В твоей власти

Акира зажгла ручной фонарик, подвесила его на ивовый сучок и направилась по протоптанной тропке на источник. Надвинулись сумерки, хлынула предвечерняя мгла. Теплый осенний вечер обещал быть спокойным и тихим, ничто не предвещало беды. Девушка пересекла сад с переспевшей хурмой и, затворив скрипучую калитку на одну петельку, вступила в редкий пролесок. Она думала об отдыхе с самого утра, как только встала спозаранку, начав каждодневные приготовления и работу по хозяйству. Старший брат хитрым способом переложил некоторые обязанности на плечи сестры, накануне выиграв неравный спор, и отправился развлекаться в соседний городок. В последнее время он был донельзя растерянным и взбудораженным, и, как бы Акира ни допытывалась, он не называл причину своего странного поведения. Но девушка догадалась сама — брат влюбился. Наполненный чувством окрыленности и переизбытком юношеских амбиций, он отправился покорять сердце своей избранницы. Пресловутая первая любовь. Интересно, когда и она ее испытает?.. Ведь она даже ни разу не целовалась. Акира тяжело вздохнула, пробираясь через разросшуюся пампасовую траву, совсем одичавшую, ступая по привычной тропинке, знакомой ей сызмальства. Будь она слепа, она все равно бы отыскала полюбившуюся дорогу на источники, потому что знала эти места как свои пять пальцев. Она немного завидовала брату, его влюбленному состоянию души и сладкому трепетанию сердца. Заботливый, но немного ленивый, резкий и моментами грубый, но такой родной и чуткий. Самый типичный упрямый мальчишеский характер. Твердолобый. Заносчивый. Шибко часто раздражающий. Неизвестной девушке очень повезло. Но это ненадолго. Чуть позже она узнает его получше и будет им весьма недовольна. Улыбнувшись слегка злорадно, но в душе желая брату всего самого лучшего, Акира отвела от лица пушистую ветвь. Редкий лес превратился в чащобу. Вековые деревья стояли истуканами, устремляя пики в поднебесье. Вечер степенно перетекал в ночь. Первые звездочки перемигивались, как драгоценности на бархатной подушке. Пахло свежестью, полевыми цветами и гулкой томной ночью. Царило безветрие: даже листья не шевелились, сверчки и цикады завели неумолчную симфонию стрекотания, а птицы знаменовали вечер редкими трелями из дремлющих глубин. В пожелтевшем бурьяне под ногами что-то зашуршало и суматошно поскакало прочь. Маленькие зверьки — успокоила себя Акира, не останавливаясь из-за суеверного страха. Сколько раз она ходила сюда? Не счесть. Так что должно измениться или случиться в эту тихую и мирную ночь? С такими обнадеживающими мыслями она уговорила себя идти дальше. Лесные духи — те еще озорники, но миролюбивы и неопасны, а от злых ничто не поможет, разве что молитвы и ритуалы. Акира едва заметно нахмурила лоб. Меньше всего ей сейчас хотелось думать о них. Источник находился совсем рядом, так что поход к нему можно было спокойно назвать обыденностью. Меж стволами деревьев по земле тянулись клочья туманной дымки, навеянной с горячих желобов. Спасительный свет фонарика освещал дорогу в темноте. Совсем рядом послышался тонкий звон ручейка, бегущего по камням. Акира добралась до места. В открытой ложбинке виднелись каменные выступы, поросшие мхом и лишайником с одной стороны и отполированные водой — с другой. Смолистые и блестящие. Поверхность воды исходила паром, уютным плеском, зазывая вступить в обволакивающий кокон тепла. У Акиры имелся полюбившийся укромный уголок. Воткнув фонарик в зазор трещины и сложив котомку с вещами и закуской рядом, она потянула за узелок пояса и распахнула халат. Голое тело тут же пробрали легкая прохлада и поднимающийся горячий пар, кожа покрылась мурашками. Вздрогнув, девушка поскорее сложила скромные пожитки под выступом скал, служившим навесом. Данный навес защищал не только от дождя или опавших листьев, но и от посторонних глаз, о которых она не хотела думать излишне пытливо. Впрочем, сюда никто не захаживал. Очень редко здесь бывали люди. Маленький источник не привлекал такого внимания, как, например, огромный природный родник с другой стороны деревни, ближе к горам. Обычно все ходили туда: там было лучше, и вода — намного теплее, особенно в холодный сезон. Огонь в фонаре потрескивал, разливая сияние по мокрым камням и ряби воды в котловине. Окунув большой палец ноги в воду, словно пробуя ее — как привыкла делать всегда, — Акира вошла в подернутую паром жидкость, подогретую раскаленными недрами земли. Будоражащая дрожь охватила ее от макушки до пальцев ног, волнами накатывая на измотанное тело и отогревая нутро. Погрузившись до подбородка, девушка отдалась на волю охватившего тепла. Она могла поклясться, что вода исцеляет: каждую клеточку постепенно наполняло долгожданное чувство покоя. Долгий тяжелый день отступал и теперь казался чем-то невозможно далеким, забытым и неважным. Осталось как следует насладиться моментом. Осторожно ступая по подводным скользким камням, она устроилась в закутке, расслабленно облокотившись на выступ и запрокинув голову к небу. Виднеющиеся контуры гор таяли в фиолетовой дымке. Луна висела, словно изогнутый кошачий коготь. Царство ночи пыталось окутать все сонной пеленой, захватить под знамена своих владений, неустанно напевая сказочную мелодию. Окружающая обитель леса была исполнена жизненной силы и какой-то диковатой, пьянящей свободы. Она глубоко вдохнула, впуская в себя этот манящий аромат. Пели цикады. И Акире тоже захотелось что-то спеть. Она прочистила горло и сначала аукнула, с удовольствием заслышав собственное эхо. Не потревожит ли она кого-то своим голосом? Смахнув лишнюю озабоченность, она пропела несколько строк из детской песенки про пятнышки на белой рубашке. В этот раз эхо долго не откликалось, а потом отозвалось, мелодичным многоголосым перезвоном прокатилось и смолкло. Акира беззаботно посмеивалась, наслаждаясь удачной проказой в умиротворенной идиллии леса. Хорошо, что ее никто не слышал. Но веселое настроение сошло на нет, когда эхо возвратилось. Зычно, протяжно. Этот голос давно не принадлежал Акире, это был совсем не ее голос. Он был чужим. Казалось, некто решил подурачиться над ней, поиздеваться в гулкой тишине лесной обители. Лишь однажды подобное уже случалось. Она с братом собирала грибы и случайно забрела не туда, очутившись далеко от дома. Голос брата, зовущего ее, раздавался где-то совсем рядом, а потом — где-то очень далеко. Акира знала голос брата, но этот клич был явно не его: более шипящий, хихикающий. Кто-то намеренно завлекал ее в глубины, путая еще больше, нетерпеливо подталкивая и маня идти следом, издеваясь над воображением маленькой девочки. И вот снова тот самый голос передразнивал ее. Если бы не воспоминания, всплывшие в памяти, Акира никогда бы не подумала, что такое может повториться. События тех давних лет давно угасли, но теперь напомнили о себе вновь. Совсем рядом послышался плеск, что-то забулькало. Акира сжалась до размеров макового зернышка. — Ты слишком шумная. Мешаешь, — презрительно фыркнул голос. — Куда ни денься — всюду людишки. Даже тогда, когда вы не нужны. Желудок ухнул куда-то вниз. Девушка хотела закричать от перепуга, но вопль так и не сорвался с губ. Она застыла, абсолютно оцепеневшая. Миг неожиданной встречи ознаменовался натянутой тишиной. Акира хлопнула себя ладошкой по лицу, прикрывая раскрытый в немом крике рот. Она затаила дыхание , судорожно отыскивая глазами силуэт, которому мог принадлежать голос. Вот он, незнакомец: стоял на противоположной стороне, по грудь в воде, раскинув руки на каменные бортики. Поднимающийся пар кружился колечками, то показывая его, то снова скрывая. Как долго он здесь находился?! — И-извините, я даже не заметила вас… Я думала, здесь никого нет! — начала оправдываться девушка, осторожно и медленно пятясь назад. — Я сейчас оставлю вас в покое! — Было бы неплохо, — последовал быстрый ответ. Акира запнулась на полуслове и растерялась. Незнакомец был грубым и невоспитанным, так похожим на ее брата! Невыносимый выскочка! Она уже хотела парировать язвительным ответом, раззадоренная таким отношением, но вовремя остерегалась. Не стоило дразнить и лезть на рожон к тому, кого не знаешь. Особенно в лесу. Особенно обнаженной. Девушка чуть было не застонала от собственной глупости. Она прикрылась руками под водой, скрестив их на груди и плотно сомкнув ноги. Снова она ведет себя как избалованная девчонка перед старшим братом. Но чужак рядом не являлся ее братом, а оттого внушал подозрение и страх. — Тогда было бы неплохо, если бы вы отвернулись! — вежливо попросила она, не отрывая глаз от темной фигуры. Почему она никак не может разглядеть его внешность? Кроме мужского торса и рук ничего не было видно. Слабый огонек фонаря выхватывал из полумрака бледную кожу и странные темные линии, украшающие тело. Неужто татуировки? — Там не на что смотреть, и, тем более, ты уже успела все показать, — его насмешливая колкость заставила девушку поморщиться. Заносчивый ответ так разозлил Акиру, что она грозно топнула ногой и всплеснула рукой по воде, оросив выскочку, задравшего так высоко свой нос, веером брызг. Она покраснела, но ощутила некоторую гордость за проделанную отместку. Незнакомец дернулся так быстро, что глаза Акиры не смогли уловить его перемещения. Он размытой тенью метнулся к ней. Она вскрикнула и, потеряв равновесие, больно ударилась спиной о край грубого выступа, на миг выпав из реальности. Чужие пальцы обхватили голые плечи девушки и слегка приподняли, оторвав ноги от дна. Голова безвольно откинулась назад, глаза закатились — она так и не успела прийти в себя. — Играться со мной вздумала, девчонка?! — низкий голос прошелестел около лица Акиры, растекаясь укусом ядовитой змеи, проникая в сознание сквозь острую боль и переизбыток волнения. Ее бледное лицо, омытое золотистым светом фонаря и луной, казалось мягким и потерянным. Беззащитным. Незнакомец немного поостыл, понимая, что перед ним всего лишь молодая и неопытная девушка. Напряжение и ярость сходили на нет. — Мне больно! — пожаловалась Акира, кое-как шевеля губами, проморгавшись и наконец вглядываясь в его лицо. — Тогда не кидайся, иначе отхватишь еще больше! — рявкнул он, чуть встряхивая девушку и пристально наблюдая за тем, как ее взгляд и выражение лица наполняются осознанием и диким ужасом. Он лениво прикрыл веки, заранее зная, что произойдет. Просто отпустил ее и отошел назад, всколыхнув воду. — Как видишь, я не особо терпелив. Но так и быть, прощаю на первый раз, — прищуренные раскосые глаза насмехались, губы едва тянулись в усмешке, демонстрируя острые зубы. Вытатуированные синие линии расползались по его лицу. Теперь, на таком близком расстоянии, было видно, как поблескивали его глаза. Глаза демона. Раскосые, желтые, с начертанными кандзи прямо в центре зрачков. Но девушка не кричала, не вырывалась и не убегала, что привело демона в удивление. Возможно, она просто недалекая? Но ведь какая шустрая и языкастая. Все, что ей говорили о страшных демонах, скрывающихся во тьме, оказалось сущей правдой. Все сказки и легенды, рассказанные глухой ночью при свечах, в тепле дома, у тлеющих углей очага — все, что раньше казалось вымыслом, — обрело четкие и пугающие очертания. Стало явью. Страх затмил все. Сковал с новой силой. Теперь не имело значения, что она стояла совсем голая, а вода лишь едва прикрывала округлости груди, щекотно целуя кожу. Одежда лежала совсем рядом — только руку протяни, — но Акира не могла заставить себя даже моргнуть, не то что выбраться из воды, схватить вещи и убежать. Она была обнажена и абсолютно уязвима. Беззащитна перед чудовищем. Сердце бешено колотилось, тело онемело, и даже вода вдруг показалась ледяной. Существовал только этот миг — пронзительный, ужасный — и существовал он, демон. Жестокий, бездушный и голодный. Он мог сделать с ней что угодно! Акира чуть было не потеряла сознание от мечущихся мыслей. Ни жива ни мертва, она превратилась в один сжатый комок нервов. Ночь оставалась прежней, тихой и спокойной, но для нее все безвозвратно изменилось. Навсегда. Потому что демон не намерен отпускать свою добычу. Ей не спастись — эта мысль ударом колокола стучала в голове. Ей не спастись. Никто не придет на помощь: ни брат, ни отец. Она осталась одна. Один на один с самым невероятным ужасом в ее жизни. Он не двигался, и она не двигалась. Между ними повисло молчание, полное обещаний. Обещаний скорой расправы, которой она не сможет сопротивляться. Между ними пробежался ветерок: всколыхнул пряди волос около лица Акиры и лизнул распаренную кожу, вызвав россыпь мурашек. — Не трясись. Слабые существа отвратительны мне. А женщин я тем более не трогаю, — его выразительные глаза насмешливо щурились, брови приподнялись, демон склонил голову набок. — Можешь идти, я не стану препятствовать. Смысл произнесенных слов не сразу дошел до нее. Потребовалось время, а потом еще немного — для осмысления. Она сглотнула ком ужаса и пошевелила пересохшим языком, словно муку в мешке ворочала. Попытка убежать и избежать смерти лихорадочно билась о прутья замкнутой клетки ее тела. Он обманывал ее, специально притупляя бдительность. Демоны лживы и притворны. Они готовы плести свою паутину весьма хитроумно и извращенно, чтобы потом поглотить жертву навеки-вечные. Они только затем и существовали — ради плоти человеческой. Ничто так не доставляло им удовольствия, как возможность вкусить ее. Внезапно Акире захотелось почесать нос. И она почесала, снова разбрызгивая капли. Демон поморщился, но удержался от реплики. — Я не верю вам. — Это не мои проблемы, — скривился, а затем выдохнул он. Его лицо оставалось неподвижным, как застывшая маска, которой неподвластны ни время, ни страсти, ни какие-либо другие человеческие черты. Он мог изобразить лишь безразличие по отношению к Акире. — Ну так что? Почему застряла? — беззлобно, даже немного самодовольно вопросил демон и, деловито сложив руки на груди, пристально принялся рассматривать девушку. — Можешь отправляться восвояси. Страх схлынул, вернулось смущение. Она потупила взгляд, залилась краской и обняла себя за плечи. — А вы останетесь здесь и не пойдете следом? — для убедительности уточнила Акира, сама не понимая, что ответ может оказаться ложью, но она уже была готова поверить в это обманчивое утешение. — А ты бы этого хотела? — он уже в открытую смеялся над простодушностью и наивностью девчонки. — Меня зовут Акира, — вдруг представилась она, слабо улыбнувшись и скрывая тревогу. Девушка кое-как вежливо поклонилась, насколько это позволяла сложившаяся обстановка. Она решилась на отчаянный шаг — познакомиться с ним ближе; авось и не тронет. Но что-то в глубине души подсказывало, что демон действительно не причинит ей вреда. Интуиция ее ни разу не подводила. — Твое имя — за ненадобностью. Делай что хочешь, — демон повел плечами, будто стряхивая досаду, и шагнул к камням, облокотившись и устраиваясь поудобнее. Он был намерен оставаться на источниках столько, сколько пожелает. Времени хватало с лихвой — ночь только завладела миром. Акира с облегчением вздохнула, осознавая, насколько была напряжена и скована. Но шевелиться все же опасалась. Она ощущала себя зайцем, которого поймали за уши и вдруг отпустили на волю, но зверек ничего не понимал, продолжая думать, что все еще находится в плену. Акира поглядывала на него краем глаза, не сдерживая вдруг пробудившегося любопытства. Ведь никто из людей никогда так близко не сталкивался с демонами — по крайней мере, не выживал после этого. Девушка не взялась бы описать его словами, но во всем его облике сквозили некая задумчивость и печаль. Внезапно он раскрылся для нее с иной стороны — с той, с которой никто никогда не сталкивался, а она сумела углядеть. Между ними снова повисла тишина. Сверчки продолжали петь, вокруг угасающего фонарика вился мотылек, вода парила. Ветерок шуршал в листьях нависающих ветвей, и совсем рядом звонко катился ручеек. Демон сидел достаточно близко, но, несмотря на это, девушка уговорила себя расслабиться и повторить его пример — облокотиться на камни рядом. Если он ничего не предпринимал, то и она первой ничего не будет делать. Кто кого переждет — он или она? Акира вдруг вспомнила детскую игру: кто первый зашевелился, тот и проиграл. Карикатурно неуместное сравнение с игрой неожиданно развеселило девушку, и она не сдержала улыбки. Не зная, куда деть взгляд, она устремила лицо вверх. Тонкий серп луны давно проделал свой путь по небосводу. Темным и бездонным, как омут, небо глядело в ту сторону мироздания, а Млечный Путь разливал серебристое ожерелье в чашу созвездий. Акира вдруг поняла, насколько она любит свою жизнь и что не намерена вот так запросто с ней расставаться. Тогда почему она не убегала? Скосив глаза, чтобы удостовериться, что демон все еще на том же месте, она с изумлением заметила, что он, в свою очередь, неотрывно смотрел на нее. Два желтых глаза хищника. Она смутилась и резко отвернулась. Третья Высшая Луна. Вот кем он являлся. Но эта данность ничего не говорила девушке, а потому он так и оставался для нее загадкой. Возможно, такова была его особенная отметка, но кто оставил подобную надпись? Кому он служил и кому преклонялся? Безусловно, кому-то высшему в демонической иерархии. Сословное разделение существовало не только между людьми, но и между духами, óни и демонами: от самых знатных до самых простых, от слабых до сильных. И отличительная метка на теле демона была самой очевидной истиной. Он занимал третье место. А сколько всего было таких меток — Акире оставалось только гадать. Столько вопросов вертелось на языке! Но Акира не смела задать ни один из них. Он даже имени не назвал. Она надеялась, что вода скрывала ее тело, а полумрак — лицо, горевшее, точно путеводный маяк в ночном море. Девушка убеждала себя, что этот жар вызван паром, а вовсе не пристальным вниманием демона. Ее волосы намокли, отяжелели и прилипли к щекам, шее и острым плечикам, плавая облаком на поверхности вокруг. У него были светлые волосы, характерные для демонического существа, выделяющие его броской внешностью, а вот переплетенные татуированные линии на мужском теле были похожи на те, что ставили ворам в далеком прошлом — как позорное клеймо. А ведь демон когда-то был человеком. — Ты так тщательно думаешь, что я слышу шевеление твоих извилин, — голос демона обволок дрожью и отозвался внутри странным трепетанием. А возможно, то, что она чувствовала его взгляд, придавало необычное ощущение. Такое… неправильное и вызывающее. Острое ощущение сладкого томления. — Доставляет неудобство? — Не то чтобы неудобство, скорее надоедливую помеху. — Наверное, вы… хотели сказать муху? — подсказала Акира. — Нет, — невзначай обронил он, — для мухи слишком маловато. Скорее — улей ос. — Это хорошо или плохо? Осы ведь жалят, а я ужалить не могу, а вот вы как раз можете, — Акира сама не понимала, откуда взялась эта легкость в общении. Слова слетали с языка так непринужденно, будто знакомство на горячих источниках не было самым странным и страшным событием в ее жизни. Девушка подобрала волосы и постаралась укрыться ими, словно вуалью, поворачиваясь к нему. Горячая вода дурманила, а расшатанные нервы подталкивали на спор — точно как с братом. Акира не могла отступить, ее это лишь еще больше раззадорило. Демон оставался безразличным, но лишь до определенного момента. Ему может все надоесть в любую секунду, и тогда расплачиваться за длинный язык придется девушке. — А тебе не занимать упрямства. У меня нет жала, зато есть клыки, — бесхитростно и двусмысленно протянул он, с удовлетворением наблюдая, как замерла девушка, затаив дыхание и глядя на его губы, за которыми скрывалось то, что повергало в ужас любого. — Но слабая добыча меня не интересует. — По сравнению с силой демона любая добыча будет слабой. Но рано или поздно найдется тот, кто превзойдет вас. Так устроен мир. — Заговорила о соперничестве? Даже если и отыщется подобный смельчак, я всегда готов. К любому вызову, к любому, — разговор слегка распалил демона, в глазах которого вспыхнул азартный блеск. Он очистил пальцы от налипшего мха, и девушка заметила, что они тоже покрыты синим узором. — Только сила воли и уверенность движут мной от одной победы к другой, а сомневающийся мозг не может концентрироваться на успехе и неизбежно ведет к поражению. — К любому вызову? — скептически протянула Акира, словно подписывая себе смертный приговор и пребывая в каком-то приподнятом возбуждении. Щеки ее разрумянились, дыхание участилось, а тело отреагировало неожиданной сверхчувствительностью. Никогда такого с ней не было. Это состояние было для нее новым, и девушка чувствовала, что сама стала не своей. — Да… — демон цепко осмотрел ее с ног до головы, и она была уверена, что от его глаз ничто не укрылось, даже то, что скрывала вода. — Тогда поцелуйте меня, не причинив боли.