۝ АHГEЛ MOEЙ ПEЧАЛИ

      Наверное, это был сон. Волшебный и прекрасный. Конечно, это сон. В жизни ведь так не бывает. Люди не ангелы. А жизнь – дерьмо. Минхо харкал кровью, лежа на холодной мокрой плитке школьного туалета. — Хватит притворяться, пидор. Вставай. Ты оглох? Высокий красивый парень сидел на подоконнике и смотрел на Минхо с презрением. Ооо. Это было самое чистое и искреннее презрение из всех возможных. Минхо поднял глаза и встретился взглядом с парнем. Да. Это определенно был сон. Минхо влюбился с первого взгляда. Ровно три года назад. Когда перевёлся в старшую школу. В первый день учёбы 14-летний подросток пришел в класс и увидел его. Ангела с прозрачными глазами. Таких людей не бывает на свете. Лишь ангел может быть так прекрасен и добр. Он улыбался Минхо и протягивал ему руку. — Привет, моё имя Хван Хенджин. А твое? — Ли Минхо. Минхо пожал протянутую теплую ладонь и ощутил, как подрагивают пальцы парня. Длинные, бледные, красивые пальцы художника. Удар ногой в живот привел Минхо в чувство и вырвал из плена сладких воспоминаний. — Он снова залипает на тебя, Джинни, — хохотнул невысокий широкоплечий парень, местный громила Со Чанбин. — Бесполезный кусок дерьма. Чанбин сплюнул на пол, намеренно попав в Минхо. Хенджин вздохнул и закатил глаза. Парень сполз с подоконника и перекинул через плечо школьную сумку. Он медленно, грациозно приблизился к свернувшемуся клубочком на полу Минхо. — Я тебе говорил не пялиться на меня, грязный педик?       Холодный голос Хенджина вызывал стаю мурашек. Минхо хотелось плакать от отчаяния. Он и сам не хотел, чтобы кто-то подобный Хенджину так сильно нравился ему. Хван Хенджин – редкостный мудак. Его отец – директор крупного автоконцерна. Парень избалованный мажор, красивый, как бог, и очень богатый. Вся школа сохнет по нему. Хенджин – самый популярный парень в школе и встречается с Джин Ким, как водится, самой популярной девушкой. Её отец – владелец мультимедийного конгломерата @GreatHit, фабрики по производству айдолов и актеров, которым так мечтал стать Хенджин. И непременно станет с такой внешностью и такими связями. Кто-то вроде Ли Минхо никогда не сможет стать другом такому, как Хенджин. Они из разных миров. Им никогда не пересечься. Где-то далеко, словно на границе сознания, Минхо услышал, как звенит звонок. — Может, пойдём уже в класс? — Чанбин размял шею и взглянул на Хенджина. — Да, идём, — промурлыкал Хенджин. У Минхо вновь скрутило живот от звуков этого сладкого голоса. — А ты, — Хенджин пнул Минхо носком ботика. — Ещё раз на меня посмотришь как-то не так, я тебя убью. Я тебя сто раз предупреждал. Держи свой член в штанах и не смей пускать на меня слюни, ублюдок. Хенджин вытер ногу о пиджак Минхо и усмехнулся. После чего спокойно развернулся и вышел из туалета. Его свита, состоящая из качков и мажоров, которые повсюду таскались за ним, двинулась следом. Минхо был никому не интересен. Как только Хенджин уставал от издевательств над парнем, остальные тут же переставали обращать на него внимание. Так, словно Минхо не существовало.       Они ушли, а Минхо перевернулся на спину и лежал, глядя в потолок. У него было разбито лицо, из носа шла кровь. Он был весь в грязи и порядком избит. У Чанбина всё же тяжелая рука. Ему ужасно хотелось плакать. Но не от обиды, а от злости. На самого себя. Три года назад Минхо по глупости признался Хенджину, что влюбился в него с первого взгляда. Он не ожидал, что каким-то образом об этом узнает вся школа, и Хенджин его возненавидит. После того дня над Минхо не издевался только ленивый. Все его шпыняли и обзывали. Но сильнее всех над ним издевался сам Хенджин. Все уже давно забыли эту старую историю. Тем более, что в школе уже было несколько официальных парочек парней, встречавшихся друг с другом. Их родители были богаты и влиятельны. Никто не смел их обижать и задирать. Если бы Хенджин не доставал Минхо при каждом удобном случае, уже никто бы и не вспомнил о том, что случилось аж три года тому назад. Однако Хенджин почему-то забывать не хотел. Каждый раз, когда Минхо смотрел на парня, тот вскипал от ярости. Минхо изо всех сил старался не пересекаться с Хенджином. Не смотреть ему в глаза. Не заговаривать с ним. Но они учились в одном классе. Это было просто невозможно. Так или иначе, они постоянно сталкивались. Но хуже всего было то, что Хенджин нравился Минхо. По-настоящему. Сильно. Безумно. С каждым годом Хенджин становился только красивее. Его тело, волосы, глаза, кожа, губы… Минхо не мог оторваться иногда, когда смотрел, как Хенджин что-то говорит. Его губы двигались при улыбке, смехе или простом разговоре. И это всегда было красиво. Волшебно. Даже когда Хенджин кривил рот в усмешке и обзывал Минхо последними словами, наклоняясь к его лицу. Плевал в него и бил. Минхо ощущал лишь дикое возбуждение и стыд. Он хотел бы приказать своему телу не реагировать подобным образом. Но не мог. Всё было бесполезно. Он хотел Хенджина так сильно, что не управлял собой.       Морщась от боли, Минхо медленно встал и собрал свои вещи в разодранную сумку, валявшуюся тут же. Надо было опять пришивать ручку. Она уже держалась на соплях. У Минхо никого не было, кроме бабушки. Его родители умерли, и они с бабушкой Ли жили в их старом доме на окраине района. Денег у них, естественно, не было. Минхо учился в этой школе только потому, что отец оплатил его обучение до самого выпускного класса. Когда родители были живы, Минхо жил в достатке и не знал горя. Но вскоре после перевода в старшую школу родители Минхо погибли. В их семейный минивэн въехала фура на трассе в Инчхон. Они возвращались домой из аэропорта после долгого перелета. Оба погибли на месте. И с тех пор Минхо остался на попечении бабушки. Старой и немощной женщины, которой самой нужна была помощь. И Минхо помогал. Он хорошо учился. А после школы подрабатывал. Ночью он часто делал школьные задания и повторял материал. Он хотел поступить в университет. Но одних знаний ему всё равно не хватило бы. Нужны были деньги. А их не было.       Минхо посмотрел в зеркало на свое бледное лицо, испачканное кровью. Его черные миндалевидные глаза были красивыми и грустными. Раньше он не задумывался о собственной внешности. Мама говорила ему, что он красивый. А Хенджин плевал ему в лицо и говорил, что он урод. И Минхо ему верил. Такой урод, как он, не может рассчитывать на внимание такого красивого человека, как Хенджин. Презрение – это всё, на что может рассчитывать Минхо. И он его получает с избытком. Он умылся холодной водой и немного привел себя в порядок. Убрал волосы со лба, поправил испачканную одежду. Надо было идти в класс. Занятия уже начались. Пропускать было нельзя. Ему нужно хорошо окончить школу. Чтобы его оценки были приличными. Возможно, ему удастся куда-то поступить. Это его выпускной класс. Через несколько недель экзамены. Это лето будет последним, когда он учится с Хенджином в одной школе. Очень скоро жизнь разведёт их навсегда, и они никогда больше не увидятся. Минхо лишь должен дождаться этого момента и избавиться от наваждения, имя которому Хван Хенджин.

***

— Минхо, ты снова опоздал? Учитель Пак смотрел на парня сочувствующим взглядом. Пак Тэмин был молодым математиком, пришедшим работать в школу сразу после института. Он был всего на шесть лет старше своих учеников. И отлично понимал, что происходит в подростковой среде. — Простите, учитель Пак. Это больше не повторится.       Минхо низко поклонился. Он стоял, глядя в пол и не смея поднять глаза. У окна на предпоследней парте сидел Хенджин и сверлил его взглядом. Хрупкая невысокая фигура Минхо отчего-то всегда привлекала внимание. Взгляд Хенджина цеплялся непреднамеренно. Где бы не появлялся Минхо, он почему-то постоянно мозолил Хенджину глаза. Минхо немного худощав для своего сложения, но этого его не портит. На руках выступают вены, шея жилистая, широкие плечи, крутые бёдра. Хенджин закусил губу. Его прозрачный взгляд пылал. Он следил за Минхо, пока тот шел в самый конец класса и садился за парту, пряча глаза. Красивые, черные, огромные влажные вишни. Которые смотрели из-под непослушной густой челки и вызывали бурю в душе. Хенджин тряхнул волосами и отвернулся. Он ненавидел себя. Но больше всего он ненавидел Ли Минхо. За то, что тот так сильно… — Псс, Хенджин, — Чанбин с задней парты пихнул парня в бок. — Чего тебе? — Хенджин даже не обернулся. Учитель Пак что-то объяснял, но парень не слушал. Математика давалась Хенджину легко. Как и прочие предметы. Он был умный, способный. Его успеваемость была одной из лучших. — Пойдём сегодня к Хану? У него хата свободна. Родители уехали. Зависнем до утра? Может Джин подружек позовёт? Попроси её позвать Рюджин. Пожалуйста. — Хорошо, — пожал плечами Хенджин. Рюджин Сонг – дочь знаменитого спортсмена. Золотого медалиста, выходца из Северной Кореи. Она давно нравится Чанбину. Видимо, потому, что так похожа на своего знаменитого отца. Толкателя ядра. Рюджин могла бы тоже толкнуть что угодно. У них с Чанбином много общего. Ширина плеч, например. Хенджин невольно улыбнулся. Интересно, какие дети получились бы у этой парочки. Такие же мелкие и накачанные. Суровые младенцы.       После школы Минхо шел домой. Там он переодевался и помогал бабушке по хозяйству. У них был небольшой одноэтажный домик на тихой улице в достаточно приличном районе. Содержание дома стоило дорого. Почти все их нехитрые деньги уходили на это. Бабушка часто говорила Минхо, что хочет продать городской дом. Купить внуку квартиру в новостройке, а самой уехать в деревню. Но Минхо знал. Бабушка просто хочет, чтобы ему было легче. Квартира в городе не требует таких затрат на коммунальные услуги. А сама она является для внука обузой. Ей было проще умереть в глуши, чем портить жизнь Минхо и дальше. Но он никогда не согласился бы на это. Бабушка Ли – его единственный живой родственник. Её смерть будет для Минхо трагедией не меньшей, чем смерть родителей.       К девяти часам Минхо садился на старенький мопед, оставшийся от деда, и ехал на работу. Он подрабатывал курьером в службе доставки. Развозил еду из разных ресторанов или собирал покупки в магазинах. Платили мало, но иногда бывали чаевые. Особенно в таких районах, как этот. Минхо медленно ехал мимо роскошных вилл вниз по улице, освещенной ярким неоном. Тут даже пахло иначе. Тишина, красота, пышные розовые кусты и аккуратные газоны. Стекло, бетон, мрамор. Минхо, открыв рот, рассматривал дома богачей и думал о том, чтобы когда-нибудь хотя бы работать в подобном месте. Он бы с удовольствием чистил бассейн или убирал территорию на одной из этих шикарных вилл. Он вёз несколько пицц из известной сети пиццерий, заказ на которые поступил из дома 15ть по этой улице. Минхо остановил мопед. Большой красивый дом в стиле хай-тек стоял на небольшом возвышении. Пятнадцатый. Заказ поступил отсюда. Здесь, по всей видимости, была вечеринка. Лужайка перед домом горела всеми огнями. Двери были распахнуты. Музыка слышалась на весь район. На балконной террасе толпились девушки. Они смеялись, болтая друг с другом. «Девчонки всегда сбиваются в стайки» улыбаясь, подумал Минхо. Он снял с рамы упаковку с пиццами и пошел к дверям. С заднего двора доносился громкий смех и плеск воды. Люди с разбегу прыгали в бассейн и смеялись. Минхо улыбался, как и положено обслуживающему персоналу. Дверь ему открыла Джин Ким, девушка Хенджина. Увидев её, Минхо едва смог удержать улыбку на лице. Значит, и Хенджин где-то поблизости. Хреново. Надо побыстрее слиться, пока до него не докопались. Минхо очень дорожил своей работой. Неприятности ему были совершенно не нужны. — О, привет, Минхо! — громко возвестила Джин, и все разом обернулись на них. — Ты что, работаешь в доставке? Так мило. Ты молодец. Девушка скорчила презрительную моську и жестом показала Минхо следовать за ней. Парень шел под взглядами любопытной молодежи. Он знал многих присутствующих. Они учились вместе. Но были людьми из разных слоев общества. Хенджина Минхо не заметил. Может, удастся не пересечься. Это было бы просто прекрасно. — Поставь тут, — Джин указала на широкую мраморную столешницу в просторной кухне, куда они зашли вдвоем. Минхо кивнул и поставил стопку пицц. Куда было велено. — Сколько? — улыбнулась Джин. Минхо замялся. Он не привык, чтобы платила девушка. Но лучше быстрее рассчитаться и сбежать, пока его никто не увидел. Никто – это конечно же парень Джин. Который точно будет не рад, если сейчас столкнется с… — Джин, детка, ты не видела, куда я кинул полотенце? Минхо поднял глаза, и его сердце остановилось. У стеклянной двери, ведущей из кухни к бассейну, стоял Хенджин. Он только что вышел из воды. Лучи закатного солнца ложились мягким светом на его матовую молочную кожу. Тело Хенджина будто светилось. Он был красив. Но красота – это вовсе не то слово, которое могло быть в принципе применимо к внешности этого человека. Хенджин казался Минхо ангелоподобным, неземным, волшебным. Самым прекрасным созданием Творца. Минхо знал, что нельзя. Что Хенджин опять изобьет его, а Чанбин добавит. Что может пострадать его работа. Вообще может случиться всё что угодно. Но сейчас ему было наплевать. Минхо был бессилен что-либо сделать с собой. Он стоял и смотрел. Пожирал Хенджина глазами. Его тело, лицо, влажные волосы, убранные назад. Дрожащие мягкие губы. Как бы ему хотелось... — Хенджин, перестань!!! Джин тянула парня за руку, вцепившись мертвой хваткой. Минхо лежал на заднем дворе, и опять у него во рту был соленый привкус крови. Его вытащили из дома и избили. Причем Хенджин старался больше всех. Бил Минхо ногами и твердил, что убьет. — Джин, уйди! — Хенджин толкнул девушку так, что та едва не упала. Все замерли. Тяжело дыша, Хенджин пытался взять себя в руки. — Ребята, хватит, — спокойно произнёс Хан Джисон. Невысокий симпатичный шатен. Хозяин дома. Его отец, архитектор, постоянно был в разъездах. Мать Хана везде летала с мужем. Джисон часто бывал предоставлен сам себе. Поэтому его дом был местом постоянных вечеринок. — Рюджин, уведи Джин в дом, — подал голос Чанбин. — Это наши дела. Мы тут сами разберёмся. Невысокая крепкая девица молча кивнула и, подхватив Джин за локоть, потащила её в дом. Девушки ушли. Минхо с тоской взглянул на нежно-зеленую траву газона, испачканную в его алой крови. — Чего ты взъелся на него, Хенджин? — милый паренек с красивым веснушчатым лицом и капризными губками, усмехнувшись, присел на корточки рядом с Минхо. — Эй ты как? Живой? Он смотрел на Минхо теплым ореховым взглядом. — Он меня достал, — Хенджин тер руку. Он так сильно бил Минхо, что сбил костяшки в кровь. Теперь рука ужасно ныла. — А ты-то чего на него запал? — задумчиво протянул паренек с веснушками, обращаясь к Минхо. — Хенджин – мудак. Кому он вообще может нравиться? Хочешь, будем… кхм… общаться? Он протянул Минхо маленькую пухлую ладошку. — Я Феликс. Ничего против геев не имею. Я сам такой. Чанбин, стоявший тут же, фыркнул и пихнул Феликса в плечо. — Хватит! Не трогай его. Феликс выпрямился. Он наклонил голову на бок и сощурил свои красивые ореховые глаза. — В чем дело, Бинни? Только Хенджин может трогать его? Феликс хрипло рассмеялся. Минхо не понимал, что это значит. Но ему показалось, что Хенджин при этих словах вздрогнул. Джисон, ухмыляясь, смотрел на Минхо и облизывал губы. — Не понимаю в чем проблема? Мальчику просто нравится всё красивое. Вот он и палит Хенджина. Глупыш. Ты не смотри на внешность. Смотри на кошелек. Джисон достал деньги из заднего кармана шорт и помахал пачкой перед носом Минхо. — Отсосешь мне, я заплачу столько, сколько ты не получишь в месяц. Все одновременно засмеялись. — За отдельную плату я сниму это на видео, — Чанбин достал телефон и включил камеру. — Хватит, — холодно выплюнул Хенджин. Он взял из рук Хана деньги и кинул в Минхо. — Убирайся отсюда. Пока я тебя не убил. Хенджин развернулся и пошел по лужайке в дом. И, как это обычно случалось, все сразу потеряли интерес к Минхо и оставили его одного лежать на мягкой траве и глотать слезы.       Джисон не обманул. Там было даже больше, чем Минхо зарабатывал в месяц. Парень плакал и собирал деньги, сидя на траве. После чего встал на ноги и побрел к мопеду. Ему так сильно не хотелось брать эти мятые окровавленные бумажки, которые Хенджин кинул в него с таким презрением. Но Минхо не мог не взять. Деньги были ему очень нужны. На них можно было оплатить полгода содержания дома. Быть может, Минхо удастся отложить хоть какие-то копейки на учебу.       Он вернулся домой далеко за полночь. У него было ещё много заказов. Он их развозил до глубокой ночи. Избитый и обессиленный. Люди, глядя на него, не скупились на чаевые. В тот вечер Минхо заработал кругленькую сумму. Он усмехнулся, пересчитывая деньги. Надо же, как легко монетизировать жалость. Минхо вздохнул. Он сидел на крыльце перед домом в темноте и слушал стрекотание сверчков в траве. На улице было тепло. Лишь небольшой ветер нес приятную ночную прохладу. Лицо Минхо горело. У него была разбита губа. Он ободрал щеку. Но всё это было ничем по сравнению с болью в душе. Его сердце ныло. Никак не желая смириться с реальностью. Прекрасный ангел стоял перед глазами, стоило лишь прикрыть пылающие веки. Минхо часто видел сны, в которых Хенджин касается его ласково и нежно. Улыбается ему и целует. В этих сладких волшебных снах Минхо безраздельно владел своим ангелом и любил его так, как никто и никогда бы его не полюбил. Ибо сердце Минхо было необъятно и безбрежно, как море. Минхо сглотнул. Когда он уже начнёт жить реальностью? А не барахтаться в своих влажных мечтах. Из кустов вышла соседская кошка. Она потянулась, выгибая спину, и подошла к Минхо. Потерлась о его ноги и упала, подставляя пушистый животик. Минхо улыбнулся и погладил мягкую шерстку. Кошка шумно урчала. Этот мерный рокочущий звук успокаивал. Минхо посидел ещё немного, а потом пошел в дом. У него болело всё тело. У Хенджина тоже тяжелая рука. Впрочем, Минхо уже даже привык.       Следующие пару недель Минхо, как мог, избегал Хенджина. Ходил тихо. Передвигался перебежками от дома к дому, предварительно осмотрев периметр. Он был максимально осторожен. За все две недели его ни разу не избили. Приближались экзамены. Нужно было быть собранным и аккуратным. На кону его будущее. Очень скоро Минхо придется сделать выбор в жизни. Кем ему быть и чем заниматься. Подняться ли на вершину или упасть на дно. Минхо очень хотел стать счастливым. Выучиться. Хорошо зарабатывать. Встретить человека, которого полюбит. И который полюбит его. Забыть Хенджина. И эту школу, как страшный сон. Думая о своем, Минхо витал в облаках. Он влетел в класс, радостный и шумный, не замечая остальных и не глядя перед собой. Он не видел, как все взгляды обращены к нему. Но самое главное, он не видел, как на него смотрит Хенджин. Так, словно хочет его сожрать. Минхо сел за парту и начал доставать учебники. Он откинул волосы с лица и продолжал мечтательно улыбаться своим мыслям. — Чему это он интересно радуется? — хмыкнул Чанбин. — Он симпатичный, когда синяки зажили. Сладкий мальчик. Может, ему кто-то уже присунул и он счастлив?       Задние парты дружно захохотали. Минхо очнулся и взглянул в их сторону. Он и забыл, что на Хенджина ему смотреть запрещено. Хенджин же смотрел на Минхо в упор, и этот взгляд был странным. Зовущим. Горячим. Сладким. Минхо завис. Как он мог вообще подумать о том, чтобы забыть Хенджина? Это в принципе невозможно. Этот парень – совершенство. Ему нет равных. И никто никогда его для Минхо не затмит. Хенджин убрал со лба непослушную прядь светлых волос и облизнул губы. Минхо вспыхнул. Его сердце забилось, как бешеное. Ладони вспотели. Если бы Хенджин просто поманил, Минхо бы сразу прибежал. Это так ужасно. Так восхитительно. Это сумасшедшее притяжение было таким явным, таким сильным. Прозрачные глаза Хенджина подернулись мутной дымкой похоти. Они стали влажными, и в них, казалось, можно было утонуть. Минхо опять забылся. Он смотрел и смотрел словно кролик на удава, загипнотизированный этими прекрасными озерами вожделения. Он хотел бы нырнуть с головой и никогда не всплывать на поверхность. Раствориться в Хенджине целиком и полностью. Отдать ему себя. Вырвать свое сердце и поднести как дар, как жертву. — Ну всё, урод, тебе пиздец, — прошипел Чанбин. Минхо очнулся. В его темных глазах мелькнул ужас. Хенджин рассмеялся. Его взгляд был стальным. — Успокойся, Бинни. Сейчас экзамены. Не нужно его трогать. После разберёмся. Гуляй пока, мразь. Я с тобой потом поговорю как следует. Хенджин подмигнул Минхо и отвернулся. Минхо уткнулся в учебник и сидел ни жив, ни мёртв. Теперь его точно убьют, не иначе. В класс вошел учитель. Начался урок. Минхо был рассеян. Его всего трясло.       Экзаменационная неделя прошла в диком стрессе и сумасшедшем напряжении. Каждый день ученики сдавали тесты. Некогда было заниматься глупостями или выяснять отношения. Через пару дней Минхо понял, что никто его трогать не будет. Всем было не до него. Чанбин провалил тесты и шел на пересдачу. Хенджин сдавал всё на отлично. Но каждый день шел сразу домой и усердно занимался. Он не желал провалиться или испортить себе отметки. Он готовил документы в университет Корё. Его личное дело было идеальным. Хенджин не мог проколоться. Его родители очень им гордились. Он никогда их не подводил. Минхо также сдавал всё на отлично. Он старался и даже взял недельный отпуск на работе, чтобы не отвлекаться и приложить все усилия ради сдачи экзаменов. И вот в последний день он увидел списки их общих оценок и рейтинги. Хенджин был на первом месте. Минхо на втором. С разницей в один балл. — Мда, — протянул Чанбин. — Если бы ты обошел его, представляю, как бы его бомбануло. Треск стоял бы аж отсюда и до Китая. Минхо вздрогнул и обернулся. Чанбин с парой одноклассников стоял за его спиной и смеялся. Хенджина поблизости не наблюдалось. — А он уехал. В пригород с семьей. Вернется к выпускному, — хмыкнул Чанбин, проследив за испуганным взглядом парня. — Так что не парься. Нам-то ты на хрен не сдался.       Следующие несколько дней были для Минхо самыми спокойными за все три последних года. Хенджин не объявлялся. Его дружки ходили, бросая на Минхо странные взгляды, но не приближаясь. Никто его не задирал и не трогал. С ним даже не разговаривали. Словно его и не было. Минхо считал, что было бы прекрасно, если бы так было всегда. Он расслабился и ходил спокойно. Сперва он не хотел идти на выпускной, но ему сказали, что как второму по успеваемости в школе, Минхо придется произносить речь перед школьным концертом. Будут выступать группы айдолов, девушек и парней. Намечалась грандиозная тусовка и банкет. А в конце вечера – фейерверк. Минхо постирал и отпарил свой самый лучший костюм и рубашку, а когда надел, то обнаружил, что вещи ему слегка маловаты. За это лето парень вырос и немного поправился. Его бедра и плечи были слишком сильно обтянуты. Смотрелось красиво, но слегка вызывающе. Складывалось впечатление, будто Минхо специально оделся так. Впрочем, выбора всё равно не было. Это был единственный нормальный костюм у Минхо. Он уложил волосы и слегка надушился дешевым одеколоном. Из зеркала на него смотрел красивый широкоплечий парень с томным взглядом тигра. Милый и опасный. В его внешности всегда было что-то резкое, сильное. Если бы не его мягкое сердце, Минхо мог бы быть классическим плохим парнем. У него всё для этого было, кроме желания. Минхо хотел лишь любви. Он не интересовался войной. Оглядев себя в последний раз, Минхо взял новый рюкзак, который купил на рынке Тондэмун два дня назад, и вышел на улицу. Небо было чистым, а ночь будет звездной. Это его последний день в школе. После он уже никогда не вернётся туда. Он забудет всё плохое и начнёт новую жизнь. Минхо улыбался собственным мыслям. Его сердце наполнялось радостью. И тот вечер действительно был хорошим. В школьных коридорах всё было украшено к празднику. Ученики, нарядные и веселые, собирались в огромном зале для вручения аттестатов. На Минхо, казалось, никто не обращал внимания. Он же разглядывал пёструю толпу учеников. Впервые за всё время обучения он проникся школьным духом, и ему даже нравилось быть частью этого. Раньше подобного с ним не случалось. Школа была для Минхо адом. И он не мог дождаться, когда, наконец, окончит её. Но сегодняшний вечер однозначно обещал быть отличным. Через пару часов Минхо стоял за кулисами небольшой сцены в актовом зале и держал в дрожащих ладонях листок с речью, которую он должен был сказать перед всеми. Он должен выступить первым. После него выступал Хенджин. Ему, как лучшему ученику школы, поручили прощальное напутственное слово. — Ты спецом так оделся, Минхо? Думаешь, кто-то поведется на твою задницу?       Минхо вздрогнул. Голос Хенджина звучал совсем близко. Минхо даже ощутил его дыхание на своей шее. Он осторожно обернулся, и встретил взгляд прозрачных глаз. Минхо так давно не видел и не слышал Хенджина, что даже соскучился. Сейчас, оказавшись так близко, он с трудом совладал с собой. Хенджин был неотразим в шикарном черном костюме известного бренда, в черной же шелковой рубашке с небрежно расстегнутыми верхними пуговицами. На шее у него была массивная платиновая цепь, больше похожая на чокер. Она плотно обхватывала бледную шею Хенджина, и это смотрелось горячо. Минхо хотел бы схватить парня за горло и увидеть, как его красивые глаза закатываются. Он напрасно ловит ртом воздух и пытается вдохнуть. Минхо тряхнул головой, отгоняя видение. — Это мой единственный костюм. Он стал мне маловат за лето, — Минхо повёл плечами и отвернулся. — Вот я его и надел. Просто больше нечего. Как в нем выглядит моя задница, мне все равно. — Точно, — усмехнулся Хенджин. — Я и забыл, что ты нищеброд. — Ага, — равнодушно ответил Минхо. Он не видел, как Хенджин кусает свои мягкие губы и провожает взглядом его фигуру. Минхо вызвали на сцену, и он пошел. Свет софитов ослеплял его. Он при всем желании не смог бы разглядеть, что Хенджин облизывает взглядом его бедра и рвано дышит, ощущая, как внизу живота всё скручивает от возбуждения.       После речи Минхо хотел уйти, но его внезапно позвали выпить одноклассники. Он решил, что в принципе не против. И выпил немного соджу. Он пробовал алкоголь и раньше. И тот ему не особо нравился. Поэтому он взял себе маленький бумажный стаканчик, налил туда немного и так ходил почти весь вечер, наблюдая за весельем издалека. Потом начался концерт. Минхо, не выносящий громкого шума, вышел в школьный коридор. Там было тише. Он был один. Все бесились на концерте, который продлится ещё как минимум час. Можно было уже идти домой. Вечер был теплым, ещё было не поздно, и Минхо мог бы прогуляться пешком до дома. Но он почему-то медлил. Он покинет сегодня эту школу навсегда. Тут он провёл три последних года своей жизни. Тут он встретил Хенджина тем далеким солнечным днём, когда они сидели рядом на соседних партах и познакомились друг с другом. Хенджин первый протянул ему руку. Минхо вошел в пустой темный класс. В отдалении громыхала музыка. Здесь были слышны лишь гулкие ухающие басы. Он прошел к тому месту, на котором тогда сидел Хенджин, и коснулся спинки стула. Хотелось бы ему, чтобы все было по-другому. Чтобы он никогда не признавался Хенджину в любви. И тот не знал бы ничего о чувствах Минхо. Возможно, тогда они смогли бы… — Скучаешь? За спиной Минхо резко хлопнула дверь. Он обернулся и увидел Хенджина. Тот закрыл дверь в кабинет и подпер её стулом. Чтобы никто не смог к ним войти. Минхо похолодел. Он и забыл, что Хенджин пообещал разобраться с ним после экзаменов. Всё было так тихо, сладко и гладко, что Минхо расслабился. Его давно не били. И сейчас, видимо, самое время наверстать упущенное. Странно только, что Хенджин один. Обычно он избивал Минхо вместе со своими дружками. Ну или на крайняк с Чанбином. — Нет, я просто не люблю толпу. Минхо осторожно обошел парту и встал так, чтобы она оказалась между ним и Хенджином. Этот нехитрый маневр, естественно, был сразу замечен. Хенджин усмехнулся и двинулся к Минхо. — Да. Толпа нам с тобой тут явно ни к чему. Зачем нам свидетели, правда? Минхо отступил на шаг. Он видел, что Хенджин идет прямо на него. Огибает парты и отодвигает стулья. Его движения рваные, нервные. Но в то же время завораживающие, грациозные. Он словно дикий ягуар. Черный, роскошный, мягкий. Но хищник. — Ну да, ни к чему, — шумно сглотнул Минхо. — Хотя раньше ты меня и при свидетелях избивал, не напрягаясь. А сегодня что? Какой-то особенный день? Хенджин рассмеялся. Он зачем-то скинул пиджак и расстегнул почти до груди рубашку. — Да, малыш, сегодня особенный день. И ты его запомнишь на всю жизнь. Минхо даже не успел удивиться таким странным словам Хенджина, как тот прыгнул на него и в два прыжка оказался рядом. Хенджин опрокинул парту, стоявшую между ними, так, что та буквально отлетела к стене. Словно ничего не весила. Минхо испугался ни на шутку. Хенджин смотрел на него горящими глазами, словно реально собирался его убить. Минхо рванулся в сторону. Хенджин за ним. Он поймал его почти у двери. Схватил в охапку и прижал к себе. — Куда же ты? — руки Хенджина сжимали Минхо так, что у него трещали кости. Минхо сцепил зубы, чтобы не застонать от боли. — Не хочешь поиграть со мной? Я думал, что нравлюсь тебе. Минхо застыл. То, что сказал Хенджин, было диким, странным… возбуждающим? Но то, что он сделал, было просто безумно. Он прижался к спине Минхо и, обжигая жаром своего дыхания, стал облизывать его ухо. Минхо задрожал. И это было так очевидно. Он был застигнут врасплох. Он и подумать не мог, что Хенджин не станет бить его, а будет домогаться. Хенджин воспользовался ступором, в который впал Минхо, и резко дернул его ослабевшее тело на себя. Он потащил Минхо в дальний угол класса. К учительскому столу. — Ты никогда не фантазировал о том, чтобы трахнуться на столе? Хенджин рассмеялся и нагнул Минхо, заставляя его лечь грудью на стол. Он прижался к нему сзади, и Минхо ощутил, как Хенджин возбужден. У него стоял, и он собирался сделать это. Совершенно точно. Минхо бешено забился под Хенджином, пытаясь выкрутиться из его железной хватки. Но тот лишь смеялся, держа Минхо за шею сзади, как котенка. Он прижимал его к столу и едва ли не душил. — Что, уже не хочешь? А говорил, что влюблен. Лживая мразь. — Отпусти! Не трогай меня! Минхо вырывался и кричал. Его голос срывался на плач. Он не хотел показывать своих слез. Но не смог сдержаться. Ему было слишком страшно, обидно и больно в душе. Человек, который так ему нравился, вел себя словно животное. Сдирал с Минхо брюки и нагло лапал. Секс вовсе не был для Минхо самоцелью. Он витал в облаках, а все его желания были чисты и прекрасны. Он хотел лишь любви. А вовсе не той грязи, в которой его подозревал Хенджин. И в которую сейчас окунал его с головой. Минхо заплакал, как ребенок, пряча лицо в ладонях, пока Хенджин раздевал его, не обращая внимания на слезы парня. Он снял с Минхо брюки, носки и ботинки, стянул с плеч пиджак и рубашку. Минхо почти не сопротивлялся. Он только закрывал лицо руками, не желая смотреть Хенджину в глаза. — Детка, ты так всё самое интересное пропустишь. — Хенджин прижался грудью к обнаженной спине Минхо и шептал ему на ухо. Хенджин гладил его тело горячими ладонями и целовал в шею сзади. После чего стал покрывать поцелуями его спину вдоль позвоночника, спускаясь ниже. Минхо задрожал. Он внезапно ощутил волну тепла внизу живота. Он отлично знал, что это такое. Его накрывало. Ещё немного и… Хенджин развел ему ноги и стал мокро вылизывать ложбинку между ягодиц, нагло касаясь языком сжатой дырочки. — Расслабься, — шептал Хенджин, вылизывая Минхо совершенно без стеснения. — Впусти меня. Я трахну тебя так хорошо, что ты не захочешь останавливаться. Ощущения жара, влажности, дыхания были такими острыми, приятными, там… Минхо неосознанно раздвигал ноги. Хенджин ласкал его мокро и горячо, проникая языком внутрь, растягивая и расслабляя. Казалось, он прекрасно знал, что нужно делать. Его движения были точны и умелы. Он растягивал Минхо и дрочил ему. Через несколько минут Минхо уже расслабился и подмахивал. Его тело стало слабым и податливым. Оно ему уже не принадлежало. Хенджин принуждал его, но Минхо был дико возбужден. Он ненавидел себя за то, что так сильно хочет. Хенджин выпрямился и облизнул мокрые от слюны губы. — Ты такой сладкий, — он расстегнул ширинку. — Будет больно, но потом тебе понравится. Не переживай.       Он вставил резко и грубо. Разодрал Минхо изнутри до крови. Минхо лишь дернулся и завыл. Его тело прошило дикой болью. Словно его рвал дикий зверь, отрывал ему ноги на живую. Было не просто больно, а почти до потери сознания. Хорошо, что Хенджин хоть немного подготовил его, иначе травмы были бы ужасные. У Минхо шла кровь, но её было немного. Каждый толчок отдавался болью в мозгу. Хенджин стонал от удовольствия и трахал Минхо с оттяжкой, вгоняя глубоко и почти полностью вынимая. У Хенджина для его роста был достаточно большой член, и Минхо ощущал каждый дюйм. Ему казалось, что его несчастное тело пытаются вывернуть наизнанку. Удовольствие от подобного секса казалось Минхо весьма сомнительным. А вот боль вполне реальной. И более того. Она была чудовищной. Когда он думал о физической стороне любви, совсем не это приходило ему в голову. Он грезил о ласках и нежности. Он и представить себе не мог, что это может быть настолько болезненно. Однако Хенджин, похоже, сходил с ума от наслаждения. Он стонал и весь дрожал. Его руки гладили влажную от пота спину Минхо. Он постоянно наклонялся, чтобы поцеловать его. Шептал пошлости и жарко дышал. — Ты такой узкий, сладкий малыш… Боже… Минхо. Хенджин развернул заплаканное лицо парня к себе и прошептал: — Поцелуй меня, пожалуйста…       Минхо взглянул ему в лицо и едва не задохнулся. Таким он не видел Хенджина никогда. Даже в самых сладких и развратных снах Минхо не мог себе вообразить, что Хенджин может быть таким. Мягким и жаждущим. Страстным. Горячим. Он изнывал и тянулся к губам Минхо, как к источнику чистого удовольствия. Минхо послушно приоткрыл рот и расслабил губы. Язык Хенджина такой сладкий. Мягкий. Они целовались и облизывали друг друга. Пили друг друга и пожирали. У Минхо внутри всё горело. Он стонал от боли и от огня, поднимавшегося из глубины. Ему хотелось слиться и раствориться. Он закрыл глаза. Отдался Хенджину полностью. С болью, обидой, отчаянием и разбитой, растоптанной любовью, тем прекрасным чувством, которое Минхо уже больше никогда и ни к кому не сможет испытать… Хенджин кончил на бедра Минхо едва успев вытащить. Оргазм взорвал его тело изнутри. Его трясло и лихорадило. Хенджин даже не думал, что испытает подобное именно с Минхо. У него это был далеко не первый секс. Но такое с ним случилось впервые. Он выложился весь. Его сердце едва не выпрыгнуло из груди. Ноги сводило судорогой, а в голове набатом било ещё, ещё, ещё, больше, сильнее… Ему хотелось разорвать Минхо, так сильно он желал этого парня. Минхо тихо лежал на столе, закрыв глаза. Он надеялся, что Хенджин просто бросит его здесь и уйдёт. После Минхо соберет себя по кусочками и уползет в свою дыру на окраине. Зализывать раны души и тела. Но Хенджин и не думал оставлять Минхо в покое. Он целовал его спину, слизывал кровь с бедер, вытер свою сперму. Он словно не мог оторваться. Трогал и трогал. Гладил, мял, сжимал. — У тебя красивые бедра, ноги… — глухо пробормотал Хенджин. Минхо не понимал этого парня. Хенджин уничтожал его. Морально и физически. И ласкал. Трогал так, словно владел им. Это менее всего походило на презрение или брезгливость. Скорее это было явное желание обладать. Хенджин выпрямился. Он взял Минхо за плечи и развернул к себе. — Ляг на спину, — произнёс он спокойным тихим голосом, в котором не было ничего, кроме нежности. Минхо смотрел с удивлением, как Хенджин помогает ему перевернуться и укладывает на столе. У Минхо ныло всё тело. Внутри пульсировала боль, понемногу стихая. — Оставь меня в покое, — прошептал Минхо. Он расслабился и откинул голову, глядя в потолок. — Разве тебе мало? Хенджин только усмехнулся. Он хотел бы сказать Минхо, что этот грубый, быстрый секс против воли – ничто по сравнению с тем, чего Хенджин в действительности хочет. Но никогда не сможет получить. Поэтому он просто возьмет, что сможет. Исполосует шрамами мягкое сердце Минхо и заберёт его себе навсегда. Чтобы тот никогда и ни с кем больше не почувствовал подобного. Он взял Минхо за руку и попытался посмотреть ему в глаза. Но парень намеренно отводил взгляд, не желая даже зрительного контакта. Хенджин прислонился горячей щекой к ладони Минхо и потерся об нее, прикрыв глаза. Если бы Минхо взглянул на него, он бы увидел, что глаза Хенджина влажные от слез и желания. Он поцеловал запястье Минхо и направил его руку в свои волосы. Минхо кусал губы. Ему всегда хотелось запустить пальцы в волосы Хенджина. Погладить, схватить, пропустить их мягкий золотистый шелк сквозь пальцы и играть с ними. Он не выдержал и взглянул. Лишь одним глазком. И это было ошибкой. Чудовищной. Ужасной. Правду говорят. Нельзя смотреть на солнце. Ослепнешь. Минхо потерял себя. В этом сладком видении, которое останется с ним на всю жизнь. Если бы он не видел и не знал, то, вполне возможно, был бы свободен. Но, увидев и узнав, он окончательно и бесповоротно отдал свое сердце. Бессердечный ангел смотрел на Минхо глазами, полными огня. Он наклонялся к нему и облизывал губы. Когда Минхо понял, что Хенджин делает, ему стало дурно. Это запрещенный прием. Но Хенджину на это было абсолютно наплевать. Он жадно облизывал член Минхо и смотрел ему в глаза. Брал в рот и заглатывал так умело, словно ему это было не впервой. От одного только зрелища Минхо мог бы сойти с ума. Это было горячо и прекрасно. О губах Хенджина на своем члене Минхо даже не мечтал. А сейчас видел это в реальности. Ощущения же от такой дерзкой мокрой ласки были пронзительными настолько, что Минхо вновь заплакал. Хенджин – настоящая мразь. Он препарировал не только тело, но и душу. Хотел выпотрошить Минхо и легко и просто сделал это. Минхо схватил его за волосы и попытался оттолкнуть. Оттащить от себя. Прекратить это сладкое мучение, на которое можно подсесть и стать зависимым. Хенджин отстранился, и его красивое лицо скривилось от боли. Он схватил руки Минхо и сжал их вместе. — Не нервничай, — усмехнулся он. — Я знаю, что тебе не хочется испытывать удовольствие. Желаешь страдать до конца, но не признаться самому себе, что ты ничем не лучше меня. Такое же животное. И так же сильно хочешь. Может, даже сильней… Хенджин вытащил ремень из своих брюк и быстро связал запястья Минхо. Завел его руки за голову и наклонился к его лицу. — Ты не только не лучше меня, Минхо, — прошептал Хенджин, касаясь бледными пальцами губ парня. — Но намного, намного хуже. И я вижу тебя насквозь. Он лизнул его верхнюю губу, поцеловал легко, дразня и едва касаясь, распаляя и воспламеняя. Минхо сдался. Может, он и правда лжет себе. Ведь внутри он весь горит. Он прикрыл глаза и сладко выдохнул, почти застонал. И это словно было сигналом. Плотину прорвало. Он больше не возражал. Хенджин проник языком ему в рот и целовал его глубоко. И вновь так мягко и сладко. Минхо не мог насытиться. Так сильно ему хотелось, чтобы этому не было конца. Умереть в поцелуе. Замкнуться в этом круге страстной томной нежности. Тягучей и мягкой, но неотвратимо давящей. Не оставляющей после себя ничего от тебя прежнего. Уничтожающей… Минхо всё ощущал помноженным на сто. Если бы его попросили описать свои ощущения, он бы не смог. Слов бы элементарно не хватило. Хенджин сперва целовал его везде, облизывал и ласкал. А потом отсасывал ему, постанывая и дрожа. И даже когда Минхо кончил, Хенджин не мог оторваться. Глотал и слизывал всё так жадно, словно голодный. Минхо лежал весь мокрый от пота, его била дрожь, он плохо соображал. Хенджин положил голову ему на живот и гладил его ноги. Выводил пальцами на коже замысловатые круги. Когда он отдышался и немного остыл, он выпрямился и взглянул на распростертое тело Минхо на столе. Самым сильным его желанием было притянуть Минхо к себе и забрать отсюда. Взять его с собой. Но он не мог. Хенджин это знал. Давно. Что они не могут. Им не по пути. И это сжирало его изнутри. Он застегнул рубашку, поправил брюки и спокойно пошел искать свой пиджак, который бросил где-то в кабинете на полу. Минхо лежал на столе со связанными руками и слушал, как Хенджин уходит, хлопнув дверью. Он вздохнул и попытался сесть. Было дико больно. Ужасно болело всё внутри. Ныла спина, ноги и живот. Запястья стерлись. Хенджин связал их слишком туго. А Минхо это ощутил лишь сейчас. Морщась от боли, он освободил руки. Хенджин забыл свой ремень. Минхо смотрел на тускло поблескивающую пряжку. Гуччи. Очень красивая и дорогая вещь…