Научиться дышать

      Каждый раз, находясь в стенах этого огромного особняка, Астория задавалась вопросом: а будет ли она когда-нибудь чувствовать себя здесь спокойно? Постоянно находились поводы для волнения: расспросы о прошлом, первая нормальная встреча с Нарциссой… Сегодня была первая встреча наедине. Несмотря на то, что их отношения наладились, она переживала. О чём они будут говорить и что делать? Тори не имела ни малейшего представления, а потому нервно стучала пальцами по бедру. Она пришла чуть раньше назначенного времени, и это добавляло беспокойства. Мерлин, почему же было так не по себе?       Чтобы успокоить нервы, Тори аппарировала в место, находящееся в десяти минутах от поместья. Прогулка помогла, но не так хорошо, как хотелось бы. Дверь открыл эльф. Тори сразу отпустила его, ведь знала дорогу к гостиной, в которой должна была состояться встреча. В одиночестве идя по коридору, она не могла не рассматривать светлые стены. Было интересно, какое место определили её картине? Она написала пейзаж: берег и море. Смотрела на фотографии с разных поездок. В итоге получилось какое-то абстрактное место. Нарциссе подарок понравился. Услышать её искреннюю благодарность и похвалу было особенно важно. Любые добрые слова приятны, но её приносили Тори какие-то другие, новые эмоции.       — О, она, и правда, вернулась! — недовольный мужской голос заставил её вздрогнуть и обернуться в попытке найти источник. — Я надеялся, что никогда не увижу тебя.       Говорил пожилой мужчина с картины, мимо которой она прошла. Он сидел на скамейке перед маленьким домом и осуждающе смотрел на Тори. На фоне виднелись виноградники, а его одежда говорила о том, что картина была написана, вероятно, в девятнадцатом веке.       — Мало того, что после того, что случилось в моём винном погребе, приходится терпеть присутствие этого бесстыдника, так ещё и ты… — в этот момент ему в голову откуда-то сбоку прилетела женская туфля.       — Замолчи, старый дурак, ты сам виноват! Это не твоё место, не надо было просить перевесить себя туда, — строго сказала дама в пышном платье с соседнего портрета. Она и кинула туфлю. — Я говорила тебе, что этот погреб ещё и не такое видел.       — Да я от тебя сбежать хотел, идиотка. И вообще, всё, что связано с вином — моя законная собственность.       — Как ты меня назвал? — она резво перескочила в его картину. Соседние портреты начали вздыхать. Кто-то из них со страданием протянул: «Начинается…»       Тори поражённо смотрела на происходящее. Кажется, они собрались драться… И лучше было бы уйти, не ввязываясь в разборки, но почему этот портрет так злился? Она сразу вспомнила нелюбовь Драко к говорящим картинам, и любопытство вынудило остаться.       — Прошу прощения, — она подала голос, надеясь прервать их крики. Они замолчали и посмотрели на неё так же гневно, как друг на друга, но лицо дамы почти сразу расслабилось. — Что произошло в винном погребе?       — Она ещё и делает вид, что не помнит, — возмущённо фыркнул мужчина.       — Потому что она не помнит, — раздражённо сказала дама. При обращении к Астории её голос стал добрым. — Ох, дорогая, вы просто не знали, что там кто-то есть, а молодость — весёлое время. И, думается мне, у него, — она кивнула на соседа, — ничего подобного не было, раз он так зацепился за тот случай и при каждом удобном случае напоминает Драко. Но я всё понимаю. Вот был у меня любовник из Франции… Он такое умел!       — Развратники! — перебил винодел многообещающий рассказ.       Тори же несколько секунд стояла в немом шоке, а когда портреты снова начали ссориться, поспешила сбежать. Оказавшись в тишине, остановилась и прокрутила в голове только что произошедший разговор.       — Оу, — вырвалось у неё. Так вот почему Драко не отвечал на её вопросы тогда… — Ой, ой, ой…       Она почувствовала, как к щекам прилил жар от мысли о том, что она задавала ему те вопросы… И от мысли об ответе, который был только что получен. Суть дошла до Тори только когда та дама сказала про любовника, хотя несложно было догадаться, что они делали, думая, что остались наедине. Но в Мэноре, да ещё и в винном погребе?.. Задавшись этим вопросом, Тори нервно усмехнулась, хлопнула себя по щекам и не позволила мыслям пуститься дальше. Она совершенно точно забудет об этом разговоре и ни за что не будет думать о том, что узнала. Нельзя.       Заходя в гостиную, она надеялась, что её лицо не выдавало ничего странного. Тори села на диван и вздохнула, успокаиваясь.       — Извини, что заставила ждать, — через несколько секунд она услышала знакомый женский голос и обернулась. Нарцисса только что вошла в комнату.       Каким-то образом ей всегда удавалось выглядеть превосходно. Была ли это привычка или природный талант, Астория не знала, но не уставала восхищаться её видом. Нарцисса села рядом, чего Тори не ожидала. Обычно они сидели друг напротив друга.       — У тебя всё хорошо? Выглядишь потрёпанной…       — Всё хорошо… У вас там просто портреты дрались, — как можно более непринуждённо ответила Астория.       — Ах, эти… Единственные с подобными наклонностями. Они всегда такие. Думается мне, им это нравится, ведь по одиночке они ведут себя ещё хуже, — усмехнулась Нарцисса. — Рассказывай, какие у вас планы на сегодня.       Сегодня было тридцать первое декабря. Встреча нового года и время для загадывания желаний.       — О, мы собираемся на Трафальгарскую площадь. Погуляем в центре. Кстати, Драко и Скорпиус позже зайдут поздороваться.       Эльфы в это время принесли чай.       — Прекрасно, я как раз хотела поговорить с Драко, — Нарцисса взяла фарфоровую чашку в руку. — Ты хорошо на него влияешь, Астория.       — Я? — она усмехнулась и покачала головой. — Это я ему всем обязана.       — Вовсе нет. Он выглядит очень счастливым в последнее время, и это твоя заслуга. Не задерживается на работе и не пропускает ужин, потому что ты ждёшь его, — сказала Нарцисса и, заметив удивлённый взгляд на лице невестки, улыбнулась. — Нет, Драко мне не говорил, но я его знаю. Он не заставит тебя ждать. Ну, только если надумает себе чего-то… — нахмурилась она, вспомнив их предрождественскую встречу. — А ещё он, наконец, носит шарф благодаря тебе.       Тори посмеялась. Как же хорошо, что они могли вот так легко разговаривать. Астория вспомнила, что это Нарцисса отдала Драко кольцо. Это был самый важный шаг навстречу.       — Спасибо за ваши слова. И за кольцо. Это много значит для меня, и я буду его беречь.       — Я знаю, — интонация её голоса задевала что-то внутри Тори, и ей хотелось то ли плакать, то ли радоваться. — Твоя картина висит в моей спальне. Раньше там висели колдографии, но мне было тяжело постоянно смотреть на Люциуса, поэтому место пустовало. А с картиной ты угадала. Мы часто бывали на море, и она напоминает о тех днях, но не приносит боли, как колдографии.       Печаль на лице Нарциссы невозможно было не заметить. Сердце Тори болезненно сжалось от сочувствия.       — Вы скучаете, — тихо сказала она, положив ладонь на плечо свекрови.       — Конечно. Он был непростым человеком, ошибался, но мы были вместе. И во время войны, и потом… Его физическое и моральное здоровье навсегда пошатнулось, но мы любили друг друга. Хотя иногда ссорились. Его отношения с Драко были сложными. Люциус не понимал, что сын изменился и выбрал другой путь. Он был против ваших отношений, а Драко защищал тебя. Я старалась смягчить углы и не принимать чью-то сторону, но мой муж был во многом не прав, и я понимала, что если не поддержу Драко, то потеряю его. Я знала, что надо было отпустить его, когда он захотел покинуть Мэнор, и знала, что надо было поддержать ваши отношения. Люциус так не считал.       Она фыркнула, произнеся эту фразу.       — И он, и Драко могут быть ужасно упрямыми. В том случае так и было. Из-за их отношений я виделась сначала с тобой, а потом со Скорпиусом реже, чем могла бы. Сейчас думаю, надо было тогда сильнее стоять на своём.       — Почему вы одобрили наши с Драко отношения?       — У меня не получалось помочь ему во время войны и после, о чём я жалею до сих пор. Всегда и больше всего на свете я хотела, чтобы мой ребёнок был в безопасности, а я не смогла её ему обеспечить… Те два года под властью Волдеморта сломали Драко, а ты смогла помочь. Благодаря тебе он начал улыбаться и жить снова. Я не могла не одобрить ваши отношения. И, если честно, после Драко я всегда хотела дочь, но судьба не сложилась. У Малфоев редко рождаются девочки.       Слушая всё это, Тори поняла, почему так чувствовала себя в обществе Нарциссы. У неё в жизни почти не было матери или любой другой старшей женщины, заменявшей эту роль. Она была уверена, в прошлом Нарцисса значила для неё очень много. Интересно, сколько таких личных разговоров у них состоялось? Сколько раз Тори обращалась к ней за поддержкой?       Нарцисса заметила, что у Астории заблестели глаза, и с беспокойством сказала:       — Ох, я не хотела заставлять тебя плакать.       Тори тут же отрицательно покачала головой.       — Всё в порядке… Я просто подумала о прошлом. Знаю, вы очень поддерживали меня во время беременности, и я уверена, для той Тори это было очень важно. У меня не было мамы или сестры, с которыми я могла бы советоваться или делиться чем-то. Думаю, без вас мне было бы гораздо страшнее. И потом, вы присматривали за Драко и Скорпиусом. Я очень рада, что рядом с ними оставались хорошие люди, пока я была… Там…       На последнем предложении она запнулась. Нарцисса видела, каким затравленным стал её взгляд, и понимала: даже если рана затянется, останется шрам. Прошлое не исчезало, а у Астории оно было особенно болезненным. И что-то подсказывало Нарциссе, что то, что знала она, было лишь малой частью. Мысли об этом пугали её. Она вспоминала жизнь во время войны, думала о том, каково жить с ненавистным человеком. Хотелось уберечь Асторию от всего, что могло навредить. Если бы десять лет назад она поняла, что что-то не так… Если бы кто-то понял…       — Ох, моя милая, прости ещё раз, что я не верила, — Нарцисса притянула её в свои объятия. — Как же тебе было больно все эти годы… Ты можешь поговорить со мной или если нужен будет совет, обращайся. Я помогу.       А Тори рассыпалась на мелкие кусочки. Нарцисса так по-матерински прижала её к своей груди, что она расплакалась. Это была только третья нормальная встреча, но Тори уже чувствовала себя так, будто вернулась в детство. Руки Нарциссы возвращали в то время, когда мамины объятия решали все проблемы. Она не хотела жалости к себе. Понимания и сочувствия? Да, но не жалости. Однако иногда очень хотелось на секунду стать той маленькой девочкой, которую жалела мама. В жизни Астории таких секунд было слишком мало, поэтому она плакала, разрываясь между чувствами. Когда она была на грани жизни и смерти во второй раз, видела маму. Тогда очень хотелось её обнять, вспомнить, каково это… Сейчас пустота в сердце Тори, появившаяся после того дня, заполнилась.       И она говорила. Сбивчиво и, наверное, непонятно, но говорила. Какие-то случайные вещи о прошлом. Не всё. Она не хотела делиться всем да и не смогла бы, но совсем немного… То, что Нарцисса поймёт иначе, чем Драко, просто потому что она женщина. Тори говорила больше о чувствах, чем о конкретных событиях. О том, как сильно она ненавидела себя и всё вокруг, находясь в постели с человеком, знающим лишь слова «жестокость» и «сила». О том, как много было страха. О том, какой ничтожно слабой она чувствовала себя, боясь каждого его движения. О том, как больно было сопротивляться и как больно было не сопротивляться. О том, как плохо было знать, что ничего не изменить… Нарцисса тоже плакала. Не выпускала Асторию из своих рук, говорила что-то в ответ и гладила по голове. Жалела, сочувствовала, хотела защитить. Они много плакали. В какой-то момент начали разговаривать очень тихо, но не меняли позы. Обеим нужен был этот разговор.       Когда эмоции улеглись, Тори почувствовала гордость. Она говорила о травме, о которой долгое время и заикнуться не могла. Когда первый раз проговорилась Драко, сразу почувствовала, что её словно заморозили. Ей казалось, что и он, и другие люди, и даже психолог будут винить её. Она чувствовала себя виноватой, беспомощной, уязвимой. Так, будто у неё отобрали право на собственное тело и на разговор об этом. Но Тори справлялась с последствиями и могла говорить.

***

      Он влюбился. С этой мыслью Драко теперь засыпал и просыпался. Она не покидала его почти никогда. Он много думал… Прокручивал в голове прошедшие месяцы, диалоги и ситуации. Копался в себе и своих чувствах, пытался понять, в какой момент всё началось. Они очень сблизились, когда Тори рассказала ему свою историю. Драко думал, что всё началось гораздо раньше. Когда она в первый раз открыто засмеялась? Когда они стояли на берегу моря, разделяя общую боль? Или когда она заснула на его плече? Он не найдёт точку отсчёта. Всё нарастало постепенно… Но Драко точно знал, что, когда они стали открыто касаться друг друга, он уже был влюблён. Этот приятный трепет от её касаний возникал уже тогда. Он неосознанно стремился прикоснуться к Тори. Клал руки на плечи, брал за руку, хотел подольше оставаться в её объятиях… Ему постоянно хотелось смотреть на неё. Она была такой красивой, и красота эта заключалась во всём. Внешность, эмоции, слова…       И как же правы были Поттер и Уизли! Драко и Тори проявляли такие явные знаки внимания друг другу. Неудивительно, что чужие люди считали, что они женаты. Здесь возникал вопрос. Не он один показывал своё влечение. Она тоже флиртовала, касалась его и с таким доверием и теплом смотрела на него… Но, может, Драко всё себе надумал и её действия были платоническими? Без романтических чувств? На этот вопрос могла ответить только сама Тори, но Драко не станет его задавать.       Он прекрасно помнил её историю. Все, кто до этого признавались ей в «любви», поступали ужасно. Совсем не так, как поступают по отношению к любимым. Вероятность того, что новое признание Тори воспримет болезненно, была велика. Драко не хотел напоминать о прошлом и доставлять неудобства своими чувствами, если они были не нужны. Прежде всего, они были друзьями, и он эту дружбу рушить не хотел.       Когда Драко осознал свои чувства, то запаниковал, но потом успокоился. Всё было в порядке. Он был тем же Драко, она была той же Тори. Его чувства ничего не меняли. Разве что приносили ему радость… Поэтому он будет беречь их и благодарить Тори за то, что чувствовал себя как в девятнадцать.       — Папа, у тебя из ушей сейчас пар пойдёт, — прервал его мысли голос сына. Скорпиус уже долго смотрел, как Драко смотрел в одну точку и не шевелился. — О чём ты думаешь?       — Прости, уже не о чём, — вздохнул Драко и улыбнулся. — Давно мы с тобой не оставались вдвоём. Чувство, будто чего-то не хватает, правда?       — Да, я уже и не представляю, как мы жили без мамы… Теперь куда не посмотри, всё напоминает о ней.       — Знаю. После того как ты уехал в Хогвартс, в квартире стало пусто. Никаких разбросанных вещей. Ну, за исключением тех, что таскала Кошка, — Драко посмотрел на существо, которое расплылось в пушистую лужицу у их ног. — А теперь, когда мама меняет вещи, стало уютно.       — Да. Ты никогда не покупал новые шторы или посуду.       Драко покачал головой. Он, правда, этого не делал. Как-то Тори спросила, может ли она менять что-то в интерьере. С тех пор многие вещи поменялись и были куплены. Цвета стали гармоничнее, а обстановка более домашней.       — Я знаю, что тебе не хватало мамы все эти годы… Я старался заменить её, но прости, если чего-то не смог тебе дать.       Скорпиус с недоумением посмотрел на него.       — Ты дал мне всё, — он немного улыбнулся. — Мне не хватало мамы, но ты самый классный отец, и я счастлив. Ты так много для меня делал, и я понимаю, что иногда это было тяжело… Тебе пора подумать и о себе.       Сердце Драко таяло каждый раз, когда Скорпиус говорил ему что-то такое. Сейчас мальчик, явно гордый за свои слова, довольно смотрел на него.       — Ты растёшь, — с улыбкой сказал Драко и потрепал его по голове. — Умный.       — Конечно, мне ведь почти тринадцать, — усмехнулся он и стал поправлять волосы. Конечно, Скорпиус не просто так сказал подумать о себе. — Ты знаешь, что мама часто тебя рисует?       — Правда? — Драко заинтересованно приподнял брови.       — Ага, постоянно вижу тебя в её набросках, — сказал он как-то хрипло.       Скорпиус увидел, как папа замер и покраснел, и еле-еле сдержал смех. Видеть его влюблённым было чем-то абсолютно новым. Он не знал, сколько времени понадобится его родителям, чтобы осознать свои чувства, но он был готов ждать.       — Стой, а что у тебя с голосом? Ты не заболел случайно?       — Не-а, просто в горле першит, — отмахнулся Скорпиус.       — Если что не так, сразу говори.       Позже в Мэноре Скорпиус и Драко обнаружили Нарциссу и Асторию, плачущих в обнимку. Женщины совершенно не заметили их прихода. Скорпиус побледнел, увидев маму и бабушку в таком положении, и вопросительно посмотрел на Драко. Тот молча покачал головой и увёл его из комнаты, зная, что ничего делать не нужно было. Им надо было поплакать и вмешиваться в явно личный разговор не стоило. У Драко появилась идея куда лучше.       — Хочешь порадовать их? — с улыбкой спросил он у сына, который всё ещё находился в смятении.       Во второй раз они пришли, когда дамы уже успокоились. Их ждал сюрприз в виде двух букетов цветов. Конечно, они были очень рады этому. Нарцисса с особой внимательностью наблюдала за Драко, который смотрел на реакцию Астории. Когда она понюхала цветы и смущённо улыбнулась, он сам чуть ли не расцвёл. Сложно было не заметить эту нежность в его взгляде. Сейчас она была другой, более осознанной. Нарцисса поняла — он знал. Именно так он порой смотрел на Тори раньше. Удивительно, как менялся мужской взгляд от вида улыбающейся любимой женщины.       Драко сел рядом с Асторией и на секунду сжал её ладонь, увидев глаза и нос, которые покраснели от плача. Нарцисса еле заметно улыбнулась. Они провели вдали друг от друга десять лет, но и полугода не понадобилось, чтобы восстановить ту связь, что была между ними раньше. Нарциссе казалось, что она стала только крепче. Астория говорила ей, что с самого начала не воспринимала Драко как совсем незнакомца, иначе не доверилась бы так быстро и побоялась бы жить с ним… Она рассказала про сны, преследовавшие её раньше. Её сердце тянулось к нему. А сердце Драко сразу распахнуло для неё свои двери. С самого начала, когда вскрылась правда о её пропаже, он относился к ней по-особому.       Раньше Нарцисса надеялась, что он женится во второй раз, но сейчас понимала, Драко был похож на отца. Его сердце точно также выбрало женщину, с которой он хотел прожить всю жизнь. Они будут счастливы. Драко обязательно даст Астории любовь, которой она заслуживала. Они уже не расстанутся, ведь обрели что-то, что некоторые люди ищут всю жизнь и не находят. Наконец, в их семье наступит спокойствие, о котором Нарцисса так долго мечтала.

***

      Прошедший день оставил много чувств и мыслей. Уже после разговора Астория поняла, как много личного сказала Нарциссе. Но с ней хотелось делиться… Она позволяла Тори почувствовать себя дочерью, которая обращалась за советом к матери. Это чувство защищённости многого стоило. Для Тори особенно. Она сидела за столом и записывала свои эмоции в дневник, который по совету психолога вела уже давно. Так было легче понять свои мысли, ведь их было много и часто они находились в беспорядке. Записи помогали ей всё упорядочить, а на приёме с психологом было проще говорить.       Она закончила писать абзац, вдруг вспомнила о ситуации с портретами и замерла. Стоило ли писать об этом?.. Почему она вообще обратила внимание? Конечно, Тори и Драко спали вместе. Они были женаты, у них был ребёнок. Дети не появлялись из воздуха. Она совсем не думала об этой части их брака и отношений, пока ворчащий портрет не предъявил ей претензии. Да Тори вообще избегала мыслей о сексе! До этого момента.       Она задумалась и сама не поняла, как погрузилась в мысли, которые ей были не свойственны. Да, Астория понимала, что они были близки, но… В винном погребе?.. Как они оказались там и что делали? Что ж, понятно, что делали, но что к этому привело? Она вдруг поняла, что не испытывала страха от этих мыслей. Тори испытывала любопытство. Интересно, каким всё было с Драко? Конечно, лучше, чем то, что пережила она, но в её случае «лучше» означало и «ничего» в плане физических и моральных ощущений. Было ли у них больше, чем ничего? Хорошо? Может, лучше, чем хорошо? Они любили друг друга. Означало ли это, что их секс можно было назвать словом «любовь»?       Бесконечный поток вопросов заставил её выругаться, перечеркнуть всё, что было написано в дневнике и швырнуть его куда подальше. Неважно, что все чернила размазались. Астория закрыла лицо руками, чувствуя, что даже уши горят от смущения. Драко был в соседней комнате, а она… Он был её другом, а она!       — Почему, во имя Мерлина, мне это интересно?! — в отчаянии простонала она. — Не смей думать об этом, Тори. Не смей, не смей, не смей. Просто забудь и никогда не думай. Вообще не думай. Ни о чём.       Тори издала непонятный рычащий звук и, убрав руки от лица, замахала ими, чтобы создать ветерок. Размышлений на сегодня ей точно хватило. И как она могла додуматься до такого?.. Совсем с ума сошла. Астория глубоко вздохнула и заставила себя думать о том, что наденет.

***

      За час до полуночи, когда семейство собиралось выходить из дома, Скорпиус понял, что неприятные ощущения в горле появились не просто так. Он пришёл к родителям со словами:       — Кажется, у меня температура.       И он был прав. Горячий лоб и больное горло — всё в лучших традициях зимы. Тори и Драко сразу уложили его в постель и приготовились лечить. Кошка, как и полагалось, заняла место рядом со своим любимым человеком.       — Ну почему я не могу выпить обычное бодроперцовое? — захныкал мальчик, кутаясь в одеяло.       — Потому что у тебя жар, а бодроперцовое согревает. Быстро не получится, — вздохнул Драко, протягивая ему другое зелье. — Так что пей и будем ждать, когда температура спадёт.       Скорпиус с трудом сел. Не без помощи Тори, которая сидела на краю кровати и с волнением смотрела на сына. Это была его первая болезнь при ней и красные щёки в сочетании с измученными глазами пугали. Но Драко был спокоен, а значит, всё было в порядке. Она и сама понимала, что в простуде нет ничего страшного, но сердце всё равно тревожно сжималось, когда Скорпиус хныкал от озноба. Она держала его за руку. Драко сел на пол рядом с её ногами.       — Ему совсем скоро станет легче, — тихо сказал он, на что Тори кивнула. — Сейчас уснёт после зелья.       — Знаю, но всё равно не по себе. Я ещё не видела его таким…       Скорпиус укрылся одеялом с головой и замер. Тори и Драко какое-то время замечали движение, но когда оно прекратилось, выдохнули. Драко опустил одеяло с его лица, чтобы он мог нормально дышать.       — Когда он заболел впервые после того как ты исчезла, я очень испугался, запаниковал. Он был таким маленьким, и мне казалось, что любым своим действием я могу сделать только хуже… Хотя я знал, что делать. Он ведь болел до этого. Но ты всегда знала лучше, — говорил Драко. В его голосе была слышна лёгкая грусть. — Я тогда был в отчаянии и совсем забыл про Скорпиуса… До сих пор стыдно за то, что оставлял его на маму, — нахмурился он. — Его болезнь вправила мне мозги. Я так испугался, что могу потерять его, и умолял, чтобы он поскорее пришёл в себя. Когда он очнулся, то позвал меня, и слово «папа» было первым словом, которое он сказал за месяц. Наконец, я понял, что надо двигаться дальше, потому что у меня был сын, который нуждался во мне, и которого я очень любил. Никакая моя личная боль не должна была отрывать меня от него.       Его слова пробуждали в Тори новую волну любви к ним обоим. Она протянула руку к его волосам и погладила по голове. Драко посмотрел на неё с удивлением, но взгляд серых глаз почти сразу смягчился, и Тори улыбнулась. Его волосы были неожиданно мягкими, а трогать их оказалось приятнее, чем она думала. Он ощущал то же самое, когда касался её волос? Они только недавно стали выглядеть здоровыми.       Драко переставал дышать каждый раз, когда Тори ласково касалась его головы. Её прикосновения постоянно вызывали в нём трепет, но это было особенно приятным. Она вдруг мягко надавила сбоку, и он, затаив дыхание, положил голову ей на колени. Теперь, когда Драко понимал, что любит её, такие моменты он ценил ещё больше. Он на секунду прикрыл глаза и улыбнулся, чувствуя тёплую радость внутри. Влюбился…       Они долго сидели молча, наблюдали за спящим Скорпиусом. Кошка спала рядом с ним, ни разу не покинув пост. Тори продолжала касаться волос Драко, а он не засыпал только потому что был слишком взбудоражен происходящим.       — Мне кажется, что после командировки мы сильно приблизимся к концу, — тихо сказал он.       — Думаешь, зелье получится?       — Надеюсь. Там будут специалисты из разных стран. Проблема в том, что мы не сможем точно понять, как оно подействует. Такие вещи можно проверить только на ком-то, у кого есть сознание… Мы будем знать, что оно наделено светлой магией, но не будем уверены на сто процентов, что оно подействует. Что-то может пойти не так…       — Это говорит твой профессионализм или беспокойство за меня? — мягко спросила Тори. — Ты хороший зельевар, Драко, и я верю в твои умения. Ты и твоя команда сможете сделать всё, как надо, — она вдруг вздохнула. — Но мне не верится, что воспоминания вернутся ко мне. Столько лет неведения и ожидания… Их возвращение — чудо. Вернутся ли они, если их так давно забрали?       — Мы сделаем всё возможное, Тори, — он коснулся её ладони, желая поддержать. — Твои сны и чувства были с тобой не просто так. Ты помнишь, как держала Скорпиуса на руках, чувствуешь, что прошлое есть. Я уверен, что воспоминания просто прячутся, — Драко поднял голову и посмотрел ей в глаза. — Но даже если они не вернутся, знай, что и я, и Скорпиус будем рядом. Ты — наша семья, с памятью или без.       — Знаю, — улыбнулась Тори. — Раньше я бы очень страдала из-за этого вопроса, а сейчас я почти спокойна. Но всё равно хочу вспомнить. Мой опыт, знания, события, вы — всё это моё.       Она перевела взгляд на Скорпиуса и сказала:       — Кстати, о Скорпиусе. Так мало времени осталось… Он ведь останется в Хогвартсе. Мы ещё не расставались на такое долгое время.       — Я приеду на пасхальные каникулы, мама, — сонный голос вдруг присоединился к разговору. Тори и Драко удивлённо моргнули, а Скорпиус потёр глаза и зевнул. Он посмотрел на родителей, которые сидели рядом, и улыбнулся. — Мне нравится видеть вас вместе.       — Ты опять подслушиваешь? — усмехнулся Драко, на что мальчик пожал плечами. — Как ты себя чувствуешь?       — Лучше.       Тори потрогала его лоб. Жар действительно ушёл.       — А вот теперь и бодроперцовое можно.       — Новый Год с дымом из ушей я ещё не встречал… Уже почти полночь!       Все посмотрели на часы. Действительно. Оказалось, они сидели здесь целый час и не заметили, как пролетело время.       — Все подумали над желаниями? — спросил Драко.       — Я хочу загадать только, чтобы мы и следующие года встречали вместе, — Тори взяла Драко и Скорпиуса за руки. Драко подумал о том, что и ему больше ничего, кроме этого, загадывать не хотелось.       — Моё желание на этот год сбылось, — хитро сказал Скорпиус. — У меня есть новое, но вам я его не скажу.       Он смотрел на родителей. Они идеально смотрелись вместе, и Скорпиус знал, что желание сбудется и в этом году.       Скорпиус принял зелье, Тори осталась с ним, а Драко принёс поесть. Несмотря на нарушенные планы, 2019-й они встретили хорошо. Ели, разговаривали, смеялись… А вскоре после полуночи на подоконник прилетела сова Поттеров. Астория взяла письмо и прочитала в нём следующее:       «С Новым Годом, моя дорогая! Послезавтра Чарли забирает детей на два дня, а мои сокомандники устраивают вечеринку по случаю праздника, поэтому мы с тобой идём в бар ;)»