На линии огня

Я на месте… наконец-то. Но тревога не покидает меня… Прохладный воздух забивался под капюшон. Я крепко сжимал пистолет во вспотевшей ладони. Шаг за шагом я уходил всë дальше, вглубь этого опасного места, зовущегося Чернобыльской Зоной Отчуждения. Душа не полнилась надеждами, однако в этом было что-то… своë. Моё снаряжение оставляло желать лучшего. Пистолет, два десятка патронов и складной нож в кармане. Провизии должно хватить на пару дней, а дальше можно будет полагаться только на удачу — самое важное для любого сталкера. Да… теперь я могу гордо назвать себя сталкером. Я заглядывал за каждый куст, выискивая за ним опасность. В Зоне всегда нужно оставаться начеку, особенно когда ходишь один. Кто знает, какие твари захотят поживиться лёгкой добычей в виде новичка… и всë же, меня не терзали сомнения. Чем мне придётся пожертвовать, кому помочь и на что пойти — не так важно, ведь главное — это то, что я наконец помогу любимому человеку. Пусть на каждом шагу поджидали опасности, страх — это удел простаков с Большой земли, коим хоть пока и являлся я сам, простой сталкер-новичок, но я поклялся себе изведать это место вдоль и поперёк… чтобы исполнить свой долг. На горизонте ни одного человека не виднелось. Плохо это или хорошо? Мутантов нет, и славно. Любые безжизненные рощи я обходил стороной — от греха подальше. Только трава да мелкие веточки под ботинками хрустели. Выстрел. Ещё и ещё. Снова и снова, одна за другой летели пули. Пальба, судя по звуку, значилась где-то по левой стороне. Что-то подсказывало валить отсюда подальше, не хотелось под огонь попасть, не имея при себе хотя бы аптечек. Но с другой стороны… стреляют — значит, тут есть люди. Может и до лагеря доведут, если помощь оказать. Мутанты там или бандиты, лишним ещё один ствол никогда не был. Стрельба окончилась. Тишина уже начала казаться непривычной, она будто ввинчивалась в уши, отзываясь головной болью. Я принял решение сходить туда, откуда были слышны выстрелы. Может, хоть чего полезного найти удастся. Через пару сотен метров до уха донеслись стоны боли. Я насторожился, приготовил к бою пистолет. Передëрнул затвор и, положив палец на курок, двинулся на звук. Старался идти максимально осторожно, поглядывая под ноги, не издавать лишнего шума. За сухим кустом лежал человек, корчившийся от боли. Рядом валялся автомат, видимо, ему принадлежавший. Парень с трудом открыл глаза и, заметив перед собой ещё одну живую душу, просипел: «Помоги». Он пытался ухватиться одновременно за бедро и за плечо, не зная, куда именно стоит приложить единственную здоровую руку. — Что произошло? — родился вполне логичный вопрос в моей голове. — Бандиты, сволочи, две пули всадили и дали дëру. Лучше бы пристрелили с концами, — ответил он, скрипя зубами. Бандиты… если он попал в перестрелку с ними, то следует предположить, что передо мной лежит такой же сталкер, а по его скромному обмундированию можно сказать, что тот тоже новичок в Зоне. — Были бы при мне аптечки, я бы помог. Подняться вообще никак не сможешь? — Не-а. Я успел положить парочку. Обыщи тела, может, и найдешь чего… — резко умолк, зашипев от очередного приступа боли. Следуя его совету, я принялся осматривать территорию вокруг, убрав пистолет обратно в кобуру. И действительно: из-за куста выглядывала чья-то рука в чёрном плаще. Подойдя к телу, я наклонился и принялся шарить по карманам длинного плаща, в надежде отыскать заветную аптечку или хотя бы бинт. А сегодня мне улыбалась госпожа удача: под плащом бандит действительно упрятал аптечку, или, как бы сказал сам этот бандит, будь он ещё жив, «заныкал». Несколькими метрами позади лежало ещё одно тело, определённо, его товарища, которого тоже следовало проверить. Стоило мне начать точно так же проверять карманы, бандит разлепил глаза и что-то нечленораздельно пробубнил. Попытался приподнять голову, однако эта попытка провалилась спустя ничтожную секунду. Я подумал о том, что его можно было бы попытаться допросить, но эта мысль тут же была отброшена: хреновым получится допрос полумертвого бандюги. Найдя в кармане куртки моток бинта, я поднялся и хотел уже было двинуться обратно к раненому, но бандит внезапно мёртвой хваткой уцепился за мою щиколотку. Совсем не свойственно тому, кто был уже одной ногой в могиле. Если быть до конца честным с самим собой, то я испугался не на шутку. Всë тело аж передёрнуло, а со спины холодный пот сошëл. Тогда я снова выхватил пистолет из кобуры, прицелившись не желающему принимать свою участь бандиту в голову. Хватка заметно ослабла, а потом и вовсе исчезла. «Не стреляй», — шевельнул губами бандит, чуть приподняв руку и выставив вперëд ладонь в жесте смирения. Вот он, первый моральный выбор. Пристрелить или оставить корчиться от боли? Может, у него и есть шансы… хотя, да кто знает этих бандитов? Около соседнего куста лежит нашпигованный его же пулями сталкер… Я зажмурился и нажал на курок. Прогремел выстрел, который, кажется, навсегда останется в моей памяти, до самой моей смерти будет самым громким из всех, что я ещë сделаю. Граната тише взорвётся, чем только что выстрелил этот слабый пистолет, как мне показалось. Я убил человека. Это был простой бандит. Они наживаются за счёт новичков, грабят, убивают… мерзость. Он заслужил смерть, но её ему принесла именно моя пуля. Думаю, я сделал правильный выбор, но что-то всë равно не давало мне покоя. Наконец я нашёл в себе силы открыть глаза и взглянуть на то, что сотворил. По лбу бандита стекала струйка алой крови, а на его лице навсегда застыл испуг. Я тяжело сглотнул. Перед глазами всë помутнело, а тело переставало слушаться. — Нашёл аптечку и бинт. Один бандит ещё живым оставался, — у меня едва хватало сил шевелить языком. — Теперь уже нет, — на последней фразе меня передёрнуло. Я помог раненому сталкеру сесть. — Ну, можешь считаться моим спасителем, — откашлявшись, усмехнулся тот. — Как зовут-то тебя? — Потом знакомиться будем. С перевязкой помочь? Несколько минут спустя раненый сталкер чувствовал себя намного лучше. Бинты понемногу приобретали розовый оттенок, пропитываясь кровью. Но он наконец мог вздохнуть с облегчением, зная, что сегодня смерть обошла его стороной. — Андрей меня зовут, — представился я. — Тебя? — А ты без кликухи ещё? Да ты зелёный совсем… — снова усмехнулся. — Шебутной. — Ты расскажи, как ты в перестрелку вляпался, — я попытался скрыть своё волнение, потянувшись. — Да, тьфу… Сидорович, хрен старый, отправил, мол, нашего бандюги стащили, и ему хана без чьей-либо помощи. Награду обещал, я и вызвался, идиот… — В одиночку против нескольких бандитов? — Ага. Четверо их тут было. Одного я положил, второго ты добил, а остальные двое смылись, когда я дохляком притворился. Своего братка помирать бросили, во дают! — Куда они пошли? — я огляделся. — Эй-эй-эй, потише! Ты свою пукалку сначала замени на что-то более убойное, найди калаш или обрез хотя бы! А то из такого пистолетика стрелять всë равно, что камнями кидаться. На самом деле, я вовсе не собирался догонять и убивать оставшихся двух бандитов. Я хотел узнать, насколько далеко те ушли с какой стороны ждать ораву уголовников, если те двое решат донести своим… но судя по тому, как эмоционально Шебутной высказывался насчёт моего оружия, я мог сделать вывод, что они уже довольно далеко. Ну или этот парень просто обладает уровнем развития обезьяны. — М-да, тут ты прав, — только и смог вздохнуть я. — Лагерь тут есть поблизости? — Есть, деревней новичков зовут. Поможешь дойти? А то я сам не доползу… — Без проблем, сам хочу туда попасть, — я встал и протянул Шебутному руку. Тот поднял за приклад свой автомат с земли, а затем ухватился за подставленную руку и с большим трудом поднялся, тут же оперевшись на моë плечо. Каждый шаг давался ему с огромным трудом, но здорово помогало наличие другого сталкера рядом, не дающего свалиться обратно на землю. — Знаешь, я думал, что тут коньки и отброшу, — глотая воздух после каждого слова, начал говорить Шебутной. — Даже не знаю, чем тебя отблагодарить… — Мне хватит того, что ты поможешь мне узнать дорогу до деревни. Возможно, в Зоне не стоит быть таким доверчивым, но условия порой не оставляют выбора. Раз тут шастала шайка бандитов, то никто не даёт гарантии, что неподалёку не ходят ещё несколько таких же. А как сказал Шебутной, такой «пукалкой» от них не отбиться. Ограбят и убьют, да и всë. В качестве оружия нужно взять что-то посерьёзнее. Долго мы плетëмся. Конечно, скорость нашей ходьбы сильно… ну… хромает, но… такими темпами к лагерю мы придём только завтра. И то, если не подстрелят и не загрызут по пути. — Тут, на Кордоне, что мутантов, что артефактов — кот наплакал, а вот бандиты последнее время обнаглели. Иногда собираешь хабар, а все твои старания под хвост тому же коту. Отдашь ведь всë, лишь бы пулю в лоб не пустили… Я слушал, если честно, в пол-уха. Вечно озирался по сторонам, не знаю, зачем. И не знаю, можно ли верить Шебутному. Типичный новичок, такой же, как и я. Лицо у него совсем молодое, не истощëнное жестокими реалиями Зоны, без шрамов и морщин. Парень явно моложе меня, а в силу возраста ещё и больно разговорчивый. Тут такого не прощают. Заговорился или заслушался — хрясь! И нет больше сталкера-болтуна. А что ж делать-то… — Эй, ты меня слушаешь вообще? — ощутимо дёрнулся и возмутился Шебутной. — Да, слушаю, — рассеянно ответил я. Мне никак не давала покоя мысль о покойном бандите. Сколько себя помню, я всегда был законопослушным гражданином, подростком меня даже за мелкое хулиганство не отчитывали. Теперь всë резко поменялось. Я забрал человеческую жизнь. Жизнь чьего-то сына, брата, мужа, а может, даже отца. Не знаю, кем был тот уголовник и что заставило его встать на этот скользкий путь, но мне как-то совсем не хотелось думать о том, что такой, как он, мог вступить в брак и обзавестись детьми. Под ногами появилось что-то кроме голой земли и жухлых кустиков. По асфальту двигаться было точно комфортнее, уже не было страха вляпаться в аномальную лужу и упасть лицом в неё же. А вот споткнуться об огромные трещины на этом асфальте — пожалуйста. — Впереди будет военный блокпост. На глаза воякам не попадайся лишний раз, они тебя так свинцом накормят, что мать родная не узнает. А по правую сторону скоро будет деревня новичков. Там ошиваются такие же лоботрясы, как и мы с тобой, бегают по поручениям Сидоровича, как пушечное мясо… только другого варианта у нас нет. Броник, пушку и патроны он за красивые глазки не отдаст. А цены у него!.. В общем, сам скоро увидишь. — Откуда у тебя столько сил на разговоры? — А кто, по-твоему, самые смешные анекдоты поставляет и рад с каждым языком почесать? Во! Я! — гордо вскинул голову Шебутной и сразу закашлялся с хрипом. — Напомню-ка я тебе, что тебя подстрелили. Нечего силы попусту растрачивать, — буркнул я в ответ. — Да фигня это всë, — прохрипел. — Вот в «карусель» угодить — это да, плохо будет. Лучше под пули, чем в аномалии! — «Карусель»? — Потом объясню. Мы сошли с асфальтированной дороги на тропу, ведущую прямо в деревню. Впереди, у забора, с ноги на ногу переминался сталкер в кожаной куртке, вертя в руках пистолет. Заметив нас тогда, когда мы почти с ним поравнялись, он вышел на середину тропы, преграждая путь, и с явным подозрением вгляделся в моë лицо. Мне даже показалось, что этот парень хочет взглядом мне мозги переворошить. Затем он взглянул на Шебутного, который в этот момент состроил нечто, отдалённо напоминающее идиотскую улыбочку. Сталкер узнал моего нового напарника и отошёл в сторону, пропуская нас. Я, как ушибленный, вертел головой влево и вправо, пытаясь как можно быстрее ознакомиться с новым окружением. Впереди по правой стороне полыхал костёр, а вокруг него расселись трое сталкеров в таких же кожаных куртках. Туда-сюда по тропе расхаживал ещё один, второй стоял на другом входе в деревню, том, что был напротив того, через который мы вошли. Увлёкшись, я споткнулся об какую-то железку, а Шебутной показательно зашипел и выругался. Понемногу стали слышны и голоса. Один из парней у костра рассказывал то ли какую-то историю, то ли анекдот — вслушиваться я не хотел. Второй отвлёкся от поедания батона и взглянул на нас, заслышав ругань моего нового товарища. — Эй! Шебутной! — быстро поднялся сталкер и подоспел к нам. — А чë случилось-то? — Подстрелили. Нормально всë, завтра уже бегать буду! — он несильно толкнул меня и хохотнул. — Этот товарищ мне вовремя аптечку предоставил. — А ты кем будешь? — обратился он ко мне и, даже не колеблясь, протянул руку для знакомства. — Я Токарь. — Я… — я не знал, как представиться. Все друг друга по прозвищам знают, а у меня и нет такового. Тут я почувствовал, как Шебутной толкнул меня, но совсем слабо, только для того, чтобы обратить на себя внимание, и едва слышно прошептал, а скорее, просипел мне на ухо: «Ну от фамилии придумай!» Быстро пораскинув мозгами, я сообразил себе кличку от фамилии, — Сокол, — и протянул сталкеру свободную руку в ответ, второй продолжая удерживать Шебутного на ногах. — Будем знакомы. — Спасибо, что моего товарища выручил, Сокол. За мной не заржавеет, — он хлопнул меня по плечу. — Идём, Шебутной, — Токарь перехватил его и повёл в сторону какого-то небольшого строения позади костра. Кажется, это было что-то вроде погреба. — Зайди попозже! — крикнул мне Шебутной, прежде чем спуститься по лестнице с поддержкой Токаря. Когда оба парня пропали из виду, сразу стало как-то пусто. В деревне я никого больше не знал. Двое оставшихся сидеть у костра сталкеров продолжали увлечённо уплетать батоны хлеба вприкуску с колбасой, запивая водкой. Кто вообще печёт хлеб и изготавливает колбасы на территории ЧЗО? Видимо, этот вопрос останется без ответа. Меня окружали полуразрушенные домики. Где-то отсутствовали части крыш, где-то были снесены стены. Внутри комнат можно было разглядеть обшарпанную мебель, которую не пощадило время. Грустно даже. Подумать только — до аварии эта деревня была населена людьми, которые, вероятно, ввиду небольшого размера поселения, жили, как одна большая семья. Хотелось бы мне взглянуть на эти места до аварии на ЧАЭС. Сталкер, ходивший туда-сюда вдоль центральной тропы, начал на меня косо поглядывать. Видимо, потому, что я стоял как истукан, не зная, куда присесть можно. Чужой среди своих, действительно. Я подошёл к костру. Тепло огня быстро ощутилось на кистях рук и лице, по телу пробежал табун мурашек. В Зоне холодно даже под палящим солнцем, ведь самые близкие мне люди сейчас находятся очень далеко от меня… больно от того, что не знаю, увижу ли я их вновь. Зона стала для меня глотком свежего, если так можно выразиться, воздуха. Я устал коротать дни в четырёх стенах офиса. Это было просто невыносимо. А здесь я почувствовал свободу впервые за долгие годы… но я винил себя. Винил за то, что оставил семью. Но и на то были причины. Мною движут две вещи: интерес и, как бы то ни было прискорбно, деньги. Соберу артефактов, накоплю деньжат да вернусь как-нибудь домой, туда, где меня ждут. Ресурсы Зоны позволят человечеству сделать технологический прорыв. Так почему бы мне этому не поспособствовать и не заработать, трудясь на благо науки? Я помню, как уходил в Зону. Жена была категорически против. Но я знал, на что шёл и ради чего… ради нашего общего блага и общей мечты. Мне никогда не платили заслуженных денег. Я оставался сверхурочно, за что мне накидывали ничтожную сумму и посылали куда подальше. Я горбатился без продыху почти что за бесплатно. Я обещал ей накопить денег на это чëртово лечение… Может быть, я поступил неправильно. Этого я не узнаю в ближайшее время. Но я буду идти дальше. Отправят мне пулю в лоб или я вернусь домой — это уже как решит судьба. И я должен заслужить её благосклонность. Надеюсь, Злата не слишком сильно за меня переживает. Хотя, на её месте я бы уже спустя сутки свихнулся. Надеюсь, что смогу вернуться домой… и надеюсь, что мои старания будут вознаграждены, как и её нервное ожидание. Эти слепые и глупые надежды вызывали лишь глупое подобие нервной улыбки. Все мечты меркли на фоне опасной Зоны, у которой на каждое живое существо есть свои коварные планы. Воспоминания о любви всей моей жизни, которую я был вынужден оставить за много километров отсюда, только нагнали тоску. Возникало желание бросить всë и вернуться… но так дела не делаются. Я пообещал. Поклялся. Я с силой сжал кулаки. Показалось, что на ладонях останутся кровавые отметины от ногтей. Я должен собрать нужную сумму! Как бы мне ни хотелось вернуться домой, где тепло, уютно и безопасно, я не мог этого сделать. Сейчас у меня другая цель. Я сел на землю около костра, где сидел Токарь. Мне захотелось вглядеться в лица двух сталкеров рядом. Головы были прикрыты капюшонами плотных кожаных курток. Пока я думал о своём, оба уже успели отобедать и теперь только наблюдали за языками пламени. Рядом с одним из них лежала потрёпанная гитара. Первый на вид был моим ровесником, он что-то и рассказывал, когда я приволок Шебутного, а второму, наверное, уже под пятьдесят, хотя кто знает, как опасности Зоны могли на нëм отпечататься. И именно он привлёк моё внимание в первую очередь. Почему-то мне сразу показалось, что он в Зоне уже давно. На лице красовалось несколько грубых шрамов. Перчатки позволяли увидеть только пальцы, и они были почти полностью покрыты шрамами от сильных ожогов. Невозможно было увидеть и понять его эмоции. Глядя на него, можно было подумать, что вокруг ни аномалий, ни мутантов, ни военного блокпоста поблизости, настолько он был спокоен. Но даже при таком спокойном выражении на его лице можно было увидеть глубокие морщины, которые явно были результатом всего пережитого в Зоне. Из-за них он и казался старше и опытнее. Низкие густые угольно-чëрные брови придавали его взгляду серьëзность. Нос когда-то точно был сломан. В общем, этот человек полностью соответствовал моим представлениям о бывалом сталкере. Почему-то мне захотелось задать ему несколько вопросов о Зоне, разузнать, что да как. Хотя… если он такой опытный на вид, что он забыл в деревне новичков на окраине? Первый день я здесь, сам ничем поделиться не могу, оставалось только помалкивать да слушать. Сейчас — слушать треск горящих веток и думать о чём-то своём. — Сокол, да? — донёсся хриплый голос опытного, после чего он повернулся ко мне. В его тёмных глазах я будто всю Зону насквозь увидел. В них было столько скрытой боли вперемешку с внеземным спокойствием и серьёзностью, и настолько странной была эта смесь, что мне на миг захотелось отвернуться. — Совет тебе: не доверяй всем подряд. Я предпочёл промолчать. Увидев моë искреннее непонимание, сталкер только отвернулся. — Я вижу блеск в твоих глазах. Докажи Зоне, что это не желание нажиться на её богатствах. Докажи ей, что это блеск стальной воли… — Ну всë, завязывай! — отозвался мой ровесник. — Не морочь новичку голову! — Пусть лучше опытных послушает, чем попусту землю топчет. — То, что тебя в аномалии контузило, ещё не значит, что ты опытный, тоже мне… Оба замолчали. Мне безумно хотелось начать сыпать вопросами, но я предпочëл пока воздержаться от этого. Хотя вряд ли от Шебутного я что-то дельное узнаю. Нужно воспользоваться возможностью… — Давно ты в Зоне? — прервал я неловкую тишину. — Давненько, — вздохнул тот. — Тропы тут были нехоженые, мутанты непуганые. Ходить было даже некуда особо. — Расскажи что-нибудь, — я сел поудобнее, приготовившись слушать историю опытного сталкера. — Ага, щас расскажет он тебе. И Стрелка он видел, и в Припяти был, тьфу! — недовольно отозвался второй. После этого он встал и, прихватив с собой гитару, поплёлся в неизвестном мне направлении. Я был, мягко говоря, в шоке. Не знал, что и подумать можно об этих двух. Один выглядит опытным, при этом отсиживается в деревне новичков, а второй всеми силами показывает, как ему противны его истории, так ещё и называет контуженным. М-да, кажется, мне придётся запастись несколькими миллиардами нервных клеток, чтобы понять странные взаимоотношения людей в Зоне. — Не обращай внимания. Он всегда себя так ведёт, — вздохнул он. — Ну, раз мы тут вдвоём остались, могу тебе поведать историю какую-нибудь. — А как звать тебя? — я протянул ему руку. — Дух, — коротко представился и ответил на рукопожатие. — Так какую историю тебе рассказать, Сокол? Я на мгновение задумался. Спросить хотелось о многом. Какие бывают аномалии? Где их можно встретить? Какие бывают мутанты? Где они обитают? Какие загадки таит в себе Зона, что всех тянет, как магнит? И кто такой… — Кто такой Стрелок? — вспомнил я то, что сказал тот сталкер перед уходом. — Стрелок… — Дух ненадолго задумался, — сталкер-легенда. Открыл путь к центру Зоны. Если честно, то знаю я о нëм довольно мало. В лицо я его видел лишь однажды, в баре «100 рентген». Ещë видел его на Армейских складах около Барьера. Не уверен, правда, что это был действительно он, хотя кому ещё в голову взбредёт совать свой нос на Радар… вообще, говорят, что парень на голову больной: несколько раз к ЧАЭС ходил, столько же раз едва там не погибнув. Год назад эвакуировался вместе с вояками. Слышал, что теперь он с Большой земли за Зоной наблюдает. Хотя, знаешь, легенд про сталкеров-героев у нас здесь навалом. Я слушал с крайним интересом. Мне было всë равно, что я вовсе себе не представлял, что это за места — ну, кроме ЧАЭС, конечно — которые упоминал Дух. Мне было важно разузнать как можно больше, включая местные авторитеты, разного рода легенды и байки, да хоть сталкерские анекдоты, чтобы на посиделках у костра не молчать как рыба. — Интересно… а что там, на Радаре? Почему туда никто не суëтся? — Выжигатель мозгов. Был. Его Стрелок отключил, тем самым открыв дорогу на север, в Припять и на ЧАЭС. Туда все сразу вслед за ним и ломанулись: «Свобода», «Долг», вояки, одиночки и бандиты… бандитов мне меньше всего хотелось там видеть… — грустно вздохнул он и замолчал. Кажется, Духу бандиты доставили слишком много проблем. Почему-то после того, как Дух упомянул бандитов, он сразу погрустнел и поник. Мне даже не захотелось дальше его расспрашивать. Слишком много, видимо, пережил мужик, слишком… — Знаешь… вся история Зоны написана кровью. И вот, что я тебе скажу: точки в ней не будет. Никогда. Живая она, Зона, и очень мудрая, да и суровая в придачу. Сообразит, чем себя поразвлечь. Только пойми то, что твой дом теперь — здесь. Никуда ты от Зоны не денешься. Полюбит она тебя — заживëшь здесь лучше, чем на Большой земле. Не полюбит… пеняй на себя. Снова зазвенела тишина, разбавляемая только треском костра. Слабый ветерок слегка гнул траву и уносил дым прочь от наших лиц. Воздух здесь тяжёлый, но свежий, как ни странно. Дышать трудно. Но это, наверное, с непривычки, да и нервы свою лепту вносят. Здесь я явно не на пару дней, успеется привыкнуть. Меня одолевали странные мысли. Зона живая? Он что, спятил? Я уже начал понимать, почему тот сталкер к Духу так относится. И дом мой не здесь. Дома меня любимая жена ждёт, а не голодные мутанты. Но с другой стороны, когда я ещё немного посидел и подумал, мне показалось, что эти слова имели кроху смысла. На Большой земле тоже так работает: своим негативом мы его же на себя и навлекаем. Ленивого и злого на всë и вся нытика жизнь отпинает так, что синяки на заднице годами залечивать придётся. Позитив тоже бумерангом возвращается. Только многие этого не понимают. Начинают гундеть, мол, жена — змеюка, тëща — сволочь, начальник — законченный мудак… хотя с последним я полностью согласен. Но выливалось в одно: виноваты все вокруг, но только не они сами! И нет бы повести себя по-мужски, взять ноги в руки да и сделать хоть что-нибудь… да хоть в Зону уйти, как я это сделал, хотя это уже крайность. Нет, им бы посидеть на диване перед телевизором. Не учатся ничему некоторые и учиться, блин, не хотят… Из помещения, куда спустились Токарь с Шебутным, вдруг зазвучали громкие крики, а потом добавилась ещё и трëхэтажная ругань. Хотя нет, не трëхэтажная. Можно было уже небоскрёб строить. — Сука! Стой, мать твою! — Не дëргайся, мля! — Я тебе эти пассатижи в жопу засуну! Меня передëргивало от каждого вскрика. Вскоре я не сдержался и решил спуститься к ним. Спустившись по неровной бетонной лестнице, я оказался в маленьком помещении. Пустоту наполняла только какая-то бочка слева. Под ногами была непонятная смесь земли и разного рода мусора. Арка впереди вела в светлую комнату, откуда и доносились вопли. Пол здесь был устелен деревянными досками. Стоять уже как-то поприятнее. От стен, в которых отсутствовали некоторые кирпичи или их части, веяло сыростью и мхом, как это обычно бывает в подобных подземных постройках, предназначенных для хранения чего бы то ни было. Сталкеры же решили сделать здесь что-то вроде комнаты отдыха. Единственным источником света служила старая лампа, об которую, будь я чуток повыше, было бы проще простого удариться головой. Сбоку, прямо на полу, лежали два тонких полосатых матраса. С другой стороны стояли небольшой стол и диван, на котором и происходил весь тот ужас, который я предпочёл бы никогда не видеть. Шебутной, бледный, как сама смерть, лежал на маленьком синем диване. Кисти рук тоже побелели от напряжения, так сильно он цеплялся за подлокотник. Я даже на секунду удивился, как он его не вырвал. На полу перед ним на коленях стоял Токарь и возился с его ногой, не забывая при этом материться. Я подошёл ближе, чтобы понять, что он там делает, но тут же пожалел об этом. Меня едва ли не вырвало. Я, конечно, представлял, как выглядит пулевое ранение, но я не ожидал увидеть дыру, нашпигованную кровавым фаршем. Мало того — Токарь засунул внутрь раны пассатижи почти что до самых ручек. Крутил инструментом из стороны в сторону — искал пулю. Теперь точно понятно, почему Шебутной так орëт. Бедный, бедный парень. Говорят, крики помогают снизить боль… остаётся надеяться, что эти вопли позволят ему вытерпеть жестокое лечение. — Братан, слушай, подержи его, — попросил Токарь, краем глаза заметив меня. — Он мне уже по челюсти коленом заехал. Я задумался на полсекунды. Меня до сих пор тошнило от увиденного. Из раны лилась кровь, стекая на заботливо подложенное под ногу грязное полотенце. Одно дело — в кино эту мерзость увидеть, в жизни же всë иначе ощущается… — Чë?! Не надо! — пуще прежнего заорал Шебутной. Я зажмурился и надавил тому на колени, полностью лишая возможности пошевелить ногами. Мне казалось, что я вот-вот оглохну от этих воплей боли и отборных матов. Спустя недолгое время я начал озираться со сторонам, ища, за что глазу можно зацепиться. И как назло он зацепился за лежащий на столике рядом почти что пустую аптечку и окровавленный нож. Логично — рану пришлось расширять, чтобы в неё поместились пассатижи. Сколько боли уже Шебутной вытерпел… мне стало его невероятно жаль, хотелось хоть как-то ему помочь и облегчить страдания. Врагу не пожелаю таких пыток. Токарь же постоянно пытался поправить очки, постоянно съезжавшие вниз по носу, при этом не отрываясь от проводимой операции. И так, и сяк головой вертел — выходило скверно. Но как бы мне ни было противно это оперативное вмешательство, как бы мне ни жаль было Шебутного, желание понаблюдать за процессом извлечения пули было слишком велико, и я периодически стал поглядывать одним глазом на внушительных размеров рану. Кто знает, может, мне самому себе придётся подобную помощь оказывать. — Оп, нашёл! — радостно заявил Токарь, просунув пассатижи ещё глубже в ногу товарища. — Вот ща не рыпайся. — Сволочь! — запищал Шебутной, надувая щëки. Токарь ещё покрутил пассатижами в ране и наконец смог захватить пулю. На пробу потянул вверх, и та поддалась — видимо, деформация не была сильной. Он мелкими осторожными рывками вытягивал пулю, периодически перехватывая её пассатижами. Я удивлялся, как Шебутной всë это время оставался в сознании. Лично я бы точно вырубился ещё на стадии разреза. — Всë, хорош! — с облегчением выдохнул Токарь, демонстрируя едва живому Шебутному извлеченную пулю, зажатую между губок пассатижей. Тот лишь слегка поднялся, упираясь в многострадальный подлокотник, а потом со стоном облегчения вновь рухнул обратно. — Зашьëм и готово, — после паузы добавил Токарь. — Может, не надо? — вымученно пробубнил Шебутной. После таких ужасов зашивание раны на живую стало казаться сущим пустяком. — И будешь ты ходить дырявый. — Да ты не токарь, а полноценный медик, — я решил немного разбавить обстановку. — Ну, знаешь, кем на Большой земле был, тем прозвали. А в Зоне меняется всë. Хочешь жить — умей вертеться, как говорится… папа у меня хирург. Вот и я научился. Затем он выудил из аптечки иголку и моток хирургической нити — кто вообще это всë поставляет на территорию ЧЗО?.. Впрочем, хорошо, что здесь такое есть. Токарь очередной раз поправил очки, вставил нитку в иголку и, склонившись над раной и едва не залезая в неё носом, с умным видом принялся за ювелирную работу. Я, в свою очередь, предпочёл не возникать, чтобы не помешать зашиванию раны. — Клянусь, я тебе эти пассатижи так глубоко в сраку затолкаю, что ты их не вытащишь никогда, — зло сквозь зубы цедил Шебутной. Каждое слово было тише предыдущего, казалось, что он вот-вот потеряет сознание. — Ага, — Токарь наконец сделал последний шов. — Всë, гуляй, герой. — Ему вроде ещё в плечо попали, — после некоторой паузы, оправившись от увиденного, добавил я. — Не. Там ранение по касательной. Я пару швов наложил, бинтами замотал. — А что у вас по поводу… ну, стерильности? — Увы, в наличии только спирт и зелëнка. Хреново, но такая тут жизнь. Естественный отбор, можно сказать, понимаешь… — Жестоко это, — вздохнул я, в ответ на что Токарь только пожал плечами. Светловолосый парень достал из аптечки уже упомянутую банку зелëнки. Кусочком бинта убрал с зашитой раны кровь, на другую сторону кусочка вылил небольшое количество зелëнки и обработал шов. Шебутной уже даже не шевелился. — Он в отключке. Странно, что он раньше не вырубился. Скоро очухается, не боись, — Токарь встал и по-дружески хлопнул меня по плечу. — А мне идти пора. — Куда? — когда я это спросил, Токарь, уже перекинув ремень ружья через плечо, собирался покинуть комнату. — На задание. Кстати, загляни к Сидоровичу, торговцу нашему, он в бункере засел за деревней. Тебе он тоже даст задание какое, денюжку заимеешь, — после этого он вышел. Я взглянул на Шебутного. Надеюсь, он быстро поправится… что ж, нечего мне сопли тут размазывать. Мы в Зоне. Реальность здесь жестока. Я поднял его автомат с пола и положил на стол перед ним, а после этого засобирался к Сидоровичу. Дух по-прежнему сидел у костра, докуривал сигарету. По тропинке сновал патрульный сталкер. Токарь наверняка уже покинул деревушку, ну или хотя бы скрылся за одним из домиков. Чувствовал я себя очень странно. Как будто только сейчас до меня дошло, насколько здесь тяжело выживать. Я ведь знал, на что шëл, и такие мысли у меня возникать должны были ещё до пересечения периметра. До того, как я отсыпал командиру военного отряда тысяч десять — и повезло же, что он оказался до денег жадный — после чего здесь я очутился с пустым бумажником. Мне казалось, что за недолгую дорогу к местному торговцу я успел вспомнить всю жизнь свою. Как страшно всë-таки на белом свете жить… Я снова начал спускаться под землю. И чего ж тут все по погребам да бункерам прячутся — от радиации, что-ли? На окраине, на Кордоне, ещё хоть свежим воздухом подышать можно, не то что ближе к центру. Хотя чëрт её знает, Зону эту, местная аномальщина что угодно вычудить может. Я потянул на себя тяжёлую железную дверь. Та заскрипела и залязгала — сколько лет её не смазывали? Однако, хоть и с большим трудом, мне удалось её открыть. — Ну, здорóво! — поприветствовал меня Сидорович, когда я заглянул за дверь. — Подходи, я не кусаюсь. М-да, конура конурой, бункер на одного человека по ту сторону прилавка. Из радио доносилась приятная мелодия. Только вот здесь тоже грязно и сыро. Вокруг лампы на потолке летало несколько насекомых. — Значит так. О тебе мне рассказали. Нормальный ты мужик, оно сразу видно. Но с таким барахлом в Зону переться… где ж вы такие берëтесь? Ещё б голышом пришёл! — сомнительная похвала быстро сменилась осуждением. Его реплики полностью вязались с его внешностью — типичный дед, что ещë сказать. — Были бы деньги… — пробубнил я. — Деньги — это хорошо. А вот без нормальной снаряги ты в Зоне и пары дней не вытянешь, поэтому слушай сюда: ты поможешь мне, а я помогу тебе. По рукам? — По рукам, — только и смог согласиться я. Умеет же он дела вести, однако. — Отлично. Дело есть. Ванька Шебутной его успешно продул, чтоб его. Один сталкер нёс мне информацию и как назло угодил в плен к бандитам в двух шагах от деревни. Чëрт знает, что они сделают с документами, если хотя бы чуть-чуть разберутся, что там к чему. И ведь не первый раз такое проворачивают — год назад тоже пытались информацию потырить. Короче, твоя задача — забрать документы и, желательно, сталкера вернуть живым. Потянешь? — Я один на кучу бандитов? — возмутился я. — Постарайся шороху не наводить. Если надо — подмогу соберёшь, только вот награда между вами всеми делиться будет, — последовал мерзкий смешок. И ведь не поспоришь. Вот вообще прикопаться не к чему! Снаряжение у меня и правда фиговое, курам на смех. Деньги позарез нужны, а то действительно и до завтрашнего утра не доживу, если не буду отсиживаться по погребам. А с жизнью расставаться не хотелось. — Я подумаю, что можно сделать, — я разочарованно вздохнул. Видимо, придётся искать подмогу. — Координаты я скину тебе на КПК… он же есть у тебя? — Нет. — Тьфу! Набежало в Зону детворы! — теперь возмущался и Сидорович. — Ладно. Есть у меня один КПК мëртвого сталкера, информацию я оттуда уже всю достал. Настройки сброшу и забирай. Цену за КПК вычту из твоего вознаграждения. Вот сволочь. Но ведь снова не поспорить. Полезное устройство, всë-таки. Сидорович залез куда-то под стол и достал карманный компьютер или, как его ещё называют, наладонник. Он начал копаться в устройстве, тыкая на клавиши — видимо, избавлялся от остатков информации, некогда занесëнной туда ныне покойным сталкером. Земля ему пухом. Полазив в КПК минуты три, не больше, торговец вручил его мне. — Сам разберëшься, как им пользоваться. Координаты я сейчас скину. Думай, как гонца с информацией спасать пойдёшь. — Ага, — коротко ответил я и уже собрался выходить. — Постой, — внезапно остановил меня Сидорович. Я обернулся. — Ситуацию, всë же, прояснить нужно, — он на несколько секунд замолчал, а затем продолжил. — Я уже посылал туда несколько человек. Кроме этого выпендрëжника, который до туда даже не дошёл, никто не вернулся. Постарайся действовать тихо и головой крути на триста шестьдесят. Я впал в лëгкий ступор. Как это — никто не вернулся? И меня, новичка, посылают прямо в эдакий Зоновский Бермудский треугольник? Ох, как я домой хочу, не к добру всë это… — П-почему никто не вернулся? — я даже начал слегка заикаться. — Не знаю. Потому и отправляю туда тебя. — А Токарь? Он тоже туда пошëл? — Да не суетись ты! Здесь спокойным ходить нужно. Мутанты, знаешь ли, страх на версту чуют. А про Токаря: нет, у него другое задание. — Понял, — я развернулся и быстро зашагал прочь. — Ну, удачной охоты, сталкер, — попрощался Сидорович, после чего железная дверь каким-то образом захлопнулась сама. «Удачной охоты»… ну спасибо, блин, обнадëжил прям. Вот чëрт. А выхода-то у меня и впрямь другого нет. Придётся браться за это задание. Имею три варианта развития событий. Первый — смерть на этом самом задании или пропажа невесть куда. Второй — скопычусь от голода, жажды и безделья, а может, без нормальной брони пойду на корм мутантам или в аномалию угожу. Третий — выполняю это треклятое поручение торговца, получаю деньги, покупаю снаряжение, с которым у меня повысятся шансы на выживание. Да и любопытство верх брало. Понимаю, я не какой-то там супергерой, чтоб выживать в самых ужасных условиях и ситуациях, спасая другим жизни. Но, будучи человеком самых честных правил, мне к этому стоило стремиться. Зачем я в Зону пришёл? Ради денег, как бы это грустно ни звучало. Что нужно делать, чтобы заполучить свою копейку? Работать. И работать усердно, если нужно что-то большее, чем просроченная консерва. Здесь работа такая. Выживешь и сделаешь обещанное — денюжку и чужое признание получишь, нет — мутанты пожрут. Мир и на Большой земле жесток, а в Зоне всë ещё хуже. Деньги тут можно достать только путëм добровольного риска. Я поднял голову и устремил взгляд ввысь. Через щели меж тяжёлых облаков можно было разглядеть клочки родного голубого неба. Чувствую, что здесь я по нему соскучусь. А пока — попытаю удачу. Пора выдвигаться.