Старые обиды

      На железнодорожном вокзале Виноградного Ущелья стояли обычная для него шум и сутолока. Чинк сидел нога на ногу и мрачно размышлял о чём-то своём. Оливия ходила взад-вперёд, помахивая хвостом, и думала, как утешить своего куратора. Наконец сев рядом, она осторожно завела разговор:              — Капитан, не стоит так отчаиваться. В конце концов, мы ведь загнали Гребня в угол…              — Ага. И упустили, — буркнул Чинк. — Это фиаско столетия, стажёр. Думаете, почему нас отстранили от работы?              — Догадываюсь. Но разве это так плохо? Может…              — Не надо меня успокаивать, стажёр. Мы провалились по всем статьям.              — Да… провалились, — кисло согласилась Оливия.              — А раз так… — Чинк сплюнул в ладонь. — Да что тут говорить…              Неловкую паузу нарушила Оливия:              — Моя электричка подходит через семь минут. Пора на платформу.              — Удачи с родителями, — Чинк сухо пожал стажёрке руку.              — Да они-то поймут… — Оливия криво усмехнулась. — Тем более, меня не уволили, а в отпуск отправили… пусть и принудительно.              — Всё же удача не помешает. Нам обоим.              — Это правда. Капитан… — Оливия вздохнула, прикрыла глаза и скороговоркой выпалила: — Сейчас можно уже ничего не скрывать, думаю. Капитан, я была влюблена в Вас с первого дня нашей встречи. И сейчас, когда мы вдвоём влипли в одну и ту же за… неприятность, мы… то есть я… понимаете, капитан…              Чинк, грустно усмехнувшись, ответил:              — Стажёр, это самое топорное признание в любви, которое я слышал в своей жизни. А стало быть, самое искреннее.              Оливия несмело улыбнулась.              — Но я, к большому сожалению, не могу ответить на него взаимностью. По многим причинам. Начиная с того, что между нами семь лет и несколько званий разницы и заканчивая тем, что у меня недавно был тяжёлый развод.              Белочка, улыбнувшись шире, развела руками:              — Ну, на «нет» и суда нет, капитан. Я пойду? А то на электричку опоздаю.              — Идите, стажёр.              Оливия исчезла за тяжёлой деревянной дверью. Чинк остался наедине со своими мыслями. До электрички до Медовой Долины оставалось ещё минут сорок. Задумавшись, Чинк не заметил, как погрузился в воспоминания о детстве. А вернее — в воспоминание, идеально подходящее под настроение. О своём первом по-настоящему серьёзном косяке.              Люси подходила к дому в превосходном настроении. Уставшей, но в прекрасном настроении. Работа в ателье была тяжёлой, но любимой, да и впереди светило повышение зарплаты. Возможно, скоро они будут жить немного побогаче… Да и частная практика приносит неплохую денежку. Осталось только нашить на камзолы перья и сдать их заказчику.              Открыв дверь своим ключом, Люси вошла и замерла в дверях. По гостиной бегали друг за другом Фил, Белла и Чинк в индейских костюмах. Костюмах… из странно знакомых перьев…              Только не говорите, что…              — Чинк! — резко высказала Люси. — Где ты взял перья?!              Вопрос словно оглушил всю троицу. Белла, Фил и Чинк замерли в позах, в которых их застал голос Люси, и это усилило подозрения. Подойдя ближе, белка осмотрела костюм племянника.              — Только не говори, что в моей комнате… — нехорошим свистящим шёпотом произнесла она.              — В твоей… — пробормотал Чинк. — А что? Это было… что-то важное, да?              — Я сколько раз говорила — нельзя брать мои рабочие материалы?! — взорвалась Люси. — Мне эти перья надо было нашить на камзолы, которые сегодня сдавать!              Чинк пошёл красными и белыми пятнами, так, что можно было подумать, что он страдает от лихорадки. Красными — от стыда и осознания, что он страшно подставил тётю, белыми — от страха. Тётя Люси была обычно мягкой, но, когда надо, она умела быть строгой.              — Фил, Белла — по домам, — отрывисто велела Люси. — И помните, Юджин и Арнольд узнают о произошедшем…              Сняв костюмы, Фил и Белла уныло поплелись на выход. Закрыв за ними дверь, Люси повернулась к племяннику. Уперев руки в бока, притопывая левой ногой, хмуро спросила:              — Чинк, ответь мне на один вопрос.              — Угу, — пробормотал Чинк, с трудом восстанавливая нормальный цвет лица.              — Скажи, как мне тебя наказывать, чтобы ты наконец начал меня слушаться?! — выпалила белка.              Чинк испуганно прижал ушки. Он помнил, что обычно происходит после этих слов тёти — такой разнос, который он помнит неделями.              — Марш к себе, рецидивист! — махнула рукой Люси. — Потом с тобой разберусь!              Виновато сопя, Чинк протопал мимо Люси, поднялся в свою комнату. Сел у окна. На душе у него было пусто и грустно. Тётя не посадила его под домашний арест, не поставила в угол, не оставила без сладкого или без орешков. Но понимание того, как он, Чинк, подвёл тётю, было хуже любого наказания. Через полчаса, когда Чинк уже накрутил себя до состояния «паника начнётся через три… два… один», дверь комнаты приоткрылась.              — Чинк, подойди ко мне.              Голос Люси был каким угодно, но только не жёстким и не строгим. Чинк сел рядом с тётей на кровати, стараясь не думать о том, что же его ждёт.              — Чинк, — Люси погладила племянника по голове, — я звонила заказчику, он согласен немного подождать. Всё будет хорошо. Просто в следующий раз не бери материалы без разрешения, договорились?              Чинк покивал.              — Ну и хорошо, — Люси снова погладила бельчонка по затылку и улыбнулась.              — И ты меня даже не накажешь? — недоверчиво спросил Чинк.              Улыбка на лице Люси завяла:              — Этого я не говорила.              Чинк сник.              — И что? — пробурчал. — Я под домашним арестом, да?              К его немалому удивлению, Люси покачала головой:              — Нет… Это было бы слишком просто.              Второй раз Чинк удивился куда сильнее — Люси достала из кармана домашних штанов деревянную щётку из вишни. Потеряв осторожность, он спросил:              — Ты меня причесать собираешься?              — Нет, — покачала головой Люси. — Скоро тебе будет не до шуток. Мне не хочется этого делать, но ты очень сильно подвёл меня, Чинк. Мы могли потерять много денег, и — что ещё важнее — потерять репутацию. Я хочу, чтобы ты раз и навсегда запомнил — нельзя трогать мои рабочие материалы… а лучше — вообще заходить в мою комнату без разрешения.              Чинк грустно улыбнулся своим мыслям. Как говорил когда-то Ален, его двоюродный дядя по материнской линии, «даже то, как мамка тебя порола, будешь вспоминать с ностальгией». В чём-то он действительно был прав. Хотя особой ностальгии по методам воспитания тёти Люси (как их окрестила Вероника, система «ЩУП» — «Щётка, Угол и Подзатыльник») — да и матери до какого-то момента — Чинк не испытывал, но по детству в целом — ещё как.              «Внимание! До отправления электропоезда №201 рейсом «Виноградное Ущелье — Медовая Долина» остаётся пять минут. Электропоезд отправляется с платформы №1, пути №1». Чинк тяжело поднялся, взял чемодан и пошёл на платформу.              В дороге Чинк думал о сложившейся ситуации и об Оливии. Глупо скрывать, глупо бежать от себя — совместная работа их сблизила, сблизила быстрее и надёжнее, чем что-либо ещё. Да, он вынужден был отказаться от дальнейшего романтического знакомства… в основном из-за сына. Готов ли он принять новую маму? Да и сама Оливия — готова ли она воспитывать чужого сына?              Сложившаяся ситуация виделась ничуть не в лучшем свете. Чинк понимал, что Софи просто-напросто убрала проштрафившихся детектива и стажёра. Майор Голдо, старый филин, был известной грозой бандитов. И, несомненно, справился бы с ситуацией гораздо лучше Чинка. Чинк понимал: после того, как он упустил Гребня, его дай Бог на старом месте оставят. А о повышении можно забыть — и, скорее всего, навсегда.              С такими мрачными мыслями Чинк вышел на своей станции, Медовой Долине. К его немалому удивлению, на вокзальной площади его встречала Катрин, держащая за руку внука. Второй рукой она тяжело опиралась на трость.              — Привет, мам, — буркнул Чинк, подходя к матери. Потрепал сына по голове. — Здравствуй, Александр.              — Так… — медленно произнесла Катрин. — Что случилось, малой?              — Меня отстранили от работы, — буркнул Чинк, потирая переносицу. — Упустил особо опасного.              — Вот как? — Катрин выгнула брови. — И остался цел? Не подумай, малой, я рада, но… как он сбежал?              — Ослепил меня световым патроном, вырубил стажёра и сбежал. А почему интересуешься? — с подозрением спросил Чинк.              Катрин хрипло усмехнулась:              — Да… измельчали бандиты с годами. В моё время была бы знатная перестрелка на всём, чем можно, с погонями на автомобилях с ОМОНом и…              — Очень смешно! — перебил её вспыхнувший Чинк. — У меня пятно на репутации, а тебе лишь бы посмеяться…              — Попав в идиотскую ситуацию, ржи над собой громче всех, малой. Я думала, ты усвоил этот урок. Ладно, поехали домой, — Катрин смахнула с плеча сына незаметную пылинку. — Тебя все заждались.              — Папа, а почему бабушка называет тебя «малой»? — спросил Александр, пока они шли к остановке автобуса.              — Потому что бабушка в молодости была… — Чинк запнулся. Как объяснить ребёнку, что его горячо любимая бабушка в юности была бандиткой? — Потому что у неё была очень сложная жизнь. И ей теперь так привычнее.              — Да прямо говори, малой, — усмехнулась Катрин. — Мне пришлось свести очень много наколок.              — Мама! — укоризненно шикнул Чинк.              — А что это значит? — недоумевающе спросил Александр.              — Неважно, — ответил Чинк, снова потрепав сына по голове и метнув на мать уничтожающий взгляд.       

***

             Несколько недель в Медовой Долине прошли для Чинка словно в тумане. Последних бандитов выловили довольно быстро, и делать стало совершенно нечего. А для легендарного детектива не было ничего хуже безделья. Вероника, обрадовавшаяся приезду брата, каждый вечер расспрашивала его о работе, и от каждого такого разговора становилось ещё тошнее. Из областного следкома приходили новости о поисках. Гребень оставался неуловим.              Во время одного из таких бесконечных вечеров Чинк помогал матери на кухне. Пока Катрин резала овощи на салат, Чинк механически помешивал картошку на сковородке. Голова его была занята Гребнем.              Впервые в жизни Чинк почувствовал настоящую ненависть. Но не к беглецу — к себе. Надо ж было так оплошать! Побег Гребня вполне может поставить точку в его карьере… Ну или многоточие… Не суть важно! Руководить ему до пенсии Медовым Районом… Лучше уж полная отставка! Уж куда приткнуться, он найдёт… Если бы не сын…              — Малой, ты уже недели три ходишь с таким видом, будто тебя вздёрнуть должны, — Катрин отложила нож. — Что случилось-то?              — Гребень, — выплюнул Чинк.              — Всё ещё расстраиваешься? — вздохнула Катрин. — Пойми уже наконец… «Шит хэппенс», и с этим ничего не поделаешь. Тем более, ты поставил жизнь стажёра выше своей карьеры, насколько я знаю.              — Да, — буркнул Чинк.              — Ну и радуйся этому! Мало кто из детективов областного следкома поступил бы так же, малой. В основном так работают прожжённые ублюдки. И я рада тому, что хоть ты не такой. Значит, мы с лягушатником и мелкой тебя воспитали правильно…              — Да уж… — криво усмехнулся Чинк.              — Да помню, малой, помню, что мы появились в твоей жизни поздно, — Катрин грустно улыбнулась. — И поверь, мне жаль.              — Забей.              За ужином собралась вся семья, за исключением Габриэла — он зашивался в администрации, и на ужин опаздывал. Катрин включила новости. От прозвучавших слов у Чинка кусок встал поперёк горла: «Сбежавший от агентов областного следкома Филипп Гребень по непроверенным данным может скрываться неподалёку от Медовой Долины. Накануне он был замечен в северном пригороде».              — Чтоб его! — выругалась Катрин. — Впору вызывать кавалерию…              — Его поймают, — уверенно возразила Люси. — Его ведь ищет ещё и полиция. Верно, Чинк?              — Да… конечно, тётя Люси, — Чинк кивнул, проглотив ком в горле.              Вот и шанс искупить вину перед следкомом… Только бы никто не узнал…              Не заснуть ночью было несложно — Чинк и так не уснул бы. Уж слишком велико было охватившее его возбуждение от одной мысли, что скоро он, возможно, сможет поймать Гребня и предать его в руки правосудия. Сложнее было изображать спящего. Наконец, когда на его наручных часах высветилось «2:00», Чинк осторожно выбрался из-под одеяла. Оделся в униформу, взял свой табельный револьвер, зарядил полный барабан. Аккуратно заправил кровать. Подошёл к столу, написал короткую записку: «Мама, я знаю, что ты никогда не простишь мне такого шага, но я иду по следам Гребня. У меня нет другого выхода. Я должен восстановить своё доброе имя. Если я не вернусь, расскажи Александру, что его папа погиб, защищая его спокойное будущее. Чинк». Спустившись вниз, Чинк оставил записку на кухонном столе и вышел через парадную дверь. Через полминуты взревел двигатель машины.              Доехав до северного пригорода, Чинк поехал по шоссе, ведущему на север, напряжённо вглядываясь в ночную мглу. Наконец свет фар выловил идущую по обочине фигуру, завёрнутую в полиэтиленовый плащ. Чинк выжал газ, рванул вперёд, включая аварийку. Выставив машину так, чтобы загородить неизвестному дорогу, он выскочил из машины, выхватывая револьвер. Всмотрелся в лицо прохожего и выдохнул:              — Гребень!!!              — А… — Филипп презрительно усмехнулся — он узнал противника, и тот показался ему ничуть не опасным. — Встречались, кажется?              — Руки вверх! — выкрикнул Чинк, вскидывая револьвер. — Ты задержан! И…              — Непрофессионально, — заметил Гребень, медленно поднимая руки. — Слишком много шума. Оперативно — значит тихо. Я думал, сова тебя хотя бы этому научила… и научила не выезжать на задержание одного.              Резкое движение — и в руке Гребня тоже появился револьвер. Чинк кинулся на Филиппа. Грохнул выстрел; Чинк ударил лиса рукоятью своего револьвера в висок. Почувствовал, как что-то обожгло его чуть ниже груди. Ранен. Зажимая рану рукой, Чинк подтащился к машине. Убрал в кобуру револьвер, подтянул к лицу микрофон и, набрав волну следкома, прохрипел:              — Докладывает капитан Арно. На шестом километре северного шоссе от Медовой Долины был задержан Филипп Гребень. Срочно требуется подкрепление… и медик. Я ранен.              Доложившись, Чинк открыл багажник машины, достал бинт и наскоро перебинтовал рану. Достать пулю в полевых условиях не представлялось возможным.              Через десять минут прямо на шоссе приземлился вертолёт областного следкома, из которого на шоссе вышла Софи в сопровождении майора Голдо и нескольких офицеров. За ними шли несколько солдат ОМОНа и полевой медик. Оглушённого Филиппа Гребня подняли с земли, сковали руки наручниками и занесли в вертолёт. Пока полевой медик промывал рану, доставал из неё пулю и зашивал её, а Чинк, подпоенный щедрой дозой водки, сдавленно матерился сквозь зубы от боли, Софи, расхаживающая взад-вперёд, мрачно выговаривала:              — Я рада, конечно, Чинк, что ты задержал Гребня… Зачем его занесло в Медовую Долину, установит следствие. Но ты рисковал. Сильно рисковал. И…              — Капитана следует доставить в больницу, — отчитался полевой медик, поднимая голову. — Рана серьёзная. Я сделал всё, что мог, но в полевых условиях полностью вылечить её невозможно.              — Хорошо, — Софи кивнула. — То есть… Наш разговор продолжится, когда позволит доктор. Идти можешь, Чинк?              Чинк уверенно кивнул. Софи протянула ему руку, помогла встать и подняться на борт вертолёта.              — С парашютом прыгать умеешь? — спросила. — Шучу, не смотри на меня так… Доставлю тебя в следком, оттуда на «скорой» поедешь в больницу. Это допустимо?              — Время терять нежелательно, поэтому «скорую» лучше вызвать заранее, — порекомендовал полевой медик.              Прямо с борта вертолёта Софи набрала номер «скорой», и на земле Чинка встретил целый медицинский десант. От здания следкома его повезли в больницу Мегаполис Администрация №1. В пути Чинк потерял сознание…