Наваждение

*****

Монстр поднялся из глубины, и это стало началом конца. Но тогда об этом никто и не думал. Когда тулкун обрушился на "Морского дракона", Скорсби охватила яростная радость: если обезумевшая добыча сама выбросилась на палубу, тем хуже для нее. Дополнительная порция амриты окупит любой ремонт. Мыслей о жертвах среди людей в те моменты даже не возникло; капитан предельно сосредоточился на другом: он видел только цель и набросился на нее как безжалостный хищник. Ему нравилось быть таким на охоте. Острие гарпуна нацелилось прямо в раскрытую пасть кита. Скорсби казалось, что это его рука с острым когтем летит вперед, чтобы вырвать жизнь из гигантского тела. Но морской дьявол был быстр и хитер. И он умел сражаться. Разнеся половину палубы и отбив гарпун бронированным наростом на носу, он ушел под воду, заманивая, дразня, будто говоря без слов: "Поймай, если сможешь. Отомсти, если сумеешь". И человек попался в расставленную ловушку. Но потом охотник и добыча поменялись местами. Огромный кит перехватил трос гарпуна, натянул его, крутанулся, наматывая толстую металлическую нить вокруг рубки катера. А Скорсби не успел, не предугадал, и вот расплата: трос пережал ему руку, врезался в такую мягкую и уязвимую плоть. Дьявол тянул стальную удавку сильнее и сильнее. Рывок – и они летят в море. Они, не он. Потому что человек – отдельно, рука – отдельно. Боль. Судороги пытающегося выжить, выплыть, вынырнуть тела. Боль – и ничего, кроме боли. Но удача не полностью покинула его: после падения в море рану облепила какая-то растительная дрянь, болтавшаяся пучками во взбаламученной воде, прилипла, спеклась бордовой коркой, и Мик не успел потерять критическое количество крови. Пробковый жилет позволил продержаться на плаву до тех пор, пока его, бессознательного, не подняли из моря на спасательный плот. Придя в себя, он узнал, что "Морского дракона" больше нет. ...Теперь он, Мик Скорсби… Капитан без корабля. Иен, осматривая обрубок и подключая к Скорсби портативную капельницу, сказал, что такие водоросли на′ви используют как антисептик. Тем лучше, заражения крови не будет. Значит, он еще поживет, правда, без верхней конечности. Как тулкун без плавника. Морской дьявол, отказавшийся быть безответной жертвой и ставший настоящим врагом. Это признание – своеобразный пьедестал почета, потому что желание убить врага не отрицает уважения к достойному противнику. Они почти равны теперь. Братья… по ненависти. Оба однорукие. Погруженный в себя, в свои страдания, Мик не слушал, что ему говорил доктор Гарвин, и посмотрел на него, только когда Иен вдруг замолчал, удивленно уставившись на костяной наконечник, высунувшийся из его груди. Копье проткнуло ученого как тряпичную куклу. Еще одна мертвая бабочка, нанизанная на иголку в коллекции войны. Док упал на Скорсби сверху, закрыл своим телом. С остальными людьми морской народ расправился без жалости. Теплый тропический вечер капитан встретил в уютном обществе двенадцати трупов. Теперь уже глубокая ночь. Тысячеглазый мерцающий купол выгибается сводами вселенского собора над распростертым внизу маленьким человеческим телом. Интересно, как видит мир кит? Смотрят ли тулкуны в небо? Если да, то о чем они думают в такие моменты? И, может быть, сейчас, в одно и то же мгновение они глядят на одни и те же звезды. Скорсби наощупь находит еще один комплект и подключает его. Микромоторчик тихо жужжит, медленно закачивая в него еще одну порцию обогащенной плазмы. На этом он продержится до прихода помощи. Помощь должна прийти. Должна. Перестать верить в это равноценно смерти. Рядом попискивает спасательный маячок. Радиоволны прошивают пространство огненным пунктиром. S – O – S – Спасите наши души. Плот тихо покачивается на волнах – такой крошечный на огромной груди моря. Мику кажется, что отсутствующая рука здесь, с ним, дергает обжигающими прострелами по нервам. А на самом деле ей давно поужинали рыбы. Фантомные боли – игры разума, который еще не привык. Для любой привычки требуется время. А сейчас силы уходят на другое. Скорсби смотрит на звездное море и старается не уплыть в него, не раскиснуть, не отчаяться. И раз за разом, как заклинание, повторяет себе: он – не жертва и никогда ей не станет. Зато сумеет вернуть долг. С лихвой. Чертова Пандора не убьет меня, потому что я сильный. Я не сдамся. И злая судьба, воплощением которой стал проклятый тулкун, меня не сломит. Я – человек. И это действительно звучит гордо. Я сам строю свою судьбу. Неудача льнет к трусливым. Сильный гонит ее, как поджавшую хвост бездомную собаку. Писк маячка отдаляется, становится низким и замедленным. Темнота обволакивает усталое сознание сонным одеялом. Мысль вязнет и тонет в омуте бесчувствия. Это ничего. Ничего страшного. Это еще не конец. Ему просто нужно немного отдохнуть, он все равно… Не умрет. Он вернется. Пусть не в этом, израненном, а в другом теле. Но он обязательно вернется, потому что часть его души осталась в море, где далеко, в плотных водных глубинах, плывет его личный Моби Дик. И это будет уже не просто охота. И не просто месть. Это будет поединок, где в смертельном противоборстве столкнутся два мира.