Доверие и «Суши»

Арсений такой человек, который любит экспериментировать, и Антон это прекрасно понимает и принимает. Он не против экспериментировать вместе с ним. Попов не знает, как в нём сочетаются две личности: тревожная, рефлексивная, боящаяся своих желаний, и сумасшедшая, которая готова влезть в любую авантюру и реализовать всё, что пришло в голову. Арсений уже пробовал сближаться с Антоном при ком-то, и эти ощущения были странными. Попов точно против секса втроём, против секса с кем-то, кто не Антон, но вот почувствовать чужую руку он как будто и не против, хотя доверяет он только Антону, но его задница, как обычно, готова нарваться на приключения. Сначала это просто мысль, которая рождает фантазию. Антон сидит в комнате, но достаточно далеко от него, чтобы нельзя было дотянуться. А с ним рядом кто-то другой, чужой, чего лица не видно, да это и не имеет значения. И его бьют, очень отлично от того, как это делает Антон, его не чувствуют, сила не та, паузы не те, но Арсению всё равно нравится, больше всего, конечно, что Антон за ним наблюдает. А потом Шастун говорит что-то типа: «Не жалей его, он заслужил, ты можешь делать это сильнее», и Арсений старается от этой фантазии отречься. Но бесполезно. Она теперь его везде преследует, стоит только закрыть глаза. А сны… Сны в последнее время один хуже другого. Кого он только не видел в роли безымянного третьего. Попов вздыхает тяжело и понимает, от Антона он это утаить не может. Рассказывать такое не то что стыдно, страшно, что Антон в нём разочаруется, обидится и это как-то сильно скажется на их отношениях. — Арс, ну что ты такой загруженный, колись уже! — Антон его пытается успокоить, ещё не зная, что его ждёт. Не будет ли это изменой и предательством? — Я хочу кое-что попробовать. — тихо начинает Арсений. — Если ты против и тебе такое не подходит, то, конечно, я просто всё забуду и ты тоже. Попов готовит пути отступления. — Рассказывай, Арсений! — просит Антон, видит, что он взволнован. Ну конечно, Арсений мастер интриги. — Как ты относишься к тому, что кто-то другой будет меня трогать и бить? — Арсению не нравится вопрос, он бы сам уже давно возмутился и закатил скандал. — Зависит от того, как близок тебе этот человек. Антон будто избегает прямого ответа, но это очевидно. Тема сама неприятная, будто он в измене признаётся. Хотя, может, Антон вообще думает про что-то другое, может, это он интерпретирует, как разговор о прошлом, о каких-то травмах или триггерах. И Попов даже не знает, как его не разочаровать. Может, Антон ждёт глубокого и осознанного разговора о том, что их привело к этой точке, а Арсений сейчас ему будет рассказывать, как не прочь пригласить к ним кого-то третьего для удовлетворения своих потребностей. Но это нужно сразу разъяснить, прямо сейчас. — Я хотел бы попробовать, чтобы во время… Хм… Практики меня бил кто-то другой, а ты бы руководил процессом. Антон молчит, и такая реакция самая страшная. Воспринимается это двояко: или тот обдумывает такой вариант и его реализацию, или разочарован в Арсении. Попов спешит оправдаться: — Без всякого сексуального подтекста. Просто отдельно эта практика. Как эксперимент, единоразово. С человеком, который… — Арсения так может до бесконечности придумывать отговорки, для себя, в первую очередь. Он чувствует вину, за то что предложил, за то, что у него в голову вообще пришли такие мысли. Что с ним не так? Его перебивают. — Арс, я понял тебя. — это звучит даже немного грубо, да и реакция более полная по жестам и мимике вообще не считывается. Попов понимает, что Антон сейчас не будет ругаться, он никогда так не делает, но серьёзный разговор им всё-таки предстоит. И Арсений к нему, не факт, что готов. Он уже открывает рот, чтобы извиниться, но ему не дают. — Если честно, это очень сложно в плане реализации. Нужно будет найти человека, который сможет держать язык за зубами и поймёт, что мы хотим, также мне нужно будет понять, как это всё контролировать, чтобы тебе не сделали неприятно. Ты же знаешь, Арсений, я и сам каждый раз переживаю, боюсь причинить тебе боль или навредить, а так я смогу контролировать всё только словами. А что, если что-то пойдёт не так? Я боюсь, что это может тебе не понравиться или что это правда может сделать тебе плохо. — У Арсения только один вопрос: как. Как Антон в первую очередь может думать о нём и его безопасности. Не о том, что это ущемит гордость самого Антона, не о том, что это припишет ему какой-то странный фетиш… Хотя с чего у Арсения вообще берутся такие мысли? Антон уверен в нём, в них, Попов знает. И подобная практика никак не изменит факта их крепких доверительных отношений. И Антон продолжает ему объяснять свою позицию, прям как Арсений и предполагает. — Что насчёт меня: я не переживаю, что кто-то будет тебя касаться другой, я переживаю, что он не знает, как нужно делать. Попов радуется глубоко в душе, что Антон такой понимающий, но червячок страха его всё же грызет. — То есть это для тебя не считается изменой? — осторожно уточняет Попов. — Арс, ты издеваешься?! — Антон даже голос повышает, настолько он возмущён. — Это же без подтекста какого-либо. Да и я тебя знаю, а ты знаешь меня, я не думаю, что тут уместна ревность или сравнение какой-то новой практики с изменой. Попов выдыхает и шепчет одними губами «спасибо». Остаётся только всё это сделать. Первым делом следует найти партнёра. И Арсений даже не знает, какую кандидатуру предложить. Из близких друзей и коллег брать нельзя. Будет слишком стыдно и неловко. А если кого-то незнакомого, то точно будут проблемы с конфиденциальностью. Даже если кого-то за деньги вызвать. Попов к этому не готов. Это как-то ему не подходит. Антон первым предлагает идею рассматривать не только парней. Арсений вначале её отметает, так как у девушек руки намного слабее, и это не даст ему тех ощущений, которые он хочет. Но потом он задумывается. Конечно, от силы удара что-то зависит, но можно же найти другие способы, чтобы уравновесить его правильно подобранным девайсом. Антон первым предлагает её кандидатуру и Арсений сначала смеётся. Потому что это похоже на шутку, а потом задумывается. Человек она достаточно комфортный, видно, что любит ввязываться в авантюры, да и, если сболтнёт лишнего, навряд ли ей кто-то поверит, потому что словами и словесными оборотами она жонглирует так, что никто не понимает не слова. По работе они пересекаются нечасто. И Арсений кивает. На переговоры идёт Антон. Арсений же подготавливает контракт о неразглашении. Он надеется, что это можно будет считать как страховку. Попов не знает, что Антон ей говорит и как это всё преподносит, но она соглашается.

***

Арсений не может найти себе места в комнате. Они должны прийти с минуты на минуту, а у него предвкушение смешивается со стыдом и страхом. Стыдом перед тем, как этот человек отреагирует, и страхом, что для Антона наблюдать за этим будет всё же неприятно. Дверь открывается, и Арсений замирает. Антон ему мягко улыбается. Олеся улыбается тоже, что-то шутит, делает комплимент их квартире и говорит, что утренний расклад ей напророчил удачный день. Они моют с дороги руки, раздеваются и заходят в комнату, а вот в ней наступает это неловкое молчание и начинаются переглядки. Арсений расстёгивает верхние пуговицы рубашки, дышать становится чуть легче. А Антон берёт всё в свои руки и проводит Олесю к шкафу, где хранит все их приблуды. Девушка с интересом всё рассматривает. А Арсений даже голову в их сторону не поворачивает. Не может на это смотреть. Олеся что-то выбирает, Антон ей советует и коротко разъясняет, как нужно Арсения бить. Попов пытается унять возбуждение от слов Антона. Благо, он может на него не смотреть, а то сдерживаться было бы сложнее. Антон отходит к двери, передвигая туда компьютерное кресло, а Леся приближается к кровати. От неё пахнет чем-то нежным фруктовым, и этот запах вообще не предполагает атмосферу таких игр, которые они затеяли. — Антон сказал, что мне следует начать с ладони, — говорит Олеся, и по её интонации вообще не понятно, что она думает по этому поводу. — Поэтому давай, принимай удобную позицию и раздевайся. Арсений на неё не смотрит, стягивает штаны с бельём, рубашку и чувствует, что его разглядывают. А дальше он опускается на колени перед кроватью и облокачивается на неё грудью. Антон цокает и что-то Олесе показывает. Та пододвигает под его колени коврик. Антон, как всегда, в своём репертуаре. — Не буду делать комплименты твоей фигуре, — говорит девушка. — Но она классная. Попов чувствует прикосновение, и это правда необычно. Его будто боятся касаться. Даже поясницы. Хотя мало кто захочет под взглядом партнёра лапать его возлюбленного. Дальше чувствуется движение воздуха и первый хлопок. Это громко, но ладонь у Олеси совершенно расслаблена и силу она не прикладывает нужную. Но Арсений решает, что сегодня он ничего говорить не будет. Антон направит девушку и покажет как надо. Шлепки повторяются, но это снова слишком мягко. — Попробуй слегка напрячь ладонь и вкладывать большую силу. Ему нравится, когда ты не просто шлёпаешь и ошпариваешь ударом кожу, а когда удары сильнее и глубже, больше затрагивают что-то внутри. Попову нравятся, как говорят про него, будто его здесь нет. А ещё ему нравится, что Антон так хорошо его знает, а Олеся быстро учится и усиливает удар, соприкасаясь теперь меньшей частью ладони, но прикладывая всю свою силу. Арсению очень даже приятно. Но, наверное, он хотел бы чтобы это делал Антон. — Я думаю, хватит. Переходи к нормальной порке. Арсений дёргается. Точнее его член дёргается от слов Антона. Сейчас начнется самое сложное. Надо бы ещё хранить молчание, чтобы не орать и не расплакаться перед Олесей. Попов слышит свист воздуха, и на его задницу ложится резиновый прут, по ощущениям напоминающий розгу. Попов втягивают воздух и слегка выгибается, стараясь приподнять задницу, чтобы били только по ней. Олеся замахивается и бьёт ещё раз и ещё. Кажется, она входит во вкус. Арсений слегка извивается. А на его задницу сыпятся непрекращающиеся удары. И из-за резкости они достаточно сильные и болезненные. — Давай ему время между ударами, чтобы прочувствовать всё и подготовиться к следующему, — командует Антон. И Арсений ему чертовски благодарен. С такой скоростью он бы уже через пару минут взвыл. С паузами лучше, проще контролировать дыхание. Свист девайса предвосхищает каждый удар. Олеся их кладёт, как бы она сама сказала, ложит неравномерно, не то что Антон. Но сейчас из-за этого боль уже достаточно ощутимая и это хорошо. Попов кусает одеяло, чтобы негромко простонать. — Продолжай, не забывай про верх ягодиц, видишь как ему нравится? — Арсений сгорает со стыда. Да, ему чертовски нравится, Антон прав, но Олесе это знать не обязательно. Она вообще не должна видеть, что это как-то с возбуждением связано. Девушка останавливается и, кажется, смотрит на Антона. Арсений тоже на него смотрит, просто так, чтобы понять, как тому всё это зрелище. — Продолжай, для него этого недостаточно. Только старайся чтобы конец попадал в разные места, с двух сторон. Арсений сжимается, вздыхает и чувствует очередной удар. Вот так вот хорошо. Сильный замах делает движение более неуправляемым. Олеся попадает не только по заднице, но эти мимолётные вспышки боли ему слишком сильно нравятся. Попов прикусывает губу почти до крови, потому что ему хочется полноценно стонать и выгибаться навстречу. Но стыд его останавливает. Антон идеально его чувствует и в нужный момент командует. — Теперь ремнём его выпори. Не хватает только фразы: «он заслужил». Арсений знает, что Антон никогда такое не скажет, и ему самому так комфортнее, что опять же он всё же главный и может это контролировать. Олеся берется за ремень, тот какое-то хитровыебанный, с узором, чуть тоньше стандартного. Щёлкает громко, воздух разрезает тоже и на коже после розг чувствуется как кипяток. Олеся снова срывается на быстрый темп. — Равномернее, с разных сторон. И не торопись, пожалуйста, дай насладиться процессом. По словам Антона Арсений даже не понимает, кто из них будет наслаждаться. Но Попов уверен, что почему-то речь о нём. Арсений хочет представить на самом деле, как сейчас выглядит перед Антоном. Он знает, что у Антона нет фетиша на причинение ему боли. Но Шастуну всегда нравится, когда Попов получает удовольствие в процессе. Кажется, сейчас тот смотрит именно на это. Арсений надеется, что вот это вздрагивание после каждого удара, выпячивание задницы и гулкое мычание покажут Антону то, что надо, и скроют от глаз Олеси то, что ей знать не надо. Девушка видно что старается, хотя практики у неё явно было немного. Удары неровные, неравномерные, но они всё равно приносят удовольствие. — Сильнее, — командует Антон. И Попов сильнее вцепляется пальцами в кровать. Да, он хочет сильнее, но при этом «сильнее» сложнее себя контролировать. Нет, закрываться руками он не будет, а вот елозить, дёргаться и подставляться или наоборот уходить от ремня он начинает. — Надави ему на поясницу, чтобы не двигался, — следует приказ Антона. И Арсений ощущает, как неловко его касаются. Ремень теперь бьёт с меньшей силой, но практически по одному и тому же месту, и это слишком. — Можешь взяться рядом с пряжкой и с несильным замахом ей ударить, ему такое нравится. Только совсем слабо замахнись. — советует Шастун. Арсений сжимает зубы. Да, такие удары ему приносят больше ощущений, но он понимает, что без нормального выплеска эмоций выдержать всё это будет трудно. Пряжка будто падает на ягодицу без замаха. Она тяжёлая и достигает именно тех внутренних слоёв. Арсений кусает одеяло и стонет. Вот это точно слишком. — Арсений, — Антон осекается, но, кажется, на то, чтобы обратиться к Попову напрямую, была причина. — Олеся, можешь его ещё ладонью. Арсений уже издаёт какие-то высокие нечленораздельные звуки, он сам в шоке, как у него такое получается. Ладонью всё ощущается мягче. Но по разгорячённой кожи даже слабые прикосновения скользят электрическими импульсами. Он дёргается от каждого удара и очень хочет Антону сказать, что не готов сейчас перед Олесей раскрываться настолько, показывать себя такого наслаждающегося. Перед Антоном — пожалуйста, но не перед чужим человеком. Это уже не так возбуждающе, а скорее как-то неправильно. Арсений зарывается лицом в ткань и старается не двигаться. — Чего это он? — спрашивает Олеся у Шастуна, будто Арсения здесь вообще нет. Попов не против. Антон, возможно, его знает даже лучше. — Он хочет, чтобы я закончил, — утверждает Антон, и, похоже, Олеся его понимает. Арсений слышит шаги и разговор за дверью. Вроде Антон девушку благодарит и слышится щелчок двери. Попов пока переминается на коленях, потому что чертовски сильно хочется потереться об простынь и кончить и это даже можно сделать, но слова Антона действуют на него как призыв ожидать завершения. Кровать рядом прогибается и Антон касается его плеча. — Ну, иди сюда! — Шастун похлопывает по своим коленям, и Арсений уже не смущается совершенно. Он быстро перебирается на них, не стесняясь тереться об Антона. А тот мерно поглаживает его задницу и покрывает её несильными шлепками. Вот так Арсений полностью расслабляется и отпускает себя, испытывая долгожданную разрядку. Антон помогает ему подняться через несколько минут и перекладывает его на постель. В воздухе повисает вопрос, что это всё было и было ли именно так как задумано. Антон говорит первым. — Это было интересно — смотреть со стороны. Надеюсь, мне удалось правильно всё ей объяснить. Ты очень красивый, Арсений. Попов не совсем понимает, к чему последнее, но на всё он готов ответить спасибо, а ещё описать во всех подробностях пережитые чувства, чтобы Антон понял, насколько Арсений ему благодарен. И, возможно, приглашённых гостей у них больше не будет и так всё происходящее видели на два человека больше, чем следовало, но меньше удовольствия от этого не станет.