Ты нужен мне, Эндрю

      Для того, чтобы заново привыкнуть к своему телу, Нилу потребовались несколько дружеских встреч с Би, и десятки часов проведенные с Эндрю. Нил слишком долго не мог поверить, что продолжает нравиться Эндрю таким, что ему это нисколько не мешает и не смущает. Но Эндрю был невероятно терпелив. Его даже не оскорбляло постоянное «Ты не можешь в самом деле так думать, ты просто не понимаешь, не видишь». Первое время с Нилом часто случались такие моменты, когда он чувствовал себя неуютно, противно, ему было чересчур тесно в собственной коже. Шрамы становились слишком чувствительными, будто оголенные нервы, их раздражало любое касание одежды, Нил чувствовал их все одновременно, и это сводило его с ума. Потому что он уродливый, неприятный на ощупь, сломанный, будто детская игрушка, которую латали уже слишком много раз, вместо того, чтобы просто выбросить. И его самого тоже стоило бы просто выбросить, а не возиться с ним таким. Эндрю в такие моменты всегда оказывался рядом, и в первую очередь заземлял его. Отводил внимание от тела Нила к его личности, вместе с ним вспоминал события прошедших дней, а в крайних случаях даже сплетничал про Лисов. Какая-нибудь забавная фигня про Ники, или рассказы про очередные, совершенно нелепые, ставки насчет чьих-то отношений, всегда работали, и помогали вытащить кончик носа Нила из глубин его ненависти к себе.       Когда после этого Эндрю спрашивал "Да или нет?", они еще минуту или две просто смотрели друг другу в глаза. Нил знал, что последует за этим, и прислушивался к своим ощущениям, чтобы дать только честный ответ. Но как всегда сдавался, и говорил только да. Эндрю по-прежнему невозможно было сказать нет. Нилу было бы сложно объяснить, почему именно так. Все, что он мог бы сказать, это «Потому что это Эндрю». Нил нуждался в прикосновениях Эндрю, даже когда не мог выносить свои собственные, Нил нуждался в губах и руках Эндрю на своем теле, даже когда ему невыносимо хотелось взять скальпель, и срезать со своего тела абсолютно все шрамы. На самом деле, это сделало бы его одним сплошным шрамом, но Нилу так хотелось, чтобы это могло сработать, чтобы это смогло ему помочь.       Получив разрешение, Эндрю втягивал Нила в неспешный, нежный поцелуй. Когда дело касалось Нила, в груди Эндрю каждый раз разгоралось бушующее пламя, требуя заполучить Нила всего, но в подобные моменты его задачей было не возбудить, а полностью сконцентрировать его внимание на себе. Чтобы Нил мог думать только о губах Эндрю, и о том, какие ощущения они ему приносят. Зачастую всего одного разрешения хватало, чтобы Эндрю было дозволено покрыть поцелуями всю верхнюю часть тела Нила. Исследовать губами каждый шрам, расположение которых он знает не хуже своих собственных, и мог бы найти вслепую любой из них. Но доходя до резинки штанов, необходимо было спросить Нила еще раз. После этого снова следовала пауза, но Эндрю это нисколько не напрягало. Если он чувствовал, что не сделает этим хуже, то коротал ожидание ответа, целуя различные участки его кожи поблизости. К примеру живот, на котором пересчитывал губами кубики пресса, скрытые под совсем тонким слоем жира, или целовал чувствительные ребра, но не настолько, чтобы стало щекотно. Первое «да» обычно было произнесено с большим трудом, так что Эндрю отрывался от своего занятия, чтобы заглянуть Нилу в глаза. А уже под нетерпеливое «да, да» аккуратно цеплял пальцами резинку чужих штанов, и стаскивал их полностью. До этого абсолютно расслабленный, изнеженный лаской, Нил снова напрягался, и всегда, всегда неотрывно смотрел на реакцию Эндрю, когда он опускал свой взгляд на его бедра. Но они были прекрасны, и Эндрю никогда не устанет помогать Нилу принять это. Пускай и делает это так, как может.       Позже, проводя по уже вдоль и поперек зацелованным шрамам пальцами, так, чтобы коснуться совсем ненавязчиво, но при этом поделиться теплом, Эндрю однажды задумался. А когда понял это, то поспешил объясниться, чтобы Нил не захотел оправдать его заминку наконец появившимся отвращением. - Мне кажется, что вот эти очень напоминают кошачий нос. А вот эти вполне могли бы быть лисьей лапой, если присмотреться. – Нил тогда посмотрел на него со смесью привычного неверия, и какого-то шока. Видеть Эндрю, похожего на ребенка, который смотря на звезды, придумывает свои собственные созвездия, потому что пока еще не знает настоящие, было необычно. И это заставило Нила улыбнуться так широко, что он практически засмеялся. - Хорошо, пусть будет кошачий нос, и лисья лапа. – Окончательно расслабившись, Нил притянул Эндрю к себе для поцелуя. – Мне нравится.       В конце концов, вместе они смогли преодолеть этот путь. Как Эндрю и обещал.