Цепь со слезой.

Новый день, новые приключения. Но не сегодня, Михаил уехал утром на своем авто обратно в столицу. Причина тому будний день. Понедельник. Вот его Александр не любил больше всего, ведь приходилось расставаться очень рано, а потом скучать всю неделю. И лишь редко списываться во время обеда, либо тогда, когда Московский найдет время чтобы написать или отправить милый стикер, в знак того что он еще жив во всей этой пучине. Суматоха работы не давала проводить день с отдыхом, никогда. Даже если бы он брал отпуск, его бы по пустякам звали обратно в офис, или же еще лучше наваливали документами, с которыми только "бог" знает как работать. Даже Миша не в силах жить так вечно, поэтому, выходные самые лучшие дни в его не спокойной жизни. Хорошие дни, это те, которые он проводит с Сашей. *** Утром Санкт-Петербург проводил дождь, он показывал все недовольство, грусть и усталость города. Ведь рано утром, учитывая что уже пришлось расставаться с любимым, не заплакать, обняться и распрощаться на пять дней. Было тяжело. Это обыденное дело, грустно было, пока не найдешь себе занятие. Спокойствие нашел он в виниловых пластинках, в музыке этой, в ароматных свечах, что придавали живости в квартире. В прекрасном виде с балкона его дома. Подышать свежим воздухом, это прекрасно. Чувствуя жизнь, по которой работает многое количество людей, проводит свои дни, темп был спокоен. Тихий, никуда не спешащий Саша гулял. Под дождями, под солнцем, просто гулял. Ему было хорошо, что в одиночку, что вместе с Мишенькой. Он и скучал, писал, ждал. Помнит его обещание он. ``` Как-то после того письма, искал Александр всю неделю лучших русских мастеров. Надобно сделать все по красоте, богато, чтоб из настоящего золота. Чтобы подстать первопрестольному. Все же, подарок в качестве серебрянного браслета был изумительный, а значит и в ответ стоило бы сделать дар. И вот нашел он, лучших из лучших присланных ко дворцу. Наказал им настрого что делать. А изготавливать нужно было золотую цепь с вкраплениями прекрасного рубина. Камень редок, как и такие вещицы. Но Императорское право, хранить при себе все прекрасное. Не жаль было взять пару камней из своих залеж драгоценностей. И так, через две недели на руках у столицы, была золотая цепь, на небольшом замочке. А на ней красовались в некоторых местах отблески этой алой и чарующей красоты. Была послана гонцом в срочном порядке для Михаила Юрьевича шкатулка, не простая, деревянная, с позолоченными краями, двухглавым орлом с малыми камешками как признак истинного послания от дворца правителей. То есть, от Александра. От его имени отправлялось всё, что письма, то и товары. Так и получил её Москва. Так и написал он письмо. Об обещании своём. "Дорогой Сашенька, Я чрезмерно рад сию подарку. Благодарю тебя, прочел письмо твое, зарекаюсь не снимать это, никогда. Обещаю хранить вечно, как мою любовь к тебе, так и этот ценный дар. Навеки, твой Михаил. " После таких писем Саша сам себе признавался, умеет он любить, умеет он прощать. ``` *** - Да черт вас всех поберет! Почему никто не предупредил ранее?! - в кабинете крики. Ему позвонили с государственного телефона, кажется дело серьезное. Стресс не присутствовал с ним, с ним был лишь гнев и желание рвать. Такое было только в СССР. Но сейчас время получше явно. Хотя за документами и на данный момент смотреть нужно. Смотря на весь беспорядок, разбросанные папки и упавшие ручки без чернил, казалось что в этой "берлоге" живут уже как года три безвылазно. А это просто среда. Обычная среда. Что только на голову с этим не упадет. Всю неделю завал, главное справится и приехать хотя бы на воскресенье. Но в лучшем случае, приехать в вечер пятницы, успеть, провести подольше времени. Такими планами грезили обе столицы. Только одна была уставшая, а другая гуляла по ночному городу высматривая разные красоты дворов и местных торчков. *** Александр ходил по Невскому проспекту, клялся себе что отсюда на Думскую не пойдет точно, начал культурой, закончит культурой. Но никак не дрожащими ногами, расширенными зрачками и возвращением потребностей "кайфа". Нет, не такого он хотел. Вот Мишу хотел, очень, во всех планах. Видеть, слышать, чувствовать. Все сразу. Только вот, не радовало глаз его, уставшие синяки каждые выходные, вздохи, долгий, но чуткий сон. Единственное что радовало, это быть рядом, всегда любили засыпать в объятьях, в тепле под одеялом, но при том при этом нежностью одаривать друг друга всегда. Как-то раз, Саша учил Мишу готовить эти блины, итог был плачевный, вся светло-серая кухня была испачкана, а одна из сковородок просто сломалась. Больше ничего кроме как заварить бич-пакет ему не давалось. Впрочем, Северная столица сама справлялась с постом шеф-повара, готовил он на высшем уровне, да так вкусно. Каждый раз приезжая на день, на два, удивлялся Москва, как так получается, прекрасно и очень очень вкусно. Вот в этом и радость, смотреть когда кого-то делаешь счастливым. Также счастьем и одаривать умел и первопрестольный. Дарил разные подарки, как дорогие, так и простые, все могло начаться обычным походом в кафе, а заканчиваться каким-либо антиквариатом, который так успешно прихватывали люди после революции. Не осуждал он их, просто покупал то, что принадлежало Саше ранее. Как например канделябр, такой же как в его комнате, пусть и такой будет. Тумбочка? Прямо из дворца? Она выглядит убитой. Ничего страшного, Михаил и оплатит услуги реставраторов чтобы убрать потертости и поломанные кусочки этой белой прелести. Всё для своего Сашеньки сделает. Абсолютно. В театры ходил, музыку терпел, все его разговоры про классику, живопись, искусство вообщем, любил он чудо свое. Будет терпеть это все также, как Петербург терпел все его выходки в 20 веке. Он не особо что рассказывал о том что было, но рассказывали другие. Камалия, Святослав, Константин. Все они знали, все они не держали обиды на Михаила, они просто переживали за Александра. Знали, что сейчас он в безопасности, а любовь их крепнет с каждым днем. И огонек души не потухнет, а также ветер не сдует. Пусть хоть что попробует их разлучить, нет. Они дали клятву друг-другу, будут вместе навсегда. Не снимая свои даров, не отрекаясь от счастья. От цепей со слезами прошлого не освободиться, а это, то, что нужно. То, что подтверждает их взаимные вечные чувства. И пусть хоть еще одна Отечественная война, еще один двадцатый век, ничего не встанет на пути. Ничего не будет мешать. И никто уже не будет страдать. Ведь их цепи, свели жизни пути, от алых слез, до серо-голубых искр.