В твоей власти

Демон с неверием взглянул на девушку. Ни он, ни она не были готовы к такой необычной и откровенной просьбе. Весь его пыл, бравада и невероятная энергия сошли на нет. Впервые он столкнулся с противником, который смог поставить его в столь затруднительное положение. Положение изумления и своего рода маленького поражения. Ведь все, что раньше нравилось демону в соперниках — их злость, сильный дух или ненависть, — теперь меркло на фоне этой простой просьбы и этих огромных, красивых глаз. Грозный противник предстал в лице обычной девушки, и Аказа не знал, что с этим делать. Впервые он не нашел, что сказать и как поступить. — О чем ты говоришь, девчонка? — секундное замешательство прошло, на смену ему вернулись демоническая брезгливость и надменность. Акира сглотнула, лихорадочно обдумывая свои слова. Она все верно сказала, но сказанного не воротишь. Она поспешила и погорячилась! Иногда буйный и непоседливый нрав руководил ею помимо воли. Неужели она теперь отступит после того, как унизительно попросила о поцелуе? Ведь ее желание, такое невинное и легкое, вот так запросто отвергли. С таким пренебрежением! Девушка обиженно отвернулась, по привычке поджав губы и обхватив себя руками за плечи. Вода продолжала ласкать кожу. Уровень пара и воды все время то опускался, то поднимался, но все эти прикосновения казались какими-то далекими. — Ни о чем, — недовольно буркнула она, сгорая от неловкости. Пусть лучше он поскорее убирается прочь! И заберет с собой свои хвалебные речи о соперничестве. Баловство зашло слишком далеко. Вся эта история — такая нереальная и сумасшедшая — не укладывалась в голове! Если бы она ушла сразу, как только он ей разрешил; если бы не осталась здесь, не стала бы с ним разговаривать, тайком бросать взгляды и ловить ответные… Все это изначально было запретным. Неправильным! Она принадлежала свету, а он, как существо ночи, всецело принадлежал тьме, черному пороку и смерти. Неужели она забыла, кем он является? Или его молодая внешность ввела ее в заблуждение? Он выглядел как юноша и вел себя как юноша, и Акира расслабилась — не сразу, конечно, — но почувствовала рядом с ним нечто странное. То, что нельзя истолковать, а можно только пережить. Ощущение безопасности рядом с демоном. Дикий абсурд! Почувствовать себя защищенной рядом с монстром! Акира зло тряхнула головой, отгоняя наваждение безумных дум. — С чего ты решила, что я поведусь на такую глупость? Смертные девушки меня не интересуют. Или ты ударилась в детстве головой? — протянул демон, но в голосе слышалось насмешливое лукавство. Он принял привычный вид и теперь с небывалым интересом наблюдал за съежившейся девушкой. Невыносимый выскочка! Зазнавшийся неотесанный чурбан. — Забудьте все, что я сказала! — гневно сверкнула глазами Акира, поглядывая на него из-под нитей темных волос, облепивших лицо, скулы, подбородок и округлые плечики. Поверхность воды отражала выражение ее негодования и сдерживаемой злости. Капли стекали с волос; бронзовые блики играли на бледной коже, кокетливо стекая по щекам, по кончику тонкого носа и неподобающе долго останавливаясь на губах. Все внимание в этот миг упиралось в эти мягкие губы, сейчас немного надутые от обиды. Она осмелилась обижаться на него! — А если нет? Снова вздумаешь сотворить пакость? — выжидающая улыбка расползлась на лице демона. Широкая, довольная, открытая. Он уже предвкушал, что следующим сделает Акира, как себя поведет и что скажет. К нему снова вернулся азарт. — Может, решила утопить меня? Как предсказуемо! Давай же, сделай это, я посмотрю и посмеюсь. Давно так не веселился, если честно. Острые зубки впились в губу, которую Акира прикусила до боли. Вот если бы она действительно могла это сделать и стереть эту раздражающую улыбку с его лица! Чтобы неповадно было поддразнивать и насмехаться над ней! Если бы она могла быть ровней ему, если бы… Все упиралось в стену невозможности. Оставалось только представлять, как можно расправиться с ним в воображении. А в области грез Акира была мастером, потому что тягаться с ним в реальности сродни безумию. — А может, демон струсил? И сейчас пытается скрыть свое неумение за колкими словами? — быстро нашлась девушка, горделиво распрямив плечи. Острые девичьи плечики с молочно-белой кожей притягивали взгляд демона. Такие невинные повадки подогревали усиливающийся интерес — интерес к плоти под кристально нежной кожей. И вряд ли девушка понимала и в полной мере осознавала, какое неизгладимое впечатление производит. Ей были чужды хитрые уловки опытной соблазнительницы или безукоризненное поведение гейши. Она была такой, какой являлась всегда — самой собой, без примеси притворства. Обаяние демона стало в разы интенсивнее. Молодая плоть и цветущее тело девушки пахли восхитительно. Так пахнет то, что еще растет: молодые душистые соцветия или упругие стебли. Тонкая изящная шея, по которой стекали прозрачные капельки воды, подчеркивала всю преходящую красоту человеческого тела. То, что прекрасно, не может быть вечным. Оно здесь, сейчас — сиюминутное и такое хрупкое. Акира заметила, что демон не отрывал от нее своих удивительных глаз. Она поймала себя на мысли, что не в силах так же беспечно смотреть на него. Такой, как он, сталкивался с множеством взглядов за все время своего существования; он мог испепелить или внушить дикий ужас, лишь вскользь глянув на свою добычу. Ей было невдомек, что таилось в тех недосягаемых глубинах, да она и не хотела знать. Демон сделал шаг вперед, взбаламутив воду всплесками. Акира вздрогнула и подскочила, едва не зацепившись за свисающую над головой ветвь ели. Она не была готова, и демону это понравилось, судя по усмешке. Он выглядел ленивым и расслабленным, но это была лишь ложь, обман. — Кто тут из нас испугался — еще можно поспорить. Куда подевалась твоя мнимая смелость? Поджала хвост и хочешь забрать свои дерзкие слова обратно? — молодой демон задорно подначивал ее, наблюдая, как девушка суматошно пытается сбросить страх с лица и утихомирить биение сердца. Оно готово было вот-вот выскочить из груди, и слух демона было не провести. Девушка насупленно глядела на него из-под бровей, склоняя голову еще ниже, словно желая стать меньше и незаметнее. Губы смешно поджаты, она вся хмурилась. Наверное, выглядела… весьма и весьма забавно. — Ничуть! — в тон ответила она, стараясь не сдать грозную оборонительную позицию, желая выстоять под давлением этих янтарных и очень внимательных глаз. Но она пахла неуверенностью, и демону это начало нравиться. Он сделал еще два шага и остановился на расстоянии вытянутой руки. Протяни и возьми. Но он не спешил: незачем было пугать ее еще больше. Когда Акира стала такой дерзкой на язык? Или полоумной? Где-то в дебрях завыли волки — так протяжно и заунывно, что кровь стыла в жилах. Нет-нет, сейчас не волки ее страшили, совсем не волки. — Это вы испугались вызова, не я. А все, что вы сейчас пытаетесь сделать — это запугать меня и посмеяться. Я просто подумала, что… — Акира суетливо отвела глаза в сторону фонаря, который уже почти догорал. — Подумала, что раз вы не тронули меня в начале, то и не тронете более. Или я ошибаюсь? Просто вы так ретиво говорили о вызове, и я не сдержалась. Почему нет? Наша тайна останется под покровом ночи, на утро ни вы, ни я не встретимся никогда более. Так почему бы не попробовать? Акира произнесла все на одном дыхании, запинаясь и жутко нервничая. Но к концу своего откровения нащупала в себе некий стержень, на который с благодарностью оперлась. С новым приливом сил она подняла голову и встретилась взглядом с глазами демона, передавая то, что нельзя было выразить словами. Теперь пришла его очередь удивляться. На краткий миг в нем сквозила неуверенность. Он растерялся, словно робкий юноша перед такой же робкой девицей — один из самых редких моментов на его памяти. — Так вы поцелуете наконец или мне лучше оставить вас в покое? — едва уловимым шепотом спросила она, скорее даже моляще попросила. Она просто хотела получить свой первый поцелуй! Каким бы странным и нелепым в своей необъяснимости ни казалось это желание. Разве это сложно понять? Сложно пойти на уступки и подарить ей его? Пускай не от смертного мужчины, пускай от такого, как он. Рука демона потянулась и кончиками пальцев очертила щеку девушки, к которой прилип мокрый локон. — Глупая девчонка, — скорее себе, чем ей, буркнул он под нос. — Пожалеешь, что так выводишь меня из себя. Акира застыла, не расслышав его угрозу и предупреждение, боясь шелохнуться и сделать что-то неправильное. Непривыкшая к мужской ласке, она не знала, что делать и чего ожидать дальше. Напряжение сковало тело и разум, но мысли улеглись, притихли и исподтишка наблюдали за каждым движением демона. Тело стало легче листа, сорванного ветром перемен — ветром чего-то нового и неизведанного доселе. Сейчас это произойдет! Акира не могла поверить, что демон согласился. Вот он подошел вплотную, обхватил ее лицо обеими руками. Уложил в ладони, и оно идеально в них умостилось. Его угловатые пальцы, изукрашенные синим, были грубыми и властными. Эти руки способны на многое... Свои собственные руки девушка еще не придумала куда деть: спрятать за спину или обнять себя? Прикоснуться к нему? Нет, не стоило этого делать — даже туманный разум твердил остерегаться, пока тело хотело подстроиться под стать демону. Он был лишь немного выше, но настолько широк в плечах, что Акира могла запросто раствориться в этих медвежьих объятиях. Понадобились бы три таких Акиры, чтобы сравняться с ним. Лицо демона было сосредоточенным и предельно серьезным. Неужели ему все равно? Не может быть, чтобы настолько. Она дышала одним с ним воздухом, одним напряжением и одним возбуждением. Разве он не видел, как она горела изнутри? Как волновалась и как трепетало ее маленькое сердце? Ведь он сейчас одарит ее поцелуем! Она потянулась и встала на носочки, что было тяжело сделать на илистом дне. Ближе. Еще ближе к нему. Открыла для него губы, подставила лицо и раскрылась вся целиком, принимая его таким, какой он есть. Неважно, каким он был вчера или каким станет завтра: то, что было до, безвозвратно кануло в прошлое, а неизведанное будущее еще не определено. Волшебство момента под бахромой звездного неба принадлежало только ей. Краткий миг вечности, который истлеет под утро и останется лишь влажным следом на губах. — А ты напористая, я погляжу, — даже сейчас демону не занимать было привычного ехидного нрава. Акира промямлила неразборчивые слова, которые ни он, ни она не смогли бы разобрать. Да и бог с ними! Пусть взлетают ввысь и там рассеиваются мириадами частичек — частичек дикого смущения и желания. Всевышние боги посмеивались над доверчивостью Акиры, несусветной глупышки, вверившей себя демону. Губы демона едва коснулись мокрых лепестков губ девушки. Едва коснулись и тут же отпрянули, вынудив ее потянуться вслед за ним. Белые зубки выглядывали из теплого рта, призывно открытого для него. Как мало! Губы пылали заревом заката, румянец знаменем возбуждения захватил ее с ног до головы, до самых кончиков волос. Глаза девушки были закрыты, она импульсивно велась на поводу инстинкта, увлеченная его ароматом, пока под веками расцветали разноцветные вспышки огней — как блуждающие светлячки посреди небесной темени. — Достаточно? — низкий голос демона забрался под кожу и довел ее до сильнейшей лихорадки. В голове стало пусто, там поселилось множество мотыльков, которые порхали и тянули Акиру куда-то вверх, к невиданным далям, где она еще не была. Но ноги приросли ко дну, внизу живота образовалось нечто томное и дразнящее — Акира затруднялась дать этому состоянию объяснение. Ей было холодно и жарко одновременно, крупная дрожь била тело, передаваясь демону, и казалось, что он дрожал вместе с ней. Демон был обескуражен. Демон изводил и возбуждал. Демон не торопился продолжать сладкую ласку. Акира замотала головой: мол, нет, недостаточно! Разве такое может быть достаточным, когда она сгорает в его руках от нетерпения и просит еще? Юркий девичий язычок облизнул губы, пробуя на вкус животную опасность. Значит, вот какой он — завораживающий. — Поцелуйте еще раз! — попросила она, замечая его полуулыбку, исполненную дикости. В неживом лунном свете все казалось неверным, экзотическим. Здесь была магия. Он высокомерно улыбался и хмурился в одночасье. Раскосые глаза выдавали смятение, а замысловатые синие линии на лице едва заметно дрогнули. Его пышущая уверенность пошатнулась. Напор хлесткой силы и необузданности спал, открывая миру немного неуверенного юношу — того, кого когда-то обратили в демона против воли. Демоническая маска треснула и спала. Теперь он не скрывал своей природной сущности уязвимого человека: стеснительного, оробевшего парня. Акира поняла простую истину — такую же неизбежную, как восход солнца поутру. Она была наивной и совсем несмышленой в делах плотских. Но и демон напротив, устрашающий своим видом, убивающий без колебаний, был таким же несмышленым и неопытным. Робким и трогательным в своей новой ипостаси. Разве демон мог вот так смутиться? Акира могла смутиться — это было приемлемо для молодой девушки, но демон отнюдь не вызывал такого милого и открытого впечатления. А теперь перед ней просто юноша. В груди Акиры затеплилось крошечное зернышко сопричастности. Нечто чуткое и непередаваемое. Демон начал ей нравиться с невероятной скоростью, и подавить этот возрастающий поток она была уже не в силах. Так, наедине, они обнажились и предстали друг перед другом в своей первородной истинности. Пальцы демона начали исследовать ее лицо, поглаживая румяные щеки и мочки покрасневших ушей, касаясь подбородка. Ее страх и желание будто притягивали его. Прикрыв глаза, он втянул воздух около ее шеи. Обхватив лицо, он прижался губами к губам девушки, забирая раскрытую навстречу нежность своими. Аккуратно и заботливо. Острые зубы опасно задевали плоть, но доставляли ни с чем не сравнимое наслаждение — запретное и темное. Чем больше она распалялась, тем ярче и вкуснее становился ее запах. Он подтянул ее еще ближе, прижимая к груди. Мягкая женская грудь вдавилась в твердую кожу демона. Ноги Акиры затряслись и надломились, грозя уйти под воду. Неожиданно он подхватил ее за талию и приподнял, усаживая на выставленное колено. Акира задохнулась от наплыва новых ощущений. Раскрепощаясь, она плотно прижималась к нему всей пылающей обнаженной плотью. Одно чувствительное местечко в глубине сладко заныло, требуя внимания и ласки. Она и представить себе не могла, что на самом деле подразумевала настоящая близость с мужчиной, тем более — с демоном. — О!.. — на одном дыхании выдохнула Акира, воздев взгляд к небу и пробормотав что-то бессвязное, жутко стыдясь своей внезапной распущенности. Демон поднял голову и пристально вглядывался в ее лицо, словно выискивал любые изменения. Может, он сомневался? А умел ли он вообще сомневаться? Акира терялась в догадках, но думать трезво уже не получалось: все поглощалось иными эмоциями. Она жила в другой реальности, где властвовали иные ощущения и законы мироздания. Они утаскивали куда-то вглубь, где никто ничего не говорил вслух, а тело обретало неприрученность духа, повинуясь одной лишь страсти. Ее бедра налились тяжестью и тягучим томлением; повинуясь странной интуиции, каким-то древним законам, они раскрывались шире, обвиваясь вокруг его ног, а внутри разгоралось настоящее пламя — неконтролируемый жар, для укрощения которого требовалась помощь демона. Только его — и ничья больше. Акира изнывала от потребности. Бешено колотящееся сердце, будоражащая слабость и откровенное желание твердили о готовности к большему. Она лишилась воли, и ей оставалось только подчиниться его власти, с упоением несясь в мелодичном потоке до сумасшествия обольстительного наслаждения. Губы демона легли на край подбородка девушки, едва касаясь его, а затем опустились ниже, к шее, где неистово билась жилка. Плоть Акиры была предоставлена ему одному — в ее трогательной доверчивости и непосредственной невинности. Достоин ли он забрать ее? Голова Акиры откинулась назад; она кусала губы, пытаясь сдерживаться под напором нахлынувшего удовольствия — такого острого, такого ядовитого, — пока демон осыпал жадными поцелуями ее тонкую кожу. Девушка чувствовала, как струились длинные мокрые волосы по спине и как впивался в нее шероховатый выступ скалы, но, казалось, ничто из этого не имело значения, пока она испытывала это наслаждение. — Сейчас ты растеряла всю свою языкастость, — хмыкнул он, непомерно довольный тем, что сумел приручить ее таким простым способом. Сощуренные глаза неестественно сверкали из-под прикрытых век, а вычерченные кандзи ярко светились в глубине зрачков. — Вы тоже, погляжу, — не осталась в долгу Акира, сумев связать пару толковых слов, но тут же снова повисла на его руках, сильнее запрокидывая голову назад. Распухшие от жадных поцелуев губы немного болели, и голова шла кругом. — Ты беспечна и глупа. Всегда такой была? — продолжал допытываться он — а может, и насмехаться, что было ближе его диковатой натуре. Но все его слова уже никак не влияли на Акиру, скользившую на гибких переливах волн удовольствия. Пусть говорит что угодно — она знала, что ему это тоже нравится. Или он просто растерялся, не зная, что делать и как поступать дальше? Поэтому и бросался обидными словами. Почему? Боялся навредить? Так пусть знает: она тоже боялась. Боялась и жаждала, как никогда прежде в жизни, и, наверное, как никогда не будет жаждать после. Она хотела уплыть в мечту под небом новой реальности. Безвольно, податливо, потакая любым прихотям демона. — Ты безрассудна, раз позволяешь демону делать это с собой. Глупая девчонка… Глупее не сыщешь, — последнее он произнес как-то глухо, пряча лицо на сгибе ее шеи и чувственно касаясь губами мокрой кожи. Он приникал к линиям и изгибам ее тела, желая сжать в своих руках не только ее — крепко и надежно, не отпуская, — а само это мгновение. Запечатлеть. Наверстать упущенное за столько лет. Впервые познать близость теплого женского тела. Демон припал к ней, словно изголодавшийся пустынный странник к живительному источнику, боясь спугнуть этот миг, боясь, что она прямо сейчас растает в его руках. Боясь сломать то, что стало так ценно. — Безрассудно было приходить и оставаться здесь дольше. Но говорят: все предопределено с самого начала. Мы не вправе тягаться с высшими знаками судьбы, — грудным голосом произнесла девушка, погружая пальцы в его непослушные волосы и прижимая ближе к себе. Пусть будет что будет. Ни больше, ни меньше. А все остальное просто не имело права на существование. — Я демон. Я не верю в богов. Мне безразличны их слова и знамения. — Знаю, — легко согласилась Акира. Но, ощутив, как замер демон и окаменели его плечи, неуверенно продолжила: — Потому что не боги сделали вас демоном, совсем не боги. Некто или нечто, противоположное богам. Странный разговор затягивался, напряжение повисло натянутой проволокой. Оставалось лишь ухватиться за нее и ощутить исходящие вибрации. — Что ты можешь знать о подобном? Ничего! — угрожающе низким голосом процедил он, сжимая ее челюсть и поворачивая к себе лицом, чтобы видеть девичьи глаза. Сейчас — перепуганные глаза зверька. Акира не сразу сообразила, что сболтнула лишнее. Особенно в такой интимный момент. Теперь демон выглядел слишком сосредоточенным, слишком… взвинченным. Весь тот азарт и импульсивность, которым он так сопротивлялся в начале, снова вернулись. Будто и не было этого сиюминутного замешательства и проступивших человеческих черт. Демон смотрел свысока, словно Акира была совсем недостойна того внимания, которое он ей уделил. — И тебе не следует водиться с тем, кто высмеивает богов и является сущностью, им противоположной, — каждое слово он чеканил с особой интонацией и не собирался останавливаться. — Тебе следует вернуться домой, в безопасность, но и там не думай, что убереглась. Всегда помни о нас, поджидающих в ночи. Обезопась себя глицинией. А сейчас убирайся. Демон приподнял Акиру и усадил на камень, полностью растерянную. Она даже не прикрыла руками грудь — настолько слова демона поразили ее. Она была слишком впечатлена. Та связь, переплетенная и скрепленная страстью, разорвалась, оставляя после себя разлитую незавершенность. И неудовлетворение. — Что ждешь, Акира? Убирайся, немедленно! — демон повысил голос, возвращая девушку в действительность. Она встрепенулась и сжалась. Вытащенная из горячей воды и оторванная от тепла его тела, она вдруг поняла, что воздух вокруг совсем не такой, каким казался в неге удовольствия. Он принес холод и осознание происходящего, и это отрезвляло не хуже пощечины. Но тело еще горело, яростно требуя немедленно вернуться в его объятия. Ручной фонарь, прихваченный из дому, окончательно истлел. Все стало чернильным, чужеродным и непривычным. Вся сумасбродность ночи легла на плечи девушки и придавила к земле, по которой некогда ходили предки первых богов. Только Небесная река сверкала как прежде, искристая и обнаженная, почти стекая вниз, к пикам сосен. Равнодушная и недосягаемая, как и каждая песчинка на ее беспредельных берегах. Демон выжидающе смотрел на девушку, пока она что-то стремительно обдумывала. Но недвусмысленность его слов и однозначность грозного взгляда не позволяли думать слишком долго. Некогда размышлять, когда выбора нет, а исход один. Демон плеснул по воде, и брызги оросили Акиру. Он медленно окунался в темноту, словно в тихие воды подземного царства, где нет солнца и радости, а только неприкаянные грешные бреши. Он снова заключал себя в пресловутые ненавистные цепи, от которых не смог избавиться и в которых будет тяготиться до вечности. А то мгновение, которое он так старался растянуть в объятиях девушки, останется лишь пятнышком света на горизонте жестоких событий. Сейчас только его глаза горели в темноте, выдавая интерес и присутствие. — Подожди! — позвала его девушка, но миг — и глаза исчезли.