Stop being so dead (I want you to be alive)

      — Слушай, Скар, а ты куда собираешься поступать после окончания? – невзначай спрашивает Кадзуха, притупляя взгляд своих алых глаз на какое-то, почти разрушенное здание вдалеке. На улице уже вторую неделю стояла пасмурная погода, хоть и начало лета было совсем не за горами. «Ещё месяц»— думает блондин и протяжно вздыхает, продолжая подпирать свой подбородок локтями. Они как всегда сидели на трубах, недалеко от школы, в место, куда обычно старшеклассники приходят покурить на большой перемене или после учёбы. Кадзуха не курил, потому что почти всё своё время проводил дома, где жил его белый пушистый кот, которого он очень любил и не хотел, чтобы он чувствовал этот противный запах сигарет. Зато снять подобным образом стресс любил его парень. Однако Кадзу честно его за это не осуждал и как-то противостоять подобному не собирался, поэтому из-за него, они каждый день, после учёбы приходили сюда.       — Да чёрт его знает – незаинтересованно хрипит брюнет, делая ещё одну затяжку. Он поднимает голову вверх, выдыхая табачный дым, и прочищает горло - туда, куда мать захочет. В юридический, скорее всего. «В юридический…»— также проносится у блондина в голове, и он снова вздыхает. В этом вздохе слышится лишь одно разочарование. Холодный, несвойственный для весны, ветер, внезапно бьёт по щекам, отчего парень недовольно морщит нос и прищуривает глаза. И всё же, сегодня стоило надеть шарф…       — Пообещай мне, что не бросишь танцы, – отчаянно, почти что шепчет Кадзуха и слегка поворачивает голову в бок, чтобы взгляд его мог зацепиться за брюнета. Тот лишь усмехается и прикрывает глаза, поднося сигарету к своим губам на пару секунд.       — Уже бросил. – улыбается парень и Кадзу отводит взгляд в сторону. Он не был в праве осуждать его за выбор, конечно, но сердце всё равно больно сжимается. В Скарамучче всё было не настоящее: его мысли, его эмоции, его действия, его желания, его поступки, вся его жизнь. Но единственное, о чём он желал всегда сам- это танцевать. Вложить в движения все эмоции, которые были по-настоящему его, которые никто не смог бы увидеть никогда. Ни Кадзуха. Ни даже сам Скарамучча. И блондина каждый раз било под дых, когда до его ушей доносилось это тихое «брошу», потому что он знал, что это чужое желание, чужие мысли, чужая прихоть, не Скары. И он не мог ничего с этим поделать. Было чувство, будто бы Каэдэхару это волновало намного больше, чем самого Скарамуччу. Но это было не так. Каким бы сильным эмпатом тот не был, он никогда бы не смог почувствовать то, что чувствует брюнет к музыке. То, что слышит брюнет в музыке...

***

      Ноги сами ведут его туда. Мокрые пальцы сами нажимают на экран, попадая по кнопке "проигрывать" с третьего раза. На улице льёт ебаный дождь. Он ничего не чувствует. Может лишь скинуть портфель на мокрую траву и уйти от него подальше. Мокрые волосы неприятно липнут к лбу, заставляя хозяина зачесать их всеми десятью пальцами назад. Телефон летит также куда-то на портфель; Скар реально не хочет знать куда. Его это не ебёт. И всё же, стук собственного сердца больно отдаётся в ушах, заставляя итак влажные глаза заслезиться ещё больше. А он, действительно ничего не чувствует?

Мои ответы это танцы Проблемы наши — ваши танцы Слова не стоят ничего Заткнись Танцуй рядом

       Он проводит ладонью по торсу вверх, его майка подымается, оголяя впалый живот. В голове пусто, гуляет ветер. Он не хочет думать об этом. Наверное. Он должен сосредоточиться на движениях. Рука плавно уходит в сторону, тело рвано дёргается туда же, и кисть лениво движется навстречу к груди, оглаживая её и поднимаясь выше. Пальцы медленно проходят по шее, голова пустая. Совершенно пустыая. Другая рука также уходит в сторону. Совсем близко, даже через наушники, слышится гром, тело парня мельком освещает белый свет от молнии, дождь усиливается. Громкая музыка бьёт по ушам, большие наушники плотно сидят на голове. Скара вдыхает свежий воздух, кружится вокруг себя, в голове всё ещё пусто.

***

      — Ты очень элегантный…- однажды произносит Кадзуха, наблюдая за брюнетом на очередной репетиции, пока он отрабатывает очередное движение для своего выступления. Парню это несомненно льстит, он сильнее выгибается в спине, ведёт тонкими длинными пальцами по кадыку вверх, к подбородку, заставляя Кадзу почти захлёбываться в мыслях о прекрасном. О его прекрасном. Он знает, что танцы- это жизнь Скарамуччи, его душа. А Скарамучча- это жизнь Кадзухи. И если умрёт первое, то и второго тоже не станет.

***

Скара вытягивает ногу, взмахивает тонкой кистью вверх, разворачивается. В голове у него пустота. Если Кадзуху, конечно, можно так назвать. Его любовь везде: начиная от тонких кукольных запястий, приятных на вид ладоней, что сейчас оглаживают собственное тело, и заканчивая губами, что шепчут тихое болезненное «Кадзу..». Это произошло внезапно. Через полтора часа, после того, как Скара рассказал о том, что бросил один из своих смыслов жизни. Не то, что бы у него их было много: всего два. Танцы и Кадзуха.

В этот день он потерял всё.

Он знал, что Каэдэхару уже не вернуть. Он корил за то, что не смог предотвратить этого. "Твоё самобичевание ни к чему не приведёт, Скар. Хватит, отпусти ты его уже. Ты думаешь, он бы хотел, чтобы ты винил себя в том, чего никак не мог предотвратить?" - устало повторяет Итэр. "Ты ни в чём не виноват"- заверяют его друзья Кадзухи. "Это был несчастный случай, не кори себя"- в сотый раз отчаянно говорит Чайльд. "Ну как всегда..."- постоянно кричит его голос в голове, а бледные щёки мокрые не от дождя. Не-ет. Он знал, что никак не смог бы спасти его. В тот день он был совершенно в другой части города, когда машина в которой находился Каэдэхара, не справившись с управлением вылетела с моста. Он кружится вокруг себя, ноги умело ступают по траве, не путаясь в друг дружке. Холодные капли дождя бьют по телу, но парень не обращает на них внимания. Он давно двигается по инерции, его давно уже нет в этом мире, он снова убегает в свои мысли, то и дело существуя только во снах. Скара выгибается назад до хруста в спине, до боли в позвонках, и падает на мокрую траву. Он склоняет голову вниз, соприкасается лбом с землёй и захлёбывается в слезах. Как же сложно отпустить эти мягкие нежные руки, эти сладкие поцелуи по всему телу, этот тёплый голос, что словно горячее молоко разливается по всему телу, когда слышишь его. Слышал. Как сложно это понять. Так тяжело принять этот факт. Он стоит комом в горле, заставляет задыхаться, кричать. И он кричит. Хватается за свои волосы, продолжает кричать, выдёргивает их с корнем и не может смириться. Слабак.

Он не может жить дальше без Кадзухи.

Он не может танцевать без Кадзухи.

Он не может ничего без Кадзухи.

Танцуй. Дави ногами память Она болит, и все сгорает Я сделал музыку погромче Пока кричит Я буду помнить

...он слышит в ней своё спасение.