже о том, что у меня есть сын… и я не уверен, примет ли он сходу новую маму.              Оливия загадочно улыбнулась:              — Я выполню любой Ваш приказ, майор… даже такой.              — Ну и отлично, — усмехнулся Чинк. — В таком случае, прощаемся.