Научиться дышать

      Одним из самых светлых событий за эти дни, помимо покупки дома, стал поход в приют. Каждый раз входя в эти стены, Тори благодарила того рыжего котёнка за то, что он привёл её сюда. Это место очень крепко засело в сердце, такое доброе и одновременно грустное. Когда она приходила сюда, то всё плохое из неё исчезало, а потому особенно приятно было прийти после всех событий, которые, к сожалению, ещё не закончились.       Но Тори пообещала себе отложить раздумья на потом. Тем более что сегодня она была не одна, а со Скорпиусом. На душе стало заметно легче, когда они зашли внутрь. Девушка в приёмной тепло поприветствовала их, и она улыбнулась. Конечно, когда они рассказали сыну про собаку, тот сразу захотел её увидеть.       — Как наша Ева? — спросила Тори. Она приходила к ней почти каждый день, но последние несколько пришлось пропустить, так что теперь особенно хотелось встретить белый комок счастья.       — Думаю, ей уже не терпится домой. И выйти на улицу.       — Осталось совсем чуть-чуть. Ещё пару дней…       Наконец, они заберут её домой. Тори уже знала, как познакомит её с Кошкой, и расставила в доме собачьи предметы. Ей не нравилось, что они не успели переехать, и Еве придётся привыкать к новой обстановке дважды, но время на то, чтобы подготовить к переезду дом, появилось только сейчас.       Пока взрослые обменивались фразами, Скорпиус нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Тори заметила его рвение и хитро улыбнулась.       — Пойдём, не буду заставлять тебя ждать ещё дольше.       Он радостно кивнул и пошёл за ней в помещения для животных. Будь это возможно, Скорпиус бы забрал себе всех животных на свете. Он мечтал о таком в детстве. Теперь он мечтал лишь о собаке, и вот, наконец, их семья станет на одного больше. Возможно, Кошка не будет рада этому, но Скорпиус был уверен, что подружит их.       А когда он увидел их щенка, почувствовал одни из самых ярких эмоций на свете. Маленькая собачка сразу узнала Тори, завиляла хвостиком и начала пищать, желая скорее оказаться рядом. Скорпиус восторженно смотрел на то, как она подбежала к Тори, которая села на пол, и присоединился к ним. Ева, увидев нового человека, не знала куда себя деть. Скорпиус протянул ладонь, но она, как настоящий щенок, вместо того, чтобы понюхать его, тявкнула и приготовилась играть.       — Привет… — с улыбкой пробормотал Скорпиус. — Она невероятно милая.       — Я тоже влюбилась как только увидела, — посмеялась Тори. Ева очень смешно пыталась поймать его руку. От этой картины внутри всё потеплело. Она получала так много любви и хотела отдавать ещё больше… Поэтому приют, поэтому новый питомец. Хотелось ещё больше заботиться. Тори нелегко было быть мамой, но легко было испытывать эти тёплые материнские чувства.       Вскоре Астория решила дать сыну время пообщаться с новым членом семьи и пошла искать Хелен. Как же ей не хватало этого места и людей… Хотя прошло всего несколько дней, казалось будто они были вечностью. Знакомую она нашла у котов. Хелен насыпала им еду, не очень удобно согнувшись. Тори улыбнулась и тоже взяла пакет с кормом.       — Нужна помощь?       Хелен тут же выпрямилась и посмотрела на вошедшую.       — Тори, ты вернулась! Ты написала, что что-то случилось… Всё в порядке?       Когда Тори стала частым гостем в маггловском мире, она поняла, что местное средство связи необходимо как раз для таких случаев. Но в их доме такие средства не работали… Пришлось просить одну из родственниц Гермионы одолжить её номер телефона. Так что связь с работой Тори держала через Гермиону.       — Ох… Относительно, — она тяжело вздохнула. — В двери постучалось прошлое. Пришлось вовлекать полицию, а потом встретились ещё старые знакомые… В общем, последние дни были сумасшедшими.       — О, нет, — Хелен поняла какое прошлое имела в виду Тори. Она дружила с Ирэн и работала с её центром, а потому пояснять и объяснять что-либо Астории не нужно было. — Как ты себя чувствуешь?       — Лучше, чем сначала, хотя мне кажется, что, когда всё закончится, я расплачусь, потому что пока не могу выпустить все эмоции… Но я горжусь собой. Мне надо стойко пережить эти дни, а потом дать волю слезам.       — Я уверена, что ты отлично справишься, но обращайся, если надо будет поговорить       Тори мягко улыбнулась ей и положила корм добродушному рыжему коту, а потом подошла к кошке, которая не давала никому выдохнуть. В один день она ластилась и ничего не вытворяла, а в другой становилась настоящей колючкой и всех царапала. С животными было легче. Какими бы дикими они не были, никогда не делали так больно как люди. И Тори знала, что со временем они станут если не ласковыми, то спокойными. А с людьми такой уверенности не было. Некоторые люди просто делали больно.       — На самом деле я в тупике… Что делать, если я больше не хочу иметь ничего общего с человеком, но в то же время не хочу ему плохого? Я хочу помочь, но не смогу простить. Она сделала слишком больно.       Хелен задумчиво посмотрела на неё и       — Тогда почему ты хочешь помочь?       — Не всегда было плохо. Когда-то она была единственной, за кого я могла держаться… И благодаря ей я жива.       — Раз так… Возможно, стоит прислушаться к себе. Но, Тори, ты не должна прощать, даже если соберёшься помочь. Человек — слишком многогранное существо, чтобы чувствовать чёрное и белое.       Тори кивнула, соглашаясь с Хелен. Она не смогла бы простить кого-то из них… А то, что сделала Лидия, было особенно болезненным, ведь они когда-то были подругами. Когда она думала, что могла вернуться домой на год раньше, становилось плохо.       Она поставила миску кошке. Та потёрлась об её ладонь и начала мурчать, приступив к еде. Тори задумчиво смотрела на неё. Последний разговор. Это будет последний разговор, когда она попытается пойти навстречу и помочь. Наверное, она бы не была собой, если бы осталась в стороне. Какой бы стойкой Тори не стала, её эмпатия не позволяла резко отрезать таких неоднозначных людей.       Но одно она знала точно. Будет ли разговор успешным или нет, после этого они никогда не увидятся.       В это время Скорпиус стоял за дверью и с замиранием сердца подслушивал разговор. Почему, во имя Мерлина, мама хотела встретиться с кем-то, кто делал ей больно? Он понимал про кого она говорила, и эта женщина ему особенно не понравилась… Как и все, кого он видел, но она вызывала у мамы самые грустные чувства. Неужели она не понимала, что разговаривать с ней плохая идея? Эта женщина могла навредить… Но самое худшее… Вдруг она заберёт её? Вдруг мама снова исчезнет?       Он уже не был маленьким, но всё ещё был мальчиком, который рос без мамы. Скорпиус знал, что она его очень любила и ни за что не оставила бы, но где-то в глубине сознания мелькала страшная мысль. Вдруг она уйдёт?.. Мама говорила, что та женщина делала ей не только плохое. Он знал, что эта мысль была невозможной, но маленький мальчик внутри боялся. Боялся, что она уйдёт, исчезнет или её заберут.       Он нервно сглотнул, посмотрел на свои дрожащие руки и вернулся туда, откуда пришёл. Маме и так сейчас достаточно хлопот…

***

      На следующий день Тори проснулась непривычно рано. И хотя она сказала Драко продолжать спать, он тоже встал. Не мог оставить её одну. Этот жест в очередной раз напомнил, как ей повезло. Он был рядом в самые трудные моменты. Тогда, когда она не могла быть сама себе утешением, Драко надёжно охранял её сердце.       Тори расчёсывала волосы, сидя на кровати, когда он подобрался ближе и обнял её сзади. Она прильнула к нему и, отложив расчёску, полностью легла на крепкую грудь. Только ему она бы и доверила своё сердце…       — Это странно, что я иду туда, да? — она вздохнула. — Меня бы не мучила совесть, если бы я оставила всё как есть. Наверное. Но это была бы не совсем я…       — Делай так, как тебе нужно, Тори, — он поцеловал её в макушку.       — Я не желаю ей страданий… Я не хочу прощать, хочу, чтобы она признала ошибки, поняла мою боль, но не того, что она испытывает сейчас.       Она снова тяжело вздохнула. Последние дни были слишком запутанными. Тори чувствовала столько всего и никак не могла в этом разобраться. Лидия сыграла неприятную роль в её судьбе, но не была злодейкой, а для других так вообще была героиней. Она ни в коем случае не хотела сохранять общение или когда-либо встречаться, но им обеим нужен был последний спокойный разговор. И беседа с Хелен помогла принять решение.       — Но если всё снова пойдёт не так… — пробормотала Тори.       — Ты справишься с этим, моя милая. Считай это последним рывком.       Она повернулась и, обхватив его лицо ладонями, поцеловала.       — Я люблю тебя так, что это невозможно передать словами.       Он расплылся в улыбке от её слов и обнял. И как бы сильно Тори не хотелось остаться в объятиях и лечь спать, надо было собираться… И физически, и морально.       Позже она шла по пустым коридорам Министерства. В такой ранний час мало кто приходил на рабочее место, но Тори знала, что Лидия начинала работать раньше всех. Ей выделили здесь кабинет на время пока все вопросы между двумя странами не решатся. Она уже знала, где он находился. Написала синьору Росси.       Перед дверью Тори остановилась и какое-то время смотрела на ручку, сомневаясь, стоило ли входить. Что она вообще скажет? Лидия так и не начала слышать её… Минута сомнений почти заставила её уйти, но вдруг дверь открылась. Лидия опешила, увидев гостью, и пару секунд они удивлённо смотрели друг на друга.       — Что ты здесь делаешь?       — Я пришла поговорить.       Лидия растерянно моргнула, словно увидела призрака, но отошла в сторону, пропуская её в кабинет.       — А я-то думала, ты не хочешь иметь со мной ничего общего.       — Я поговорила с синьором Росси, — сказала она. Сова Лидии, которая Тори была хорошо знакома, сидела на жёрдочке. В пепельнице тлела сигарета, от запаха которой захотелось прикрыть нос. — И решила, что надо поговорить. Но разговор этот состоится только если ты не будешь критиковать мою жизнь.       Лидия мрачно усмехнулась и села за стол. Она взяла перо и начала нервно крутить его в руке.       — Ну, давай попробуем, — она потушила сигарету и посмотрела на Асторию. — Я помню. Теперь.       Тори удивилась этому жесту, но промолчала.       — Что с тобой происходит? — мягко спросила она, видя слегка неопрятный вид и синяки под глазами. Конечно, её состояние и близко не походило на то, в каком находилась когда-то Тори, но теперь они словно поменялись местами.       — Вы об этом с ним говорили? — тут же резко отреагировала она. — Со мной всё нормально. За исключением того, что ты ушла.       Тори еле сдержалась, чтобы не сказать что-нибудь резкое в ответ, но глубоко вздохнула, прекрасно понимая, что пыталась сделать её собеседница.       — Я знаю тебя достаточно для того, чтобы увидеть, что сейчас ты пытаешься меня отпугнуть.       Лидия замерла. Она всегда жалела о том, какой уязвимой делалась рядом с Асторией, которая и спустя столько времени замечала каждую перемену. Когда-то она надеялась, что такая внимательность говорит о том, что она дорога ей. Потом Лидия поняла, что Астория внимательна ко всем, и это механизм защиты.       Ещё одной уязвимостью было то, что она знала её страхи и проблемы. Лидия пыталась отталкивать её, чтобы не довериться и не привязаться слишком сильно, но в каких бы плохих отношениях они не находились, Астория оставалась в её мыслях. И разве могла Лидия молчать, когда она вот так пришла к ней?       — Мои руки в крови.       Тори растерянно посмотрела на неё.       — О чём ты?..       — Победа далась тяжело, — пробормотала Лидия, поправляя мантию, словно пытаясь хоть как-то вернуть себе собранность. — Столько людей погибло… Ты не представляешь каково было каждый раз не находить знакомые лица в толпе. А кого-то ранили и настолько, что я не уверена, что смерть была бы хуже. С окончания тяжёлых битв прошло несколько месяцев, а я до сих пор вижу всё это во сне. Каждый раз, когда мне приходилось говорить с семьями погибших или сообщать им о смерти, я не могла отделаться от мысли, что они погибли из-за меня. Это мои планы обрекли их на это. Мои приказы стали их концом.       — Лидия…       — Я смотрю в зеркало и вижу его. И тот раз, когда ты испугалась меня… Я знаю, что ты тоже его увидела. Мы победили, но я этого не чувствую. Что если таких жертв можно было избежать? Что если я убила их? Чем я тогда отличаюсь от Джакомо? А сейчас я этими мыслями подвожу тех, кто поверил в меня… Я знаю, некоторые уже заметили.       Никакая обида не могла заглушить сочувствие внутри Тори. Именно это было самым большим страхом Лидии. Она думала об этом всём не впервые и когда-то уже делилась с Тори. Но насколько глубокими стали переживания, если она выглядела такой разбитой? Каждый человек чувствовал боль, но Лидии, чтобы позволить ей поглотить себя, требовалось много боли. Тори не знала насколько плохо было Лидии, но она знала насколько плохо было ей самой в тёмные периоды и такого почти никому не желала.       — Ты — не он и никогда им не будешь, — в этом она была уверена. — Ты никогда не считала людей за расходный материал и боролась за светлое будущее. Люди идут за тобой, потому что благодаря тебе могут вернуть себе счастье. Он никогда не дарил людям счастье.       — Ты не понимаешь… — Лидия судорожно покачала головой. — И мой отец, и мой брат были сумасшедшими. Во мне течёт их кровь. Иногда мне кажется, что я такая же. Вдруг однажды мне станет не хватать власти, которая уже есть? Что если не смогу остановиться вовремя и не замечу, как сойду с ума?       — Я, как никто другой, знаю как выглядит их безумие, — по коже прошёл холодок, когда в памяти возник знакомый сумасшедший взгляд. Ещё долго он будет выворачивать Тори наизнанку. — И в тебе его нет.       Какое-то время они молча смотрели друг другу в глаза. Лидия словно пыталась понять насколько искренне она это сказала. Астория вне всяких сомнений видела в ней Джакомо в тот день, когда получила от неё яд. Тогда Лидия задумалась о том, сколько ещё было таких моментов. После разговора с Драко показалось, что Астория знала о том, что она не хотела отпускать её. Но сейчас Лидия сомневалась… Если бы она знала, разве пришла бы, чтобы помочь?       Прошло какое-то время прежде чем Лидия сказала, как-то мягко и смирившись:       — Ты думаешь так, потому что не видела меня эти месяцы, и потому что ты всегда верила в меня больше, чем я.       — Может, в этом и дело? — тихо спросила Тори. На секунду показалось, что они были теми девушками из прошлого, которые только подружились. — В том, что ты перестала верить в себя?       — Веры недостаточно, когда речь идёт о безумии.       Лидия вновь надела на себя броню. Или сделала вид. Она выпрямила спину и задумчиво посмотрела на бумаги на столе. Через пару секунд на её лице вспыхнула надежда, что заставило Тори напрячься. Слишком уж внезапно эта надежда появилась.       — Но есть кое-что, чего достаточно… Я могла бы дать тебе Непреложный Обет.       Тори в ужасе посмотрела на собеседницу. Она не могла отчаяться настолько, ведь так? Непреложный Обет в волшебном мире почти не упоминался, а проводился и того реже… Клятва, которую нельзя отменить. Клятва, нарушив которую, давший её платит самую высокую цену.       — И в чём бы ты поклялась?.. Да это и неважно, — пробормотала она. — Ты понимаешь, что плата за невыполнение — смерть? И дело даже не в том, выполнишь ты всё или нет. Слова бывают хитрыми. Ты скажешь что-то не так и можешь даже не узнать нарушила ли клятву.       — Я скажу всё чётко. И я прекрасно понимаю, что могу умереть, но в этом ведь и суть. Если я стану вторым Джакомо, то просто умру и не смогу никому навредить.       — Я не стану связываться с такой магией и не стану брать на совесть твою возможную смерть. Ты подумала каково мне будет если ты правда умрёшь из-за клятвы, которую принесла мне?       — О, Тори, ты не святая. У тебя тоже есть тёмная сторона. Ты без всяких сожалений травила Джакомо. А слова, которые говорила Лоренцо? Ты бы своими руками с удовольствием отправила его к дементорам. Выдержит ли твоя совесть появление ещё одного Джакомо?       Тори возмущённо скрестила руки на груди.       — Не манипулируй мной так, как делала когда-то. Ты не заставишь меня передумать. С чего вдруг это было бы моей виной? Не думаешь, что это звучит также, как обвинения Лоренцо в мою сторону? И да, я не святая, но ты — не они. Мне будет тяжело от твоей смерти.       — Это единственный возможный выход, а никому другому я не доверю эту клятву. Мои люди — всё для меня, и я должна их защитить.       — Это не единственный выход. Лидия, тебя не нужно контролировать или спасать. Ты не сумасшедшая и не станешь ей.       Лидия устало посмотрела на Асторию и еле заметно улыбнулась, слегка грустно.       — Я думала, что становлюсь похожей на него рядом с тобой, но всё оказалось совсем наоборот, — горько усмехнулась она, а потом подпёрла лоб ладонью и словно из последних сил сказала: — Вернись в Италию?       Тори на секунду задержала дыхание. Она подозревала, что разговор зайдёт в это русло, и думала, что будет злиться, но вместо злости внутри появилась жалость к Лидии. Она печально улыбнулась и попыталась донести самое важное.       — У меня есть сын. Неужели этого недостаточно, чтобы понять, что я всегда буду рядом с ним?       — Это всё-таки твой сын, — сказала Лидия, и Тори кивнула. — Ты никогда не хотела детей.       — Не в той реальности, в которой мы жили, но с тем, кого я люблю и кто любит меня? Хотела. Я очень ждала его. Ты представить не можешь как сильно. И люблю я его больше жизни. Даже если бы у меня больше ничего не было, я бы осталась в Англии ради него. Я бы всё сделала для него, — каждый разговор о Скорпиусе одновременно горько и радостно сжимал сердце. — Не всегда мать любит своего ребёнка, но если ты полюбила его, то сделаешь всё ради его счастья. С такой силой больше никого не любят… И я пойду на всё, чтобы Скорпиус оставался в безопасности, поэтому должна быть уверена, что никто не узнает о нашем разговоре и не побеспокоит мою семью.       Теперь Лидия поняла, что Астория ни за что не покинет Англию. Материнскую любовь ничем не затмить. Её мама любила её, и она знала, что это такое. С этой стороны она видела Асторию впервые.       — Зачем ты тогда пришла?       Тори на секунду нахмурилась. Неужели она подумала, что её приход означал, что она согласится?       — Мир — не чёрное и белое. Многое произошло, но я не желаю тебе зла… Ты спасла мне жизнь и когда-то мы были подругами. Я подумала, что этот разговор может помочь нам обеим, — она снова легко улыбалась. — Я знаю, как нелегко можно чувствовать себя внутри, и иногда кажется, что выхода нет. Но в последние месяцы я научилась кое-чему очень важному. Самое важное и прочное внутри нас — мы сами. Иногда мне кажется, что я не могу так говорить, потому что получила столько поддержки, а Драко обеспечил мне и крышу над головой, и психолога, но даже это бы не помогло, если бы я не научилось ценить себя. Многое наладилось, потому что я увидела, что от других можно получать заботу, но без моего «я» я бы застряла на полпути и не была бы так счастлива. А ты, Лидия, делаешь невероятные вещи, и тебе не нужен чей-то контроль. Поддержка? Да. У тебя есть синьор Росси, он нам обеим как отец. И есть другие люди, которые заботятся о тебе, а не требуют чего-то. Я уверена, если ты помиришься с собой, всё вернётся в норму.       Она не включила в этот список себя. Лидия не могла не почувствовать укол недовольства от этого и от того, как уверенно Астория говорила. Стало завидно, что она так хорошо управлялась со своими чувствами, так хорошо себя чувствовала, и всё это благодаря кому-то другому.       — Как ты так быстро сблизилась с людьми, которых знаешь всего ничего? Они не были с тобой в твои самые тяжёлые дни, не знают тебя как…       «Я». Они обе знали, что она хотела сказать, но не сказала.       — Ты знаешь меня разбитую, всего лишь оболочку. Они знают меня настоящую.       — А ты их? Всё это звучит так, будто ты влюбилась лишь потому что он хорошо к тебе относился.       — Я должна была влюбиться в кого-то, кто относится ко мне плохо? — настороженно спросила Тори.       — Я к тому, что ты не знаешь этого человека… Ты знаешь, что Драко приходил ко мне вчера? Я не уверена, что он такой уж хороший. И к тому же, я узнала, что он бывший Пожиратель, а бывших Пожирателей не бывает. Как ты вообще могла выбрать Пожирателя?       Тори не знала зачем Драко приходил к Лидии. Более того, она была очень удивлена, когда услышала об этом. Но она точно знала, что беспокоиться не стоило. Тори доверяла ему. А вот Лидия разозлила её… Метка на руке Драко всегда будет для него болезненным напоминанием. Он до сих пор ненавидел её. Она прекрасно помнила, сколько усилий он приложил, чтобы начать нормальную жизнь. Как старался стать хорошим отцом, чтобы прервать круговорот ужасных предубеждений их семей. Тори видела всё это, и то, что кто-то говорил о нём в таком ключе, выводило из себя, потому что она знала, что прошлое до сих пор делало ему больно.       Она медленно встала со стула, не сводя с Лидии холодного взгляда.       — Не говори плохо о моём муже, — предупредила Тори. — И я просила не осуждать мои решения. Хочешь знать почему я его выбрала? Думаю, тебе будет неприятно это слышать, но я скажу. С чего бы начать… Он никогда не поднимал на меня руку, не кричал, не унижал, не насиловал, не заставлял рисковать жизнью, не манипулировал, не целовал без спроса, не запугивал, не винил меня ни в чём, не пытался удерживать. Всегда был мне другом и поддержкой. Драко уважает меня, помогает, прислушивается. Он поддержал каждое моё увлечение, не думая, что какое-то из них глупое или незначительное. Он заставляет меня чувствовать себя желанной и красивой. Драко — любовь всей моей жизни, и я ни разу не хотела быть с кем-то другим. Хочу жить с ним, состариться вместе. И если я захочу ещё ребёнка, он у меня будет, потому что мне плевать, что вы все думаете. От Драко, потому что я доверяю ему как никому другому. Я выбрала того, для кого я — всё.       Конечно, Лидии это не понравилось. Тори увидела, что её лицо помрачнело ещё больше. Перестаралась ли она в своих словах? Отреагировала ли слишком резко? Она хотела помочь. Правда хотела закончить всё спокойно и мирно разойтись, но разве это было возможно, когда она сама была обижена, а Лидия совершенно не понимала её поступков? Им стоило говорить спокойно и открыто, но Тори не знала как. И её помощь… Видимо, её было недостаточно. Слишком сильно они отдалились.       — Раз он такой хороший, почему не спас тебя? — Лидия сама не знала, что одной фразой подлила масла в огонь. — Даже не пытался, я ведь права?       Тори сжала руки в кулаки, чувствуя, что ногти до боли впились в кожу ладоней.       — А почему ты не спасла? Целый год у тебя была возможность помочь.       На какое-то время повисла гробовая тишина, а Лидия заметно побледнела.       — Ты… Ты знаешь?..       — Я слышала твой разговор с синьором Росси. Ты так легко критикуешь мои поступки, а сама… Ты обещала помочь мне сбежать. Ты знала, как я страдаю и хочу домой. Ты видела, как я угасала, как он мучал меня, и всё это время могла помочь. Но ты выбрала себя, нарушила обещание и решила за меня, когда своими глазами видела что происходило. И вот ответ на вопрос, почему я выбираю людей, которых знаю всего ничего. Ты, видя мою боль, так и не поняла меня, а им для этого не надо видеть. Им достаточно слушать.       Лидия по-прежнему молчала. Ухудшит ли это её состояние? Тори было всё равно. В ней говорила обида, которую она подавляла так долго… Она знала, что закрывать двери, не выложив всю правду, значило оставлять щель, но глупо надеялась закончить всё вот так просто. Не получилось.       — Как же сложно мне было разговаривать с тобой, думать о тебе и приходить сегодня сюда. Я так долго надеялась, что ты признаешься, извинишься, поймёшь меня… Я хотела, чтобы ты дала причину не испытывать эту ужасную злость по отношению к тебе. Не говорю о прощении, ведь я не прощу. Этот последний год там — вина не только Джакомо. Ты забрала его у меня. Я могла на год дольше быть дома со своей семьёй, в безопасности. В этот год мой сын пошёл в Хогвартс, а меня не было рядом. Из-за тебя я пропустила ещё один важный момент в его жизни, и я никогда этого не прощу.       Вот что творилось у неё на душе. Тори не знала как пережила все эти разговоры с Лидией без того, чтобы высказать всё. Терпение лопнуло и отчасти становилось легче… Но лишь отчасти. Она уже не смотрела на Лидию и не знала, какие эмоции та испытывала. Не знала, делала ли хуже для всех, или эта болезненная правда была необходима.       — Не ищи со мной встреч. И убедись, что больше никто из твоих друзей не заговорит со мной. Не забывай, что всё это время я жила в том же мире, что и ты, и готова на всё, чтобы уберечь моего сына и моё счастье. Кто бы не захотел нарушить наш покой, я не позволю этого. Прощай.       Она чувствовала, что вот-вот взорвётся, настолько злилась. Выходя, даже хлопнула дверью. А Тори никогда не хлопала дверьми и никогда не злилась так сильно. Очень некстати в этот же момент к двери подходил Антонио. Он удивился Астории, только что вышедшей из кабинета Лидии, а она, наткнувшись на препятствие, задела его плечом и послала далеко не самым культурным способом, да так, что он вздрогнул.       Обошлось без дальнейших жертв, ведь она подошла к Драко, который ждал её. Он без слов понял, что всё пошло не по плану, и обнял её.       — Я говорил, что ты выглядишь завораживающе, когда злишься?       В ответ Тори лишь хмыкнула и уткнулась носом в его плечо. Внутри всё скрутило так, как когда она впервые в жизни аппарировала.

***

      Весь оставшийся день это чувство сохранялась. Она пошла в магазин за продуктами и выбирала их как в тумане. До сих пор сердце не успокоилось. Ей было легче от того, что правда раскрылась, но хуже от того, как всё закончилось. Совсем не то расставание, которого она хотела.       Когда Тори вернулась домой и начала готовить обед, поняла, что что-то было не так со Скорпиусом. Он всё время сидел на кухне и молча читал. В этом не было ничего необычного, только вот рядом он находился постоянно. Они много времени проводили вместе, но Скорпиус любил побыть и один. А сейчас почему-то чаще обычного находился там же, где она. Конечно, Тори заметила, что что-то было не так.       Он был тихим. Слишком тихим. А если Скорпиус молчал, значит, что-то случилось. Догадаться о причине было несложно. Тори понимала, что нападение затронуло не только её, но и её друзей и семью. А сына особенно. Она на собственном опыте знала как страшно ребёнку, когда с его мамой что-то происходит. От мысли, что её сын переживал подобное, становилось плохо. Тори думала об этом и винила себя за то, что не смогла подать информацию лучше. Возможно, тогда Скорпиус бы чувствовал себя менее подавленным. Она почти расплакалась от усталости. Ей самой было плохо, а теперь надо было как-то поддержать сына, когда сил совсем не осталось.       Изначально Тори собиралась приготовить жаркое, но, заметив настроение Скорпиуса, остановила выбор на его любимой пасте. Поставив тарелку перед ним, она села рядом.       — Без лука, как ты любишь, — мягко сказала она.       Он еле заметно улыбнулся и начал есть. Какое-то время они ели в тишине, и Тори думала, в какой момент лучше спросить о его самочувствии. Её настораживало, что Скорпиус замалчивал свои проблемы. Она понимала, что он не хотел беспокоить её, но это вызывало ещё больше волнений. Он рос, но ещё не был взрослым и уж точно не должен был в тринадцать лет, жертвуя своим ментальным здоровьем, нести ответственность за чувства взрослых.       Угадывать момент не пришлось, потому что когда Тори посмотрела на Скорпиуса, увидела, что тот тайком вытирал слёзы. Её сердце болезненно сдавило от этой картины.       — С тобой ничего не случится, правда? — спросил он таким голосом, что ей самой захотелось плакать.       — О, Мерлин, конечно нет! Я здесь, рядом с тобой, и всё закончилось хорошо.       — Но ты снова ходила туда… Они могли тебе навредить!       — Они бы не стали, Скорпиус. Я бы не пошла, если бы это было так. К тому же, папа был рядом. И больше я не буду ни с кем разговаривать. Всё закончилось.       Он всхлипнул, и Тори поняла, что её слова не помогли.       — Я подслушал твой разговор с Хелен, и я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Мы столько времени потеряли…       — Я знаю, мой дорогой, — она взяла его за руку. — Но помнишь, что ты когда-то мне говорил? Теперь ты знаешь меня и помнишь, поэтому нас больше никто не сможет разлучить.       — И ты не уйдёшь, правда?       Кажется, от этих слов её сердце разбилось.       — Нет… Нет, нет, нет. Я никогда не уйду. Ты мой сын, и я не оставлю тебя. Я люблю свою семью и ни на что её не променяю.       — Прости… — кажется, Скорпиус заметил, что его вопрос расстроил её. Он встал со стула и обнял её. — Я так не думаю, просто страшно.       Тори грустно улыбнулась.       — Я знаю. Посмотри на меня.       Он отстранился и сделал, как она сказала.       — Я обещаю, что всё будет хорошо.       Тогда Скорпиус, наконец, улыбнулся, и Тори могла выдохнуть. Главная задача выполнена.

***

      Она отложила форму для пирога в сторону и устало потёрла веки. Даже печь расхотелось. Стрелка часов близилась к полуночи. Тори вздохнула и выглянула в открытое окно. Шёл дождь, и на небе не было видно ни одной звёздочки. От этого стало ещё грустнее. Глаза пекло от напряжения, хотелось закрыть их и не открывать ещё долго.       — Мы договорились, что я сплю только в нашей кровати, но я не думал, что к тебе это не относится.       — Я скоро приду, — тихо сказала она, так и не повернувшись к нему. Драко, увидев, что его шутка не оказала должный эффект, нахмурился.       — Две минуты, жди здесь и никуда не уходи.       Это заставило её обернуться и увидеть, что он куда-то аппарировал. Ждала она недолго, успела лишь открыть окно пошире, чтобы впустить свежий воздух и сесть за стол. Вскоре Драко вернулся с бутылкой вина в руке. Что ж, это компенсировало отсутствие звёзд.       — Где ты взял её, когда магазины давно закрыты? — Тори удивлённо вскинула брови.       Он довольно хмыкнул и поставил бутылку на стол, одновременно призывая бокалы палочкой.       — Кому нужны магазины, когда есть Мэнор?       — Драко Малфой, ты пробрался домой к Нарциссе посреди ночи, чтобы взять бутылку вина?       — Это и мой дом тоже, — он пожал плечами. — Даже эльфы не заметили. А если и заметили, то я просто скажу, что это твоя просьба.       Тори возмущённо приоткрыла рот.       — Это была твоя авантюра.       — Для тебя.       Она посмотрела на вино, пару секунд подумала и вздохнула.       — Уже ночь, на утро будет болеть голова, — сказала Тори исключительно ради приличия. — А ещё наверху спит ребёнок, а мы ответственные взрослые.       — Ребёнок спит как младенец, а мы не напьёмся с одной бутылки, — он закрыл двери и наложил на них заклинание. — А вот так нас точно никто не услышит.       — Уговорил, — сдалась Тори. Драко уже наливал напиток в бокалы. Весь сегодняшний день она чувствовала себя так, будто целый мир лежал у неё на плечах. Лидия, разговор Драко с ней, Скорпиус… Хотя бы недолго хотелось ни о чём не думать, пусть и с помощью вина. Когда оно обожгло язык, она довольно прикрыла глаза. — Если я вдруг усну, не удивляйся.       — Я отнесу тебя в постель.       Тори улыбнулась. Они чокнулись бокалами и попытались расслабиться. Драко позаботился о закуске. К концу первого бокала она уже почувствовала небольшое действие вина. Мыслей в голове это не убавило. Она задумчиво смотрела на Драко, облокотившись на стол.       — Зачем ты приходил к Лидии?       — Так и думал, что ты узнаешь, — вздохнул он. — Прости, что не сказал. Думал, так будет лучше, если что-то пойдёт не так. Помнишь, я обещал придумать что-то, чтобы узнать, был ли Лоренцо один? Так вот я придумал. Сыворотка правды. И так как у меня доступа в тюрьму нет из-за Поттера, пришлось обратиться к тому, у кого он есть.       — Её нужно долго готовить… Где ты её нашёл? — нахмурилась Тори. Драко неопределённо пожал плечами. — Ты же был осторожен? Никто не узнает, что ты передал её?       — Не волнуйся, — он взял её за руку и успокаивающе погладил. — Единственный, кто может догадаться — Поттер, но он поймёт.       Она улыбнулась от этих слов.       — Слышал бы тебя ты-подросток, — Драко закатил глаза. — Учитывая то, что все живы, разговор с Лидией прошёл успешно? Вы ненавидите друг друга.       — Разговор прошёл без жертв, это правда, — он скривился. — Но приятным точно не был.       Тори могла представить. Ей было приятно, что Драко принял какие-то меры. Она не злилась, что он не сказал. Тори бы доверила ему свою жизнь. Это, наоборот, успокоило. Если Лидия воспользуется сывороткой, хотя бы одна проблема будет решена. Она надеялась, что новых не прибавится, и шанс на спокойное лето ещё был.       — Она предложила дать Непреложный Обет, но я отказалась. Слишком тяжёлая ноша… Хотя если бы я считала её опасной, то согласилась бы, добавив условие, что мы больше никогда не встретимся. Но она не такая, как её брат.       Она говорила это крайне уставшим голосом, и Драко не мог спокойно смотреть. Он хотел помочь, но не знал как… Тори ещё долго говорила об их разговоре.       — Всё закончилось неприятно. Позволь себе грустить. Скоро станет легче, вот увидишь.       — Знаю… Я буду в порядке, — улыбнулась Тори. — Пойдём на диван? Тут не очень удобно.             Так они переместились в гостиную. Зажгли пару свечей, и в комнате создался уютный полумрак. Медленно пили вино и по большей части наслаждались тишиной. Помолчать вместе тоже было важно. Но совсем скоро молчать Тори расхотелось.       — Слышал бы ты, что я говорила про тебя, — мечтательно улыбнулась Тори. Она почувствовала, что в ней вновь просыпалась её расслабленная сторона, и устроилась поудобнее, прислонившись к нему боком. Драко взял её за руку. В голове возникла шальная мысль, и он начал гладить её безымянный палец.       — И что же ты говорила?       — Что ты делаешь?       — Ничего.       — Я так не думаю… — задумчиво сказала она и осторожно спросила. — Это связано с кольцом?       — Возможно, — хитро улыбнулся Драко.       — Оу, — она мило удивилась и теперь смотрела на него с любопытством. — Что-то скоро случится?       — Что ж, не в этом месяце, но я выбрал один особенный день… В сентябре на этом пальце уже будет кольцо.       Тори еле сдержала широкую улыбку.       — Ты ещё не знаешь, что я отвечу.       — Неужели? — он поцеловал её руку, отчего она тихо посмеялась. — Я начинаю переживать.       — Есть кое-что, что укрепило бы твою уверенность в моём положительном ответе. Может, поцелуй…       Драко не мог устоять перед её губами. Такие мягкие, сейчас с привкусом вина… Ни с кем поцелуи не приносили столько эмоций. А когда он чувствовал, что Тори зарывалась пальцами в его волосы, то совсем пропадал. Только и хотел трогать её и целовать. Остальной мир прекращал своё существование. А сейчас, касаясь друг друга, они выпускали эмоции прошедших дней, и облегчение сменяло всё плохое. Мерлин, Драко бы сделал всё, чтобы она была в безопасности…       Когда он отстранился, то очаровался ещё больше. Красные от вина щёки и растрёпанные волосы. Тори выглядела восхитительно когда наряжалась, но ничто не переплюнет то, какой она была дома или с ним наедине. Именно в такие моменты Драко чувствовал очень много тепла.       — Мне нравится твой взгляд, — она провела пальцами по его щеке. Лидия могла сколько угодно думать о том, что её решение неправильно, но правда была в том, что Тори не могла не выбрать Драко. Она не могла влюбиться в него. — С ним я чувствую, будто способна победить весь мир…       — Ты это уже сделала.       Тори пару секунд смотрела на его довольное лицо, после чего резко закрыла глаза ладонями.       — Перестань говорить милые вещи.       — Тебе это нравится, — посмеялся Драко. Он аккуратно убрал её ладони и заглянул в голубые глаза, которые словно искрились от радости. — Ты не представляешь какая красивая сейчас.       — Я никогда не пойму почему ты в восторге от меня, когда я в домашнем, растрёпанная и боюсь смотреть на себя в зеркало.       Впервые за дни Тори чувствовала себя так легко. А вино усиливало все эмоции, поэтому знаки внимания Драко оставляли её ещё более неравнодушной.       — Тебе и не нужно этого понимать, — он улыбнулся и снова поцеловал её.       Люди много болтали и любили осуждать. Драко критиковали за выбор Тори, Тори — за выбор Драко. Те, кто не знал ничего об их жизни, почему-то думали, что имеют право говорить, как им поступать. Они не знали ни Драко, ни Тори, но судили. Думали, что кто-то станет их слушать. У пары было много дел, более интересных, чем слушать глупости. Они знали, что нашли такую любовь, о которой большинство мечтали, и не собирались терять второй шанс. Их чувства оказались сильнее всех испытаний.       И оба хотели провести все отведённые им годы вот так, смеясь и грустя вместе. Сейчас двум людям, пережившим жутко неспокойные годы, не нужно было ничего большего для счастья.

***

      Следующий день принёс их семье ещё больше счастья, ведь пришло время забирать нового обитателя дома. Времени для переживаний больше не осталось, ведь пришли новые хлопоты, только уже более приятные. Тори несказанно радовалась этому. Она могла забыться в заботах и новых занятиях. Так и Лоренцо, и Лидия забудутся быстрее.       Ева уже хорошо знала Тори, поэтому адаптация к новому дому должна была пройти легче. На первое время её закрыли в отдельной комнате, чтобы знакомить с Кошкой постепенно. Кошка оказалась в шоке от того, что её люди посмели без спроса привести в дом непонятно кого. Она демонстративно забралась на шкаф и грозно взирала на всех, кто посмел пройти мимо. Неужели её одной было недостаточно? Она не забудет этот поступок.       Тори знала, что со временем Кошка сменит гнев на милость, и не переживала. Всем требовалось время, чтобы привыкнуть к переменам. Ева тоже нервничала из-за смены обстановки, но знакомый запах Тори и вещи из приюта успокаивали. Она изучала комнату и пыталась понять, что произошло.       Драко и Тори полностью включились в родительский режим. Скорпиусу показалось, что они радовались даже больше, чем он. Пока они умилялись тому, что Ева легла спать, он пошёл на кухню выпить воды. Вчерашний разговор с мамой позволил выдохнуть и, наконец, они вернулись к нормальной жизни.       Не успел он наполнить стакан, как увидел, что на подоконник села очередная незнакомая сова. Скорпиус нахмурился и открыл окно. Птица смотрела на него так, будто не хотела отдавать письмо, но в Хогвартсе он имел дело с разными упрямицами, а потому забрать послание удалось быстро. Пусть и не без риска остаться без пальца. На пергаменте было написано имя Лидии. Скорпиус сразу почувствовал волну негодования внутри. Что ей нужно было? Мама вчера вернулась расстроенной… Она хотела сделать ей ещё больнее?       Скорпиус понимал, что больше не должен был так поступать. Он должен был отдать письмо и позволить родителям самим разобраться, но ничего не мог с собой поделать. Вдруг это повлечёт за собой ещё большие беды? Он поспешил в гостиную и снова кинул письмо в огонь. Ему было стыдно, но он не хотел, чтобы мама снова встречалась с Лидией…       Не успел Скорпиус отойти от камина, как из него вдруг появился Гарри. Мальчик удивлённо замер так, будто его поймали на поступке.       — Привет, Скорпиус, — улыбнулся он, но заметил его огорошенное лицо. — Ты в порядке? Где родители?       — Всё хорошо, — слишком быстро ответил Скорпиус. — Я их позову.       И поспешил найти родителей. Когда они спустились к Гарри, тот подозрительно посмотрел на Драко.       — Хочу вас порадовать. Лоренцо работал один, и никакой опасности нет.       Тори с облегчением вздохнула и улыбнулась. Прекрасные новости.       — У итальянцев оказалась Сыворотка Правды, — Гарри многозначительно посмотрел на Драко, но тот выглядел так же невозмутимо. --Наверняка они привезли её с собой.       Драко и Тори переглянулись.       — Гарри, не хочешь чаю? — просто и с улыбкой сказала Тори.

***

      Ещё через пару дней они начали собирать вещи для переезда. Благодаря магии всё запросто умещалось в несколько коробок. Они уже поменяли цвет стен в доме и устроили перестановку. Оставалось лишь перенести вещи.       Скорпиус сидел на заполненной коробке и увлечённо наблюдал за безобидным спором родителей.       — Какая разница, если мы будем знать, что сложили сюда обе комнаты? — говорил Драко.       — Всё ведь перепутается! Кухня и гостиная должны быть в разных коробках. И всё остальное тоже, иначе мы потом всю жизнь будем пытаться найти вещи.       Они настолько живо обсуждали это, что дверной колокольчик услышал только Скорпиус, который сидел ближе к коридору. Он бросил насмешливый взгляд на родителей и пошёл к двери. Первым делом посмотрел в дверной глазок и остался в шоке. Там стояла Лидия собственной персоной.       — Папа! — громко позвал он и открыл дверь с недовольным вопросом. — Что вы здесь делаете?       Лидия сначала удивлённо, потом задумчиво смотрела на него несколько секунд.       — Ты действительно её сын.       — Конечно, чей ещё? — фыркнул Скорпиус.       Продолжить диалог они не успели, ведь в коридор спиной вышел смеющийся Драко. В этот же момент в него прилетела подушка, которую он ловко поймал. Следом вышла такая же смеющаяся Тори. Кажется, их спор закончился «дракой».       Заметив незваного гостя, оба тут же стали серьёзными. Тори посмотрела сначала на Лидию, потом на Скорпиуса, и подошла к ним. Она положила руки сыну на плечи и завела себе за спину. Лидия, конечно, поняла, что это защитный жест. Он отошёл к Драко.       — Я сказала, что больше не хочу тебя видеть, — строго сказала Тори. — И как, во имя Мерлина, ты узнала, где мы живём?       — Я знаю, что игнорирование моего письма было ответом…       — Письма? Я не получила никакого письма.       Позади раздался неловкий кашель, и Тори обернулась.       — Его получил я… — сказал Скорпиус, смотря в пол.       Лидия смотрела на него с недоумением, а Тори сразу поняла, почему он ничего не сказал о письме. Пытался защитить её.       — Неважно… — сказала Лидия. — Ты имеешь право запустить в меня парочку заклинаний. Я это полностью заслужила. Но я не пришла спорить или ссориться… Я здесь, чтобы извиниться.       Тори удивлённо слушала её и пыталась понять, насколько искренними были слова. Должна ли она выслушать или всё повторится и стоило прямо сейчас закрыть дверь?..