Склеивая осколки

      Джинни проснулась около получаса назад и всё это время любовалась сопящим на соседней подушке Гарри. Его вечно взлохмаченные волосы отливали приятным кофейным оттенком в лучах утреннего солнца, которое толстой полосой проникало сквозь не до конца задёрнутые шторы. Парень спал глубоко и спокойно, что в последние месяцы стало приятной нормой. Конечно, он всё ещё время от времени мучался от кошмаров или просыпался среди ночи, но это случалось так редко, что можно было закрыть глаза на столь мелкое неудобство. В конце-то концов, все они ощущали неприятное послевкусие войны, однако чем больше времени проходило, тем терпимее оно становилось. А сейчас и вовсе потерялось из-за кое-чего по-настоящему радостного…       Очертив взглядом шрам под смятой чёлкой, тёмные ресницы, приоткрытые губы, мерно вздымающуюся крепкую грудь, половина которой пряталась под одеялом с глупо гримасничающими белыми хорьками (спасибо близнецам за этот дурацкий набор постельного белья), Джинни добралась до свежей раны на пальце Гарри. Они специально не залечили её, решив оставить как напоминание об одном из самых значимых событий в жизни. Значимых и до икоты забавных.       Смешок сам собой чуть не сорвался с губ, но девушка быстро его поймала.       Гарри. Милый Гарри. Её детская мечта. Первая влюблённость. Боль сердца и его же исцеление. Джинни до сих пор не верилось, что он и впрямь сделал ей предложение. Стал её женихом. Будущим мужем. Она мечтала об этом моменте так долго! И вот вчера он, наконец, случился.       «Мерлин, я стану миссис Поттер!» — мысленно завизжала всё-ещё-Уизли, переводя взгляд от парня, что в облаке подсвечивающейся рассветом пыли выглядел практически сказочным принцем, на свою левую руку.       На безымянном пальце красовалось кольцо. Тонкий золотой обод, украшенный небольшим бриллиантом. Простое на вид, но какое же прекрасное! Она покрутила украшение, и приятное ощущение правильности затопило грудь. Казалось, Джинни никогда больше не сможет снять это кольцо. В то мгновение, когда Гарри надел его ей на руку, оно стало частью девушки, чем-то необычайно важным, бесценным, неотделимым.       Глаза вновь потянулись к спящему парню, а губы расплылись в мечтательной улыбке. В голове пронёсся вчерашний вечер, который, откровенно говоря, оттуда и не уходил, продолжая всю ночь воспроизводиться по кругу. Уизли спрятала лицо в ладони и всё-таки тихонько рассмеялась.       «Это станет любимой моей историей!» — усмехнулась она.       Сова от Гарри с приглашением поужинать прилетела, когда Джинни нежилась в ванной. Напевая новый хит «Странных сестёр», девушка не сразу услышала, как в дверь кто-то колотит.       — Ты там утонула, что ли? — послышалось ворчание Рона, после которого раздались ещё пара ударов и недовольное пыхтение вперемешку с тихими ругательствами.       — Чего тебе? — отозвалась девушка, лениво разгоняя тающую пену вокруг торчащих на поверхность коленей. — Если надо в туалет — иди на улицу.       — Тебе письмо от Гарри. Вроде как срочное.       Этого было достаточно, чтобы про ванную было забыто. Выскочив из воды, волшебница накинула махровый халат и, распахнув дверь, которой едва не покалечила стоявшего на пороге брата, выхватила письмо у того из рук.       — Давно пришло? — спросила она, ломая печать.       — А спасибо? — хмыкнул Рон, но, заметив, что сестра глупо улыбается, бегая глазами по строчкам, и явно его не слышит, вздохнул и ответил: — Минут пятнадцать назад.       — Почему не сказал раньше?       — Я сказал! — возмутился парень. — До тебя же не докричишься. Заперлась в ванной и ничего не слышишь. А ты, между прочим, не одна тут живёшь…       — Да-да, — отмахнулась девушка. — Сколько сейчас времени?       — Не знаю, — растерявшись от резкой смены темы, ответил Рон. — Часов шесть.       — Пекло! У меня же совсем нет времени на сборы!       Забыв о брате, который едва успел крикнуть «Да что происходит вообще?», о горячей ванной, о том, что на ногах нет тапочек, а полы очень холодные, Джинни рванула в свою комнату, быстро соображая, что в шкафу есть такого, что можно было бы назвать особенным. Нет, Гарри не писал, что этот вечер имеет какое-то другое, помимо обычного свидания, значение. Однако волшебница нутром чуяла, что такая нехарактерная для парня продуманность, изысканность названия ресторана и эта срочность были неспроста.       Перевернув половину вещей, Уизли всё-таки нашла подходящий наряд: красное шёлковое платье на тонких лямках, которое подарила Флёр на день рождения. Да, девушка не очень-то хотела быть в особенный момент своей жизни в чём-то, что имело отношение к этой полувейле, но у той действительно имелся вкус. Ткань, лёгкая, струящаяся, безукоризненно сидела на фигуре, делая из Джинни не просто молодую симпатичную волшебницу, а кого-то манящего, чарующего, неземного. Возможно, в платье была какая-то магия. А может, всё дело в том, что оно идеально подходило ей. Но факт оставался фактом — она шикарна, и, даже если нескромные надежды не оправдаются, Поттер изойдётся слюной, а это будет уже неплохо.       Нарядившись, сделав причёску, макияж и сказав удивлённым стремительным побегом из дома родителям, что сегодня не вернётся, волшебница оказалась на пороге «Лунного света» — ресторана в живописной части магического Лондона — в пятнадцать минут восьмого. На эти самые пятнадцать минут позже, чем просил прийти Гарри. Но Джинни не расстроилась. Она так долго ждала Избранного, что и ему не повредит немного подождать. К тому же леди принято опаздывать, чтобы её кавалер хорошенько потомился, и его можно было брать готовеньким.       Оказавшись внутри, девушка на секунду растерялась. Заведение не было похоже ни на одно из тех, где она бывала. Светлый круглый зал, погружённый в полумрак, где лишь свет волшебных свечей, от бледно-серебристого до нежно-лилового, освещал искусно обставленные столы и потрясающе одетых гостей. Приятная музыка, инструментальная, мягко щекочущая, лилась отовсюду, будто обнимая. Вышколенные официанты, дизайнерская форма которых выглядела ничуть не хуже её платья. Всё было на высшем уровне. И то, что Поттер пригласил её сюда, просто не могло ничего не значить!       Уизли вдруг испугалась.       Нет, она не боялась предложения, которое, скорее всего, сегодня прозвучит, или, Мерлин упаси, жизни с Поттером. Это был страх иного рода. Тот, что отдаёт сладкой дрожью, заледеневшими от предвкушения пальцами и сбитым дыханием, которое бывает тогда, когда приходишь к финишу. То, чего ты отчаянно желаешь, вот-вот исполнится, и это не может не пугать. Ведь помимо ожидания счастья, которое, несомненно, наступит, накатывает страх того, что ты не справишься с таким количеством радости. Что путь, который, наконец, окончен, окажется слаще финала, и всё это предвкушение было насыщеннее самой цели.       Глубоко вдохнув, Джинни медленно выдохнула через нос и, расправив плечи, подошла к администратору. Миловидная девушка с бейджиком «Амели» одарила вежливой улыбкой и, узнав, кто гостья и кто её ожидает, проводила к столу.       Гарри сидел у панорамного окна, за которым сияли огни магического Лондона, нервно постукивал по столу и воровато оглядывался. Некоторые гости, кто располагался поближе, его, конечно, узнали. Но никто не рассматривал Героя внаглую. Так, бросили пару взглядов и занялись своими делами. Вот только, судя по напряжённым плечам, спрятанным под наглаженную белую рубашку, что была для него совершенно не характерна, и заметной бледности, даже такое незначительное внимание волшебника напрягало. А, может, причина нервозности заключалась кое в чём другом...       Джинни покачала головой и улыбнулась. Всё в этом парне ей казалось очаровательным. Особенно то, что он, наконец, услышал её просьбы хоть раз сходить на подобное свидание. Возмутительно изысканное, совершенно им не подходящее, неловкое, но, как надеялась девушка, запоминающееся.       — Привет, — выдохнул Гарри, когда Джинни проводили к столику.       Парень с явным восторгом осмотрел её и, вскочив, чтобы поздороваться, неловко запнулся о ножку стула.       — Ты прекрасно выглядишь, Джин! — сказал он, после слишком короткого на вкус девушки поцелуя в алые губы.       — Спасибо, — ответила она, наслаждаясь горящими обожанием зелёными глазами напротив. — У меня было мало времени на подготовку, так что надела то, что нашлось в шкафу.       — Да, прости, что так поздно предупредил, — почесал макушку Гарри. — Просто как-то спонтанно получилось. Ах да, — он вновь рванул к столу, где в вазе стоял букет алых роз. — Это тебе, — попытался достать цветы, но ваза опасно качнулась и чуть не опрокинулась. — Мерлин!       — Оставь их там, Гарри, — рассмеялась Джинни.       Его нервозность была милой. Очень милой. Настолько милой, что девушка ощутила какое-то садистское наслаждение от этих страданий парня. Но самое лучшее было впереди…       С горем пополам они заказали что-то из наполненного непонятными названиями меню, разговаривали, тихонько посмеиваясь, и Поттер расслабился. Ненадолго.       Ковыряясь в салате, он попытался незаметно проверить карманы брюк, однако задел локтем ложку, та взметнулась вверх и угодила прямиком в бокал с водой, щедро одаривая брызгами лица парочки. Гарри побледнел, на что Джинни лишь весело рассмеялась. Осторожно промокнув сначала его щёку, она позволила оказать ответную услугу ей. Руки парня немного дрожали, но то, с какой нежностью он смотрел на неё, с каким трепетом прикасался к коже, заставило захотеть облиться чем-нибудь ещё да посильнее, чтобы уйти вместе в туалет приводить себя в ещё больший беспорядок.       Через какое-то время Поттер потянулся через стол, чтобы взять Уизли за руку, но неаккуратно стукнулся о поверхность, и несчастная ваза, не упавшая в начале вечера, всё-таки оказалась на полу. Удивительно, но не разбилась (наверное, была зачарована от подобных эксцессов). Однако хмуро глядящим на него официантам пришлось принести за их стол новый, не менее шикарный сосуд, осторожно напомнив быть аккуратнее.       После, наполнившись решимостью и вкусным ужином, Гарри встал из-за стола, но не заметил проходящую за спиной официантку. Он наступил той на ногу, девушка вскрикнула, Поттер обернулся, задел поднос в её руках, и тот свалился. Звук был настолько оглушительным и невозможным в этих идеальных стенах, что музыка на мгновение стихла, и глаза всех присутствующих обратились к неловко замершему парню, катастрофе у его ног и спешно орудующей палочкой официантке, старательно делающей вид, что улыбается гостю, а не мечтает его заавадить.       После того как всё убрали, а весь ресторан с опаской следил за тем, чем всё-таки закончился злосчастный ужин, Гарри опустился на одно колено перед Джинни и принялся доставать бархатную коробочку из кармана брюк, но та застряла. Он несколько раз дёрнул, ткань треснула, коробочка выскочила, раскрылась, а золотое колечко с весёлым «дзынь» покатилось вглубь ресторана.       Поттер, весь бледный и измученный, рванул за ним, совершенно забыв о том, что волшебник и может призвать кольцо обычным «Акцио». Уизли же, изо всех сил сдерживающая хохот, не выдержала и всё-таки рассмеялась. Звонко. До слёз. Ей, наверно, должно было быть неловко, даже стыдно, что они с парнем устроили весь этот переполох. Но не было. Она была счастлива и чертовски восхищена. Восхищена этим искренним безумным желанием Гарри сделать всё правильно, несмотря на то что ничего не выходило.       Пропажу талантливый ловец поймал быстро. Под соседним столиком. И, судя по женскому смущённому «ох», где-то в ногах у пожилой дамы. Вылезая, Гарри стукнулся головой, и бокал, слава Мерлину, пустой, упал. Парень, явно не думая хоть одной извилиной, попытался руками собрать осколки, но порезался. Тут же подбежали официанты, принявшись настойчиво просить гостя прекратить и отправиться к своему столику. Извинившись перед всеми, Гарри, смущённый, но всё-таки торжествующий, победно выпрямился. Его указательный палец сильно кровоточил, очки съехали на кончик носа, лицо цветом напоминало спелый гранат, но в руке блестело кольцо, а губы дрожали в ошалелой улыбке.              Он подошёл к Джинни и, не утруждая себя ещё одной попыткой встать на колено, выдохнул:       — Милая, выйдешь за меня?       Она сказала «да» ещё до того, как Поттер закончил вопрос. По ресторану прокатились аплодисменты, и девушка готова поклясться, что они отдавали облегчением и нестройным эхом из «Мерлин, закончилось…» и «Живы, слава Моргане». Но всё было не важно. Она выходит замуж за Гарри Джеймса Поттера, сделавшего незабываемое предложение!       Джинни убрала руки от лица и ещё раз посмотрела на жениха. Он тихонько шмыгнул носом и отвернулся, а она расплылась в нежной улыбке. Сердце наполнилось таким тёплым, ярким, сияющим чувством, что волшебница едва могла удержать желание подпрыгнуть от счастья и наброситься на Гарри с поцелуями. Но это подождёт. Сегодня у них был выходной, и она позволит ему ещё немного поспать, прежде чем залезет под одеяло и разбудит почти-мужа приятным взаимодействием с его нижней частью. А затем отправится к Гермионе, заставив и Луну прийти, потому что Джинни не терпелось рассказать обо всём подругам. Обсмаковать детали, увидеть радостные улыбки, услышать поздравления. К тому же жуть как хотелось узнать о том, было ли у Гермионы и Фреда вчера что-то. Ибо мысль, что она, возможно, своим Патронусом сорвала им что-то, запоздало вспыхнула в голове, заставив на какую-то долю секунды почувствовать себя виноватой.       «Ох, надеюсь, я ничего интересного не прервала…»

***

      Патронус от Джинни прилетел в десять утра, когда Гермиона лежала на диване, наслаждалась свежим ветерком из открытого окна, урчанием Живоглота в ногах, глядела в книгу, но мыслями витала совсем не в истории двух подруг — Каролины и Шерли, а во вчерашнем вечере. А именно в фантазиях о том, что могло произойти на мягкой поверхности конкретно этого предмета мебели, если бы новость о свадьбе не прервала их с Фредом «телесный контакт».       Вздрогнув, волшебница посмотрела на голубую лошадь, которая безапелляционно заявила, что рыжая бестия вместе с Полумной прибудут к обеду, и захлопнула роман. Не то чтобы она была против гостей (в конце концов, новость предполагала скорое появление подруги, жаждущей поведать о предложении во всех подробностях), но не прям сегодня же. Хотя Грейнджер солгала бы, скажи, что ей не интересно всё это послушать и, возможно, рассказать о своих собственных успехах на любовном фронте.       Вновь вспомнив об этих самых «успехах», она вспыхнула и, неосторожно потревожив кота, вскочила с дивана, чтобы отправиться готовиться к приёму гостей.       Гермиона успела сделать шарлотку из чуть подпортившихся яблок и немного прибраться в гостиной, когда на пороге появились рыжая и блондинистая волшебницы с пакетами, из одного из которых торчали горлышки бутылок шампанского, а в другом находились фрукты.       — Алкоголь в обед? — усмехнулась Гермиона, наблюдая за тем, как подруги проникают в её жилище и по-хозяйски разбредаются по территории.       — У нас праздник, дорогая моя, — отозвалась Джинни, оборачиваясь и едва не тыкнув кольцом в глаз. — Я отказываюсь обмывать эту новость чем-то, что ниже двенадцати градусов.       — Ладно, — вздохнула хозяйка квартиры, рассматривая украшение. — За такое колечко я готова выпить.       — Скажи же, красивое? — едва не прыгая от счастья, спросила пока-Уизли, вновь притянув руку с сокровищем к себе.       — Очень, — согласилась Гермиона.       Кольцо и впрямь было удивительно элегантным, и девушка никак не могла понять, как Гарри самостоятельно его выбрал. Ей казалось, что друг в такой момент либо переборщит, купив что-то дико вычурное и безвкусное, либо присмотрит что-то «недостаточное». Ибо Джинни, пусть и не стремилась к безмерному богатству, красоту любила и хотела бы носить нечто статусное, хоть и не кричащее.       Расставив всё на журнальном столике, девушки расселись на диване и принялись пить да внимательно слушать Уизли, которая не просто описывала лучшее, по её словам, свидание, но и отыгрывала, корча забавные рожицы, ползая по полу и пародируя взгляды гостей ресторана. Грейнджер и Лавгуд смеялись до коликов, искренне сочувствуя Поттеру, который, вероятно, больше никогда в жизни не переступит порог какого-нибудь фешенебольного заведения. Даже Живоглот, сидя на спинке дивана, с интересом наблюдал за выступлением, осуждающе фыркая каждый раз, когда упоминалась поразительная неуклюжесть парня.       — И тут он говорит: «Выйдешь за меня?» — Джинни выдержала паузу, позволяя подругам проникнуться драматичностью момента, после чего выставила вперёд руку с кольцом и, визжа, запрыгала на месте. — Девочки, я чуть в обморок там не свалилась от счастья, когда он надевал мне его на палец! Я, конечно, знала. Ну, надеялась. Но до конца не верила, что это всё-таки оно.              Волшебницы переглянулись и с улыбками покочали головой, отчётливо понимая, что Уизли лукавит. Скорее уж они удивлялись, как она, сразу догадавшаяся что к чему, дотерпела до финала этого фееричного концерта и не вырвала заветную коробочку из кармана Поттера ещё во время салата.       — Поздравляю, Джин, — произнесла Гермиона, искренне наслаждаясь сияющим видом подруги. — Вы будете чудесной семьёй.       — Я знаю, — хихикнула та, плюхаясь на диван и махом запрокидывая в себя половину бокала с игристым. — Спасибо.       — Родителям уже сообщили? — спросила Луна.       — Нет, хотим на следующем воскресном ужине, — ответила Джинни, резко подаваясь вперёд. — Может, устроим вечеринку в честь помолвки? Мерлин, мы точно должны устроить вечеринку!       — Прямо в воскресенье? Или после? — спросила Гермиона, понимая, что если всё пройдёт в выходные, то придётся отпрашиваться на работе, так как именно следующие традиционные посиделки в Норе она планировала пропустить из-за полноценного открытия театрального сезона, который без веского повода пропускать не хотелось.       Джинни задумалась, но спустя пару секунд решительно кивнула.       — После. Хочу сообщить эту новость в семейном кругу, а вот отпраздновать — с гостями. Вы же придёте?       — Я — да, — ответила Лавгуд, а вот Грейнджер пожала губы.       — На вечеринку приду обязательно, но ужин, к сожалению, пропущу. Работа.       Джинни немного расстроилась, но быстро утешилась планированием предстоящего праздника и воображением, какими счастливыми будут родители, когда узнают. Наблюдая за радостно щебечущей подругой, Гермиона и сама не могла перестать улыбаться. Эта и без того яркая девушка сейчас напоминала слепящее солнце, согревающее своим светом, в лучах которого хотелось оставаться как можно дольше.              Когда две бутылки шампанского были выпиты, а разговор о помолвке ненадолго завершился, Джинни хитро посмотрела на Гермиону.              — Я своими новостями поделилась, — сказала она и игриво двинула бровями. — Теперь твоя очередь. Как прошло свидание?              Гермиона, немного захмелевшая, в миг покраснела, за долю секунды возвращаясь мыслями не к походу в ресторан или подтверждению отношений, а к страстным поцелуям, которые до сих пор горячим фантомом вспыхивали на губах. Джинни с Луной, заметившие смущение подруги, улыбнулись и одновременно протянули:              — Таааак.              — Всё прошло прекрасно, — беря себя в руки, ответила Грейнджер. — Мы… — она запнулась и нервно заправила прядь за ухо. — Мы встречаемся.              Волшебницы захихикали, поздравляя, но смотреть на неё в ожидании не перестали. Понимая, что делиться деталями придётся, да и чего таить, ей хотелось ими поделиться, Гермиона резко выдохнула и начала рассказ. Описывая их свидание, каким милым, внимательным, галантным, очаровательным, красивым и вообще невероятным Фред был, она поняла не только то, что может награждать его бесконечным количеством восхваляющих эпитетов, но и что все они и впрямь относятся к нему. Никогда в жизни Гермиона Грейнджер не могла бы подумать, что будет считать Фредерика Уизли лучшим мужчиной на свете. А она считала. Мерлин, она впрямь считала его лучшим! Осознание этого факта поразило, заставив застыть прямо перед тем, как история подошла к моменту с поцелуем у подъезда.              Мог ли Фред быть для неё тем самым? Она никогда особо не размышляла о всех этих половинках, считая, что люди полноценны сами по себе, но почему-то рядом с ним появлялось особое ощущение целостности. Так люди чувствуют себя рядом со своим человеком?              — И что потом? — нетерпеливо ёрзая на диване, вырвала из размышлений Джинни. — Ты его поцеловала?       — Да, — отозвалась Гермиона, вновь краснея до самых корней волос. — Точнее, я просто хотела поцеловать в щёку, но он наклонился…       Конец фразы не требовался. Подруги и так всё поняли, громко и радостно завизжав.              — А потом? — подтолкнула Джинни. — Не говори мне, что вы просто разошлись.       — Я пригласила его к себе.       — А ты время зря не теряешь, — одобрительно кивнула Луна. — Молодец.       — Мы просто пили чай! — тут же запротестовала Гермиона, но, видимо, у неё на лбу было написано, что чаем ничего не ограничилось, раз подруги переглянулись с одинаковыми ехидными улыбками. — Ладно, мы начали с чая.       — А закончили?.. — допытывалась Джинни, совершенно не стыдясь того, что спрашивает, в общем-то, о личной жизни старшего брата.       — А закончили твоим Патронусом! — усмехнулась Гермиона, на что подруга недовольно цокнула.       — Прости, — отозвалась она, не выглядя и на грамм виноватой. — Но неужели я вам сбила весь настрой? Продолжения не было?       — Нет, — мотнула головой Гермиона. — Фред сказал, что уже поздно и ему стоит уйти.              — Поцеловал хоть на прощание? — уточнила Джинни.       — Поцеловал.       — Ну и хорошо, — улыбнулась она. — Остальное ещё наверстаете.       Гермиона коротко кивнула. У них с Фредом и впрямь было много времени и торопиться не стоило, хотя охмелевший мозг и бунт гормонов, стоило мыслям хотя бы затронуть образ рыжего парня, мгновенно распаляли, заставляя краснеть и ощущать лёгкое томление внизу живота.       Подруги ушли после ужина, проведя весь день в разговорах о свадьбе, представлении семейной жизни и планах на будущее. Видя, насколько Джинни уверена в своём выборе и проложенном курсе, Гермиона радовалась за неё, испытывая при этом стыд с толикой зависти. Она-то сама до сих пор не знала, чем хочет заниматься, где жить и каким видит ближайший год, не говоря уже о десятках лет. Да, ей нравилось работать в театре, но он не был её мечтой. Работа над пьесой увлекала, даря свободу, но писателем становиться не хотелось. Её маленькую квартирку Грейнджер любила, однако провести здесь всю жизнь волшебница не собиралась да и не могла, жильё-то съёмное. И, наверное, единственное, насчёт чего не было сомнений — Фред. Ей безумно хотелось, чтобы в любом развитии событий он был рядом.       Воображение само собой нарисовало, как парень становится на колено, предлагая руку и сердце. Гермиона тут же отхлестала себя по щекам, прогоняя наваждение. О чём-то подобном рано было даже помыслить. Да, Фред влюблён в неё сейчас, делится с ней страхами и надеждами, говорит о будущем, своём будущем, интересуясь и её. Но задумывается ли он об их совместном завтра? Насколько далеко в их отношения он смотрит? А она? Они ведь только вчера выяснили, что встречаются. Нормально ли размышлять о некоем будущем, когда и настоящее-то особо не попробовано?

***

      Следующая неделя прошла в каком-то безумии, усугубившемся непрекращающимся дождём и сильным ветром, заявившими, что осень и впрямь вступила в свои права, а значит, заледеневшие пальцы, несмотря на вытащенную из шкафа одежду потеплее, становились нормой. Театр готовился к открытию сезона, обещавшему две новые пьесы от автора «Запретной любви», что само по себе изматывало, а также ужасно интриговало, поскольку увидеться с автором этого произведения или хотя бы узнать его имя у Гермионы так и не вышло. Так ещё и собственная история, занимавшая все мысли, медленно, но верно приближалась к концу, жутко нервируя. Стоило вспомнить, что до финальной точки оставалось немного, Гермиона трусила и находила тысячу поводов не садиться за рукопись. Ей было не просто волнительно — она была в ужасе. Казалось, после надписи «конец» что-то случится. И это «что-то» явно плохое, хотя самым страшным могло быть лишь то, что она закинет пьесу в ящик стола и так никому её и не покажет, превращая столь длительный труд в нечто пустое и бессмысленное.       И единственной радостью в бешеной кутерьме становились встречи с Фредом, происходящие, правда, гораздо реже, чем хотелось бы. Они провели лишь две вечерние прогулки, вымочившие их до нитки, один вечер в её квартире, работая над пьесой, и несколько совместных обедов, в один из которых он в красках рассказал о минувшем воскресном ужине. Гермиона знала обо всём, что там случилось, из письма Джинни, но рассказ парня приоткрывал некоторые, ещё более забавные моменты.       В понедельник Гермиона и Фред оказались в «Дырявом котле», чтобы пообедать. Забежав за ней в театр, парень буквально силком утащил девушку поесть, потому что она, увлечённая оттачиванием эффектов для нового спектакля, была готова голодать до вечера, лишь бы приблизить движения палочки к идеалу. Однако стоило оказаться в тёплом помещении, где воздух пропитали горячие аппетитные ароматы, желудок напомнил, что завтрак был пропущен, а потому тарелка жаркое — необходимость, а не блажь заботливого парня.       Пока им несли заказ, Фред рассказывал о том, как прошёл семейный вечер.       — Я думал, что Нора утонет в этом океане слёз, — фыркнул он, плохо пряча весёлую улыбку за стаканом тыквенного сока. — Мама плакала, папа плакал, Бетти плакала, даже Перси, готов поклясться, пустил слезу, пусть и отрицает это.       Гермиона коротко рассмеялась, представив эту трогательную семейную картину. Разве что наличие девушки Рона, которая оказалась на традиционном воскресном ужине в один из самых важных моментов семейства Уизли, отозвалось лёгким раздражением. Неужели у них всё настолько серьёзно? С другой стороны, какое её дело? Главное, чтобы друг, пусть больше и не близкий, был счастлив, остальное, в общем-то, детали.       — А что Флёр? — спросила Грейнджер, вспоминая письмо подруги.       — Джинни уже рассказала, как они сцепились? — усмехнулся Уизли, и девушка кивнула.       Согласно наполненному возмущениями и ругательствами посланию, из-за чтения которого и дальнейшего ответа Гермиона и пропустила завтрак, жена Билла, поздравив новоиспечённых жениха и невесту, не удержалась и спросила: «А не рано ли вам жениться?». Как писала Джинни, «Флегма сказала это с таким видом, будто перед ней несмышлёные малыши, возюкающиеся в грязи, считая, что лепят съедобные куличики». Подруга тогда мгновенно взорвалась и едва не вцепилась полувейле в волосы, отстаивая своё право стать миссис Поттер. На что Флёр заявила: «Я просто думаю, что вы ещё слишком молоды. Могли бы погулять». И это вызвало новый поток брани, не выдержав который, если верить письму Джинни, вмешалась миссис Уизли и наложила на дочь «Силенцио».       — Ну, — начал Фред, чьи губы задрожали от едва сдерживаемого смеха. — Вчера все мы узнали от моей милой сестрёнки много слов, некоторые из которых сами по себе безобидны, но в интересно составленной комбинации оказываются потрясающими ругательствами. Мы с Джорджем пару-тройку записали. Так, на всякий случай.       — О, Мерлин! — простонала Гермиона, искренне сочувствуя и Джинни, и всем присутствующим. Подруга могла быть излишне резкой и вспыльчивой, а Флёр — прямолинейной, потому конфликт, в общем-то, был понятен. Хоть и, откровенно говоря, осуждаем, потому что Грейнджер, сколько ни вчитывалась в письмо, не могла рассмотреть там причины для столь бурной реакции. — Миссис Уизли сильно ругалась?       — Нет, — мотнул головой парень. — Но где-то на неделю или две теперь любимой дочерью будет Флёр. Мама, как узнала, что та беременна, очень оберегает её. А после вчерашнего скандала, из-за которого Флёр вроде стало нехорошо, сестрица оказалась в опале.       — Да, Джинни говорила, что они сошлись с вашей мамой, — отозвалась Гермиона. — Надеюсь, с Флёр всё в порядке?       — Да, она в норме. Переживать не о чем. Это скорее был показательный номер, нежели реальная угроза здоровью. Флёр крепче всех нас вместе взятых, — ответил Фред, небрежно махнув рукой. — Правда, Билл сказал, что, если бы знал, что помощь нашему Герою с предложением обернётся такой катастрофой, несколько раз подумал бы.       — Гарри помогал Билл? — удивилась Гермиона, на что парень забавно ойкнул.       — Не то чтобы это был страшный секрет, но мы обещали никому об этом не рассказывать, — признался он, выглядя так, будто поведать эту страшную тайну ему и самому не терпится.       Решая подыграть, Гермиона очаровательно улыбнулась и, надеясь, что выглядит достаточно кокетливо, подалась вперёд и спросила:       — Почему же?       — Видишь ли, — Фред наклонился к Гермионе, схватил один из её свободно спадающих локонов и, принявшись накручивать его на палец, прошептал: — Всё дело в одном страшно хрупком предмете.       — Каком? — заинтригованная, выдохнула девушка.       — Мужском эго, — рассмеялся Фред, щёлкнув её по носу. — Думаешь, почему вдруг мистер Поттер, упорно игнорирующий все намёки, решил вдруг мою сестрёнку сделать миссис Поттер?       — Потому что любит? — отозвалась Гермиона, не желая думать, что на брак друга толкнула какая-то глупость вроде уязвлённого самолюбия. Что вообще могло случиться, чтобы оно вдруг увязвилось?       — Это-то да. Безусловно. В чувствах этих двоих никто и не сомневается, — с полной серьёзностью ответил Фред, немного успокаивая поднимающееся в груди возмущение. — Вот только на днях наш великий Герой подслушал один интересный разговор, который ему не понравился. Один очень симпатичный, молодой, богатый и перспективный аврор кучке своих друзей заявил, что ему очень уж нравится Джин. И он, несмотря на Поттера, планирует её добиться. Причём как можно скорее. И уже готов бежать в семейное хранилище за фамильным перстнем, дабы предложить леди руку, сердце и высокие башенки блестящих галеонов. Мол, даже если откажет, всё равно будет уверена, что он к ней с серьёзными намерениями, а не просто ради встречаний. А это, в перспективе, нет-нет да сыграет в его пользу.       — И поэтому Гарри сделал предложение? — уточнила Гермиона, чувствуя, как некоторое разочарование в друге, что минутой назад она успела прогнать, вновь возвращается.       — Конечно, нет, — отозвался Фред с улыбкой. — Это стало лишь толчком, чтобы решиться. А так как для осуществления плана нужны и деньги, и совет от того, кто уже провёл успешное предложение, Гарри отправился в «Гринготтс», чтобы и семейное хранилище чуток опустошить, и заручиться помощью Билла.       Гермиона покачала головой. Гарри, Гарри. Ему понадобилось всего лишь немного взревновать, чтобы позвать Джинни замуж. Если подруга узнает, будет постоянно пользоваться этим нехитрым приёмом, который освоила ещё в школе, чтобы получить всё, что ей нужно.       — Только давай договоримся, — произнёс Фред, вновь наклоняясь и понижая голос. — Когда ты расскажешь об этом Джинни, то меня, своего информатора, не сдашь.       — С чего ты взял, что я расскажу? — хмыкнула Гермиона.       — Мерлин, Грейнджер, хочешь сказать, что не поделишься с подругой этой важной информацией?       Она вздохнула, расплываясь в улыбке. Ладно. Она и впрямь поделится услышанным.       — Договорились, — кивнула девушка, протягивая руку для закрепления сделки. — Узнала я об этом не от тебя.       Фред широко улыбнулся и вместо того, чтобы пожать девичью ладонь, перевернул её и притянул к губам, оставляя на костяшках нежный поцелуй. Прикосновение продлилось чуть дольше, чем позволял подобный жест, но всё равно кончилось слишком быстро, чтобы Гермиона успела им насладиться. Чувствуя, как щёки алеют от смущения и удовольствия, она с неохотой перевела взгляд на подавальщицу, что как раз приближалась к их столу, готовая наконец поесть и обсудить что-нибудь ещё. Например, их новое с Джорджем изобретение, из-за которого тот несколько дней, по словам близнеца, щеголяет без бровей, но со змеиным языком.       И вот в среду, когда у Гермионы получилось взять выходной (точнее, её на него выгнали), она собиралась на вечеринку по случаю помолвки. За окном низко висели свинцовые тучи, едва не касаясь крыш домов, но дождя пока не было. Хотелось верить, что так и будет, потому что праздник планировался в саду Норы, который, наверняка, укроют куполом, но прохлада-то никуда не денется. И пусть сейчас, если судить по ветру, проникающему в форточку, она вполне могла обойтись платьем, то начнись дождь — придётся кутаться в свитер и джинсы, а ей очень хотелось сегодня предстать перед своим парнем по-особенному красивой. Почему? Сама не знала. Возможно, виной тому всплеск гормонов из-за влюблённости, а может, причина в красочном и необычно реалистичном сне, в котором Фред, прижав её к стене, жадно целовал, забираясь тёплыми ладонями именно под юбку платья.       Тряхнув головой, гоня прочь распаляющие фрагменты сновидений, Гермиона взяла светлое удлинённое платье в мелкий цветочек с высоким вырезом и, немного подумав, достала из шкафа молочный свитер, чтобы, если всё-таки замёрзнет, накинуть его поверх, не растеряв привлекательность образа. Накрасившись, около получаса помучила волосы и, так и не сумев убрать их во что-то приличное, оставила распущенными. За всеми её телодвижениями наблюдал Живоглот, лениво развалившись у зеркала. Осмотрев себя со всех сторон, волшебница улыбнулась питомцу, и он, медленно моргнув, дёрнул хвостом, одобряя внешний вид хозяйки.       Откровенно говоря, было немного волнительно идти в Нору. Они с Фредом встречались, но никто из Уизли, кроме Джинни и Джорджа, не знал об этом. Как им себя вести? Стоит ли рассказать родителям? Примут ли мистер и миссис Уизли то, что она, расставшись с Роном, стала встречаться с их другим сыном? Не странно ли это?       Тяжело вздохнув, Гермиона ещё раз на себя взглянула и решительно расправила плечи. Не стоит сегодня об этом думать. Сейчас она отправляется на праздник Джинни и Гарри, а это точно не время для объявления об их с Фредом отношениях. Эта новость вполне может подождать.

***

      На вечеринку Грейнджер прибыла в числе первых. На часах была только половина шестого, но из-за плотных туч, делающих вечер больше похожим на ночь, многочисленные фонарики, переливающиеся на этот раз разными оттенками розового, включили пораньше, освещая подготовленную для праздника поляну. Украшения сегодня напоминали те, что обычно используют на День святого Валентина. Гирлянды с сердечками, плавающие над головой блёстки, ярко-малиновые салфетки на столе, укрытом белоснежной скатертью, по центру которого пролегал ручеёк из нежно-розовых свечек. Короче говоря, всё, что так или иначе намекало на любовь и романтику.       Оглядевшись, Гермиона заметила двоих девчонок из команды Джинни, о чём-то весело разговаривающих с крепкими парнями, которые, вероятно, были аврорами, друзьями Гарри. Недалеко от них стояли Билл с Флёр, выглядя настолько погружёнными в свой особый мир, что нарушать их идиллию не захотелось. Ближе к огородам Луна с отцом копошились в кустах, как-то подозрительно хихикая, а рядом с ними неловко топтались Невилл с Ханной, не пойми как и зачем оказавшиеся рядом. Грейнджер уже собиралась подойти поздороваться с друзьями, но мистер Лавгуд вдруг сорвался с места и рванул по грядкам, утаскивая за собой дочь и её приятелей. Несколько раз ошарашенно моргнув, представляя, какая кара ждёт этих четверых, если они хоть что-то затопчут, девушка повернулась к дому и заметила мистера Уизли с Перси, которые пытались вытащить радио в центр танцпола. Они о чём-то горячо спорили, выводя палочкой неизвестные руны над издающим мелодичные завывания предметом. Заинтригованная, Гермиона направилась к ним, однако, как только до парочки оставалось шагов пять, приёмник захрипел, задымился, а после и вовсе взорвался. Мужчины испуганно переглянулись, а из окна высунулась Молли и, шумно набрав воздух в лёгкие, поинтересовалась обманчиво спокойным тоном:       — Вы что это делаете?       Перси тут же спрятался за отца, а Артур, растерянно улыбнувшись, принялся объяснять:       — Цветочек, мы просто хотели перенести радио поближе. Чтобы было лучше слышно.       — Милый, но сейчас вообще ничего не слышно.       — Мы всё исправим! — уверил мужчина, а сын за ним активно закивал.       — Исправляйте скорее, — хмыкнула женщина. — И, ради Мерлина, поставьте приёмник туда, где он стоял.       Миссис Уизли почти юркнула обратно в дом, но тут заметила Гермиону. Просияв, она снова высунулась и воскликнула:       — Дорогая, ты пришла! Заходи скорее.       — Здравствуйте! — всем сразу сказала девушка, после чего сделала недостающие шаги и кивнула на несчастное устройство. — Нужна помощь?       — О, оставь их. Они сами всё исправят, — вместо мужчин ответила Молли, на что те проговорили неуверенно «да-да». — Пойдём, поможешь мне.       Оказавшись внутри, Гермиона сразу попала в тёплые, пахнущие выпечкой и уютом объятия. Отпустив её, миссис Уизли забросала вопросами о работе, здоровье и питании, сетуя, что давно не видела вновь исхудавшую девочку, поспешно отводя вглубь дома.       — Скоро все придут, — сказала она у дверей в кухню. — Можно накрывать на стол. Я пока кое-что доделаю, а ты, дорогая, выноси потихоньку блюда.       Гермиона кивнула, и они зашли в помещение, где помимо нескольких горячих, пяти салатов и семи видов закусок обнаружились Рон с Бетти, самозабвенно целующиеся у раковины. Миссис Уизли несколько раз прокашлялась, привлекая внимание, и страстные влюблённые, синхронно превратившись в помидоры, пискнули, принявшись смотреть куда угодно, лишь бы не нежданных свидетелей.       — А вот ещё помощники, — равнодушно проговорила Молли, всё-таки бросив на Гермиону внимательный взгляд.       Наверное, она хотела проверить, испытывает ли бывшая девушка её сына неловкость от подобной сцены, и Грейнджер, спроси её прямо, уверенно могла заявить: «Да, мне неловко, но не потому, что у меня к Рону чувства, а потому, что я не привыкла наблюдать чужие сцепления языком».       — Отлично, — отозвалась Гермиона бодро, замечая ласковую улыбку женщины. — Быстрее управимся.       — С чем именно? — быстро придя в себя, чем очень удивила, поинтересовалась Бетти. — Я помогу.       — Конечно, поможешь, — сказала Миссис Уизли тут же вручила ей салаты с наставлениями, куда какой поставить.       Девушка, чьё лицо едва не трескалось от улыбки, пока она смотрела на мать своего парня, настороженно зыркнула на Гермиону и, послав поцелуй Рону, отправилась в сад. Молли, левитировав из кладовки какие-то мешки, напомнила, что десерт пока трогать не надо, и вышла, позволив бывшим возлюбленным остаться в неловком молчании. По-хорошему стоило завести какой-нибудь непринуждённый разговор, но в голову, как назло, ничего не лезло. Незаметно выдохнув, Грейнджер не стала себя мучить и, взяв два подноса с закусками, уже собиралась покинуть кухню, однако парень осторожно коснулся её руки, призывая остановиться.       — Привет, — сказал он и растерянно усмехнулся, понимая, насколько глупо в данный момент это прозвучало. — Давно не виделись.       — Верно, — ответила Гермиона. — Как ты?       — Всё хорошо, — почесал макушку Рон, всё ещё сохраняя на щеках румянец смущения. — А ты?       — У меня всё прекрасно.       Ответ мог звучать как формальная вежливость, однако, когда слова сорвались, Гермиона поняла, что у неё и впрямь всё прекрасно. Кошмары давно не мучили, встречи с психологом сократились, а в груди поселилась потрясающая лёгкость, во многом цветущая благодаря наличию в её жизни Фреда.       — Я рад, — улыбнулся он искренне, и девушка не могла не ответить на эту улыбку. — Ты прекрасно выглядишь.       — Спасибо, ты тоже, — ответила она и, ощутив порыв рассеять всю эту густую неловкость, в частности в теме отношений, добавила: — И Бетти сегодня очаровательна. Вы вообще чудесно смотритесь вместе.       — Правда?       Рон уставился на неё ошарашенно, при этом до жути счастливо. Гермиона усмехнулась, покачав головой.       — Конечно, правда. Вы прекрасная пара.       — Спасибо.       — Разве что будьте осторожны со столь очевидными проявлениями страсти. А то мало ли, ещё пара таких моментов, и тебя заставят на ней жениться.       Рон растерянно моргнул, но, поняв, что она шутит, весело рассмеялся.       — Об этом пока рано говорить, но не скажу, что буду очень против жениться.       — Ничего себе, Рональд! — воскликнула Гермиона удивлённо, но при этом не без гордости за друга. — Да это и впрямь любовь.       — Ну да, — вновь покраснел парень.       Это их первый разговор за долгое время, который, как бы это ни было странно, подарил лёгкость. Именно сейчас, видя, как Рон счастливо краснеет, говоря о гипотетической свадьбе с девушкой, с которой он когда-то изменил, и которая сейчас едва не бежала в дом, взволнованно поглядывая в окно кухни, Гермиона поняла, что по-настоящему отпустила. Ни обиды, ни раздражения, ни горечи, ни волнения. Полный штиль, ощущать который было чертовски приятно.       Дверь распахнулась, и на пороге показалась Бетти. Оценив обстановку, она подскочила к Рону, клюнула его в щёку, будто помечая, и весело защебетала:       — Ну что вы тут застряли? Хотите, чтобы я одна там всё расставляла?       — Конечно, нет! — тут же отозвался Рон, обнимая девушку за талию. — Мы поможем.       И они втроём принялись таскать шедевры кулинарного мастерства на улицу, где начал покрапывать дождь, отскакивая от прозрачного купола, и собрались уже практически все гости, за исключением близнецов и главных виновников торжества.

***

      Гермиона сидела рядом с Перси, вполуха слушала его рассказы о новом законопроекте, отменяющем правило носить мантии в Министерстве, что раньше являлось обязательной частью дресс-кода, и жадно всматривалась в границу аппарационного барьера, ожидая появления Фреда. Все уже расположились за столом, слушали починенное, но теперь чуть хрипящее радио, болтали и клевали закуски, к которым их с неохотой, но всё-таки подпустила миссис Уизли. Женщина какое-то время настаивала, чтобы гости дождались Гарри с Джинни, но, не выдержав голодных взглядов, смилостивилась, позволив накинуться хотя бы на бутерброды и различные снеки.       Наконец, несколько громких хлопков разрезали воздух, и из темноты вышли близнецы вместе с Анджелиной. Парни не успели сменить рабочие костюмы и мантии, потому Молли, сначала проворчавшая «Что ж так долго, мальчики?», заботливо засуетилась, призывая их скорее сесть за стол. Гермиона заметила, как взгляд Фреда спешно прошёлся по гостям, остановился на ней, и улыбка, и без того играющая на губах, стала широкой и по-особенному радостной.       Пока Джордж со своей девушкой здоровались с гостями, стараясь перекинуться парой слов с каждым, Фред шёл прямо к Гермионе, раздавая по пути короткие приветливые кивки.       Остановившись позади Перси, он наклонился к нему и прошептал:       — Дорогой мой брат, не мог бы ты пересесть?       Тот удивлённо воззрился на парня, а Гермиона, смущаясь столь очевидных действий, нервно заёрзала на стуле.       — Зачем? — спросил Перси. — Тут близко к рулетам, а я люблю мамины рулеты. Да и нам с Гермионой есть что обсудить, верно? — он посмотрел на неё, из-за чего пришлось вежливо улыбнуться. — Она одна из немногих за этим столом, с кем я могу вести приятную и умную беседу.       О, Перси. В данную минуту она была далека от всех этих хвалебных слов, которыми ты её наградил. Потому что всё, о чём могла думать Грейнджер — это её парень, с которым бы очень хотелось сидеть рядом.       — Просто пересядь, Перси, — усмехнулся Джордж, добравшийся, наконец, до этой части стола. — Научись, наконец, считывать атмосферу.       — Какую атмосферу? — непонимающе переспросил парень, на что близнецы рассмеялись, а Гермиона покрылась выдающим её с потрохами румянцем и уткнулась взглядом в пустую тарелку, внезапно обнаружив цветочную каёмку крайне занимательной.       — Узнаешь, когда вырастешь, — ответил Фред и, не дожидаясь, когда старший брат поднимется сам, помог ему освободить стул и буквально впихнул в объятия Джорджа.       — Пойдём, Персивальд, — проворковал младший близнец, приобнимая недоумённо оглядывающегося Перси и настойчиво разворачивая его в нужную сторону. — Я обсужу с тобой всё, что захочешь.       — Да не хочу я с тобой ничего обсуждать! — бурчал парень, но всё-таки шёл, куда вели.       — Мне очень жаль это слышать, — с притворной грустью вздохнул Джордж. — Мне вот есть, что тебе рассказать. И Анджи тоже. Да, детка?       — О, да. Уверена, мы найдём темы для приятной беседы.       Гермиона проводила взглядом странную компашку, после чего повернулась к довольно рассевшемуся на стуле Фреду. Он мягко сжал её руку, покоившуюся на коленях, от чего приятные мурашки побежали от пальцев вверх.       — Привет, красавица, — сказал он, и в животе разлилось приятное тепло.       — Привет, — ответила она, чувствуя, что тает под взглядом этих голубых глаз, чего никак нельзя было допустить, дабы не появилось лишних вопросов.       Грейнджер осторожно посмотрела на мистера и миссис Уизли. Те были заняты разговором с Лавгудом, потому не заметили ничего подозрительного ни сейчас, ни, вероятно, ранее, однако девушка всё равно решила сказать:       — Если бы кто-то увидел, с какой настойчивостью ты освобождал себе место, возникли бы вопросы.       — И у нас с тобой есть вполне конкретный ответ на любой из них, разве не так? — ответил парень, переплетая их пальцы.       — Так, — выдохнула она. — Просто…       Но не успела Гермиона закончить мысль, как раздался ещё один хлопок, и на поляну, рука в руке, вышли Гарри с Джинни, смущённо, но радостно улыбающиеся. Парень был одет в белую рубашку и джинсы, опрятно, но просто, а вот девушка блистала: зелёное платье с переливающимися в розовом свете пайетками, уложенные в лёгкие волны волосы и до одури довольная улыбка, являющаяся, наверно, главным украшением. Все тут же вскочили с мест, стали приветствовать ребят, выкрикивая комплименты и поздравления. Гарри выглядел особенно смущённым, неловко благодаря за добрые слова, а вот Джинни откровенно наслаждалась происходящим.       Когда, наконец, все вновь заняли свои места, мистер Уизли, так и продолжая стоять, попросил наполнить бокалы и произнёс:       — Дорогие дети, повод, из-за которого все мы собрались, делает нас с Молли очень счастливыми и гордыми за вас.       Женщина украдкой промокнула глаза, а муж с нежностью взглянул на неё.       — Мы очень рады, что вы полюбили друг друга и решили строить свою семью, — продолжил он, после чего напустил на лицо тень строгости и обратился к Поттеру: — Гарри, береги мою девочку и ни в коем случае не обижай.       — А ты, Джинни, не издевайся над бедным Гарри, чтобы он не вздумал возвращать тебя обратно! — выкрикнул младший близнец.       — Джордж! — накинулись на него сразу Молли и Джинни, что вызвало больше смеха, чем сама реплика.       — Наши двери всегда открыты для вас, несмотря на то, что вы теперь взрослые и идёте своей дорогой, — продолжил мистер Уизли. — Наш дом — ваш дом. Потому что мы семья.       Все зааплодировали и, вскинув бокалы, выпили. Гермиона взглянула на Джинни. Та счастливо улыбалась, однако в медовых глазах стояли слёзы. Ей и самой захотелось заплакать, потому что момент был не только тёплым и трогательным, но и болезненным. Её отец не скажет ничего подобного ни во время помолвки, ни во время свадьбы. Дом, в который она могла бы вернуться, не будет наполнен безопасностью и уютом, которые бывают, когда приходишь к родителям. Потому что у неё больше нет родителей. И, наверно, сколько бы она ни проговаривала «я теперь одна», как бы ни уверяла, что приняла ситуацию и смирилась с ней, счастливые семьи будут разбивать ей сердце, раз за разом вскрывая вечно кровоточащую рану.       Гермиона тихонько выдохнула и опустила взгляд, чтобы никто не заметил, если слёзы всё-таки сорвутся. Мужская ладонь мягко накрыла её руку, а уха коснулся шёпот:       — Ты можешь плакать, если хочешь.       Она посмотрела на Фреда. Губы парня были сложены в привычную улыбку, но глаза смотрели с такой нежностью и заботой, что захотелось наплевать на всё, поддаться разрешению на слабость и просто прижаться к нему да разрыдаться.       — Я готов отвлекать их всех своим великолепием, чтобы ты делала это спокойно. Но недолго. Потому что рядом со мной просто невозможно предаваться унынию дольше пары минут. Это противоестественно.       Гермиона фыркнула, покачала головой, но улыбнулась. Он был прав. Рядом с Фредом было слишком хорошо, чтобы тонуть в горестных чувствах.       Ужин проходил шумно и вкусно. Со всех сторон летели разговоры на самые разные темы, шутки, редкие ссоры из-за уведённого из-под носа последнего кусочка курицы, разбавляемые тостами о любви, предстоящем семейном счастье и успехах в карьере, которые, как сказал Перси, «не менее важны, а, может, и более, чем удачный брак».       И всё это время левая рука Фреда покоилась под столом, не прекращая ни на секунду касаться Гермионы. Он то переплетал их пальцы, мешая нормально есть, то выводил замысловатые узоры на бедре, из-за чего девичьи щёки смущённо вспыхивали, то пробегал кончиками пальцев по плечу, заставляя испуганно озираться по сторонам, боясь, что кто-то заметит их слишком тесное общение. Пару раз девушке даже казалось, что мистер Уизли увидел, что делал его сын, но какой-либо реакции не последовало, и Грейнджер к концу застольной части всё-таки сумела более-менее расслабиться. В конце-то концов, что такого запретного они делали? Они же встречались. А то, что никто об этом не знал, даже добавляло определённой остроты.       Когда большая половина гостей перебралась на поляну, чтобы отплясывать под хрипы приёмника, а Фред с Джорджем ушли проверить фейерверки, которые хотели запустить в конце вечеринки, Гермиона покинула своё место и направилась к Джинни и Гарри, тихонько воркующим в конце стола.       — Ещё раз поздравляю, — сказала она, опускаясь на пустой стул, принадлежавший Невиллу. — Ты молодец, Гарри. Будьте счастливы.       — Спасибо, — отозвался друг, искренне улыбаясь. — Когда ваша очередь?       — Что? — удивилась Гермиона, на что Джинни весело рассмеялась, а Гарри, смутившись, поспешил исправиться.       — Я имею в виду, — сказал он, неловко взъерошив итак всклоченные волосы. — Когда расскажете всем, что вы с Фредом вместе?       — Действительно, подруга, — тут же поддержала жениха Джинни. — А это эти ваши игры под столом, знаешь ли, слишком привлекают внимание.       — Так заметно? — спросила Гермиона, вновь чувствуя себя почти преступницей.       — Да не смущайся ты так, — рассмеялась подруга, шлёпнув её по плечу. — Мы лишь говорим, что хотим видеть, как вы открыто встречаетесь, а мама с папой строят планы на вашу свадьбу.       — Какая свадьба, Мерлин, — выдохнула Грейнджер. Она, конечно, представила один раз Фреда с кольцом, но всё это слишком рано даже для её стремления всё планировать заранее. Желая увести тему от себя, она коротко прокашлялась и поинтересовалась: — Кстати о свадьбе. Всё хотела спросить: почему вы решили устроить вечеринку в Норе? А не, скажем, на Гриммо.       — Потому что это семейный праздник, — ответила Джинни, взглянув при этом на Гарри, который ответил понимающей улыбкой. — Напиться с друзьями и потанцевать мы можем в любой момент, даже без повода, а помолвка… — она бросила взгляд на родителей, в обнимку сидящих во главе стола и с любовью смотрящих друг на друга. — Мне кажется, такое надо отмечать вот так. Дома. Пусть и с друзьями, но на глазах у близких. Я и свадьбу хочу провести здесь. Ты же не против? — спросила жениха, и тот полностью поддержал её идею. — А на Гриммо мы отметим твой день рождения, — добавила Джинни, обращаясь уже к Гермионе.       — Что? — удивилась она.       — А что? — усмехнулась подруга. — До твоего двадцатилетия чуть больше недели. Думаешь, я оставлю тебя без вечеринки?       — Не слишком ли много вечеринок за такой короткий срок? — поинтересовалась Гермиона с улыбкой.       — Ничуть! — возразила Джинни. — К тому же Луна уедет в конце сентября в свою кругосветку, мы и ей ещё проводы устроим. Весь месяц будем веселиться!       Гермиона кивнула, сдаваясь, и повернула голову на смех, раздавшийся со стороны дома. Фред и Джордж, который, к слову, всё ещё был без бровей, но хоть с нормальным языком, в компании троих молодых авроров перебрасывались чем-то искрящимся и шипящим. «Нечто» уже успело спалить часть волос одного из парней, но никого из них это не смущало. Покачав головой, девушка усмехнулась. В прошлом году она не горела желанием отмечать день рождения, да и окончился он, прямо скажем, неприятно, однако сейчас… Да, сейчас она ничуть не против вечеринки, если сможет на ней наслаждаться компанией одного рыжего волшебника. Желательно открыто.       Они ещё немного поговорили, понаблюдали за тем, как бедные Невилл с Ханной оказались в плену Луны, заставившей ребят танцевать странный хоровод, после чего полуживое радио несколько раз чихнуло, и поляну наполнила знакомая песня. Это была нежная джазовая мелодия, под которую, если Гермиону не подводила память, они с Фредом уже танцевали. В Вальпургиеву ночь. Думая об этом сейчас, она не могла отделаться от мысли, что уже тогда ощутила некое притяжение к нему, комфорт от присутствия и очарование извечными смешинками в глазах.       Друзья ушли танцевать, а девушка принялась вертеть головой по сторонам в поисках парня и очень быстро его нашла: Уизли шёл к ней через танцпол, хитро улыбаясь. Хотелось думать, что и он вспомнил тот вечер.       Не дожидаясь, когда Фред окажется рядом, Гермиона поднялась с места и направилась к нему навстречу. Он остановился в центре, склонил голову к плечу, позволяя ей добраться до него.       — Потанцуем? — спросили они одновременно и весело улыбнулись.       Уже привычным движением Фред притянул волшебницу к себе, располагая одну руку на талии, а во вторую вкладывая её ладонь. Гермиона не отводила глаза в смущении. Наоборот, она наслаждалась тем, как голубая радужка красиво блестела в розовых огнях. Девушка буквально купалась в нескрываемом обожании, нежности и восхищении, что плескались в глазах напротив, надеясь, что и парень читает в её лице всё то, что она чувствовала. Её наполняло столь многое, причём, с каждым днём раскрываясь всё сильнее и глубже, что становилось понятно: ничего подобного она никогда не испытывала.       Фред чуть сильнее сжал её талию, притягивая ближе, и Гермиона на секунду задержала дыхание. Расстояние между ними сократилось до почти неприличного, однако волшебница сделала ещё один едва заметный шаг вперёд, позволяя контакту стать ещё теснее. Парень ответил довольной ухмылкой. Она переместила левую руку повыше, к шее, чтобы украдкой перебирать мягкие рыжие волосы. Кончики пальцев цеплялись за пряди, и Грейнджер чувствовала, как от её прикосновений мужское тело напрягается.       — Ты такая красивая, — выдохнул Уизли, наклоняясь ближе.       Его голос прозвучал почти у самого уха, и по коже пробежали мурашки.       — Спасибо, — ответила Гермиона, действительно ощущая себя такой в его руках.       Песня закончилась слишком быстро, и им с неохотой, но пришлось разомкнуть объятия, однако её ладонь из своей волшебник не выпустил.       — Пойдём со мной, — сказал Фред, когда вокруг вновь зашумел смех и что-то подозрительно похожее на магловский панк-рок.       Гермиона кивнула. Куда? Зачем? Спрашивать не хотелось. Она готова следовать за ним куда угодно, потому что знала, что рядом с Фредом ей будет хорошо.       

***

      Они расположились на ступенях за домом, освещаемые жёлтым светом, проникающим сквозь маленькое окошко в двери. Из-за туч не было видно звёзд, но они им и не были нужны. Сидя плечом к плечу, Фред и Гермиона смотрели друг на друга, наслаждаясь теплом переплетённых ладоней. Парень очерчивал большим пальцем косточку на её руке, и от этого простого движения по коже расходился жар. Прежде чем спрятаться здесь, Грейнджер всё-таки надела свитер, так как стало достаточно холодно, однако плавясь от удовольствия, расползающегося от действий и взгляда Уизли, на секунду подумала, что, в общем-то, можно было и не утепляться, итак едва не полыхала.       — Когда ты хочешь рассказать нашим о том, что мы вместе? — спросил Фред, нарушая уютную тишину.       — А ты? — вопросом на вопрос ответила Гермиона.              Да, она понимала, что так поступать — дурной тон, но почему-то волновалась, даже боялась озвучивать мысли по этой теме до того, как узнает, что думал Фред. Он, конечно, вряд ли захочет тянуть, но вдруг ему нужно время или подходящее место, чтобы сообщить родителям об этом? Хотя, будь это так, он бы не вёл себя столь открыто сегодня...       Грейнджер досадливо закусила губу. Возможно, она всё усложняла, надумывала лишнего и видела проблемы там, где их не было. Как обычно. Однако ничего с этим внутренним трепетом не могла поделать.       — Хоть сейчас, — усмехнулся Уизли, заставив её ощутить облегчение. — Однако если мы перетянем на себя внимание, то Джинни нам этого не простит. Хотя я готов заплатить эту цену лишь бы не оказываться в ситуации, когда должен воевать со старшим братом ради чести сидеть с тобой рядом.       Гермиона рассмеялась, покачав головой.       — А ты не боишься, что мистер и миссис Уизли не примут?       — Тебя? — удивился парень так искренне, что на мгновение даже растерялся. — С чего такие мысли, мисс величайшая волшебница нашего поколения? Ты давно часть семьи, и они будут рады привязать тебя к любому из своих сыновей, какой понравится. И хорошо, что твой выбор пал именно на меня.       — Я же серьёзно, — тихо отозвалась она.       — Я тоже, — уверил Фред и, поднёс свободную руку к её лицу, мягко касаясь щеки.       Его пальцы были тёплыми и шершавыми, и Гермиона невольно прильнула к этому прикосновению, замечая, как внутренне напряжение отступает от одного лишь ощущение его кожи на своей.       — Я понимаю, что тебя беспокоит история с Роном, но всё в прошлом, — добавил он, продолжая оглаживать щёку. — Вы оба идёте вперёд. Он там отплясывает со своей Бетти, с которой без стыда зажимается то тут, то там. О чём ты вообще переживаешь?       — Не знаю… — выдохнула Гермиона, опуская глаза.       Она сама понимала, что зря волнуется. Но ей было важно одобрение мистера и миссис Уизли. Она считала их, в какой-то мере, и своей семьёй.       Фред прочертил пальцем дорожку от скулы до подбородка и мягко приподнял её лицо, подталкивая снова посмотреть на него. После чего наклонился и прошептал прямо в губы:       — Повторяю: тебе не о чем волноваться. Веришь?       Грейнджер кивнула. И он, улыбнувшись, надавил на нижнюю губу, заставляя рот приоткрыться, и поцеловал. Мягко, успокаивающе, вселяя уверенность каждым движением. Гермиона плавилась, несмотря на прохладу, проникающую даже под свитер. Она прильнула к нему вплотную, наслаждаясь пальцами в своих волосах, горячей ладонью на талии, стуком сердца в мужской груди и ставшим родным ароматом пороха и конфет. Кажется, она даже застонала, совершенно забывшись, где находится. Все чувства сосредоточились на сминающем её губы рте, требовательном языке, проникающем внутрь, и горячем, напоминающем движение лавы, ощущении внизу живота.       Деликатный кашель прозвучал оглушительно. Гермиона распахнула глаза и застыла, увидев за спиной Фреда его родителей и Билла с Флёр, на чьих лицах сияли одинаково хитрые улыбки.       — Ох, до’огой, я же гово’ила, что мне не показалось, что эти двое фли’товали во в’емя ужина.              Гермиона почувствовала, как кровь мгновенно отлила, чтобы в следующую же секунду жаром смущения стремительно подняться к щекам. Сердце застучало где-то в горле, мешая нормально вдохнуть.              — Это уже не флирт, дорогая, — отозвался Билл, выглядя отчего-то очень довольным. — Это кое-что намного интереснее.              Фред с Гермионой вскочили на ноги и переглянулись. Девушка не знала, что делать и куда себя деть. Ей было жутко стыдно. Её застукали, когда она придавалась чему-то настолько… настолько страстному! Вспомнив, как стонала, и это наверняка услышали мистер и миссис Уизли, больно закусила губу, пытаясь хоть как-то призвать воющий в панике мозг к порядку. Она наверняка выглядит просто ужасно, полыхая от стыда не хуже факела! Фред же казался спокойным. Хмыкнув, он взял её за руку и не без веселья уставился на присутствующих.       — Ну что, голубки, попались? — продолжал развлекаться Билл.       — Мы… мы… — залепетала Гермиона, не в силах выдавить ничего вразумительного.       — Вы вместе? — спросила миссис Уизли, чьё выражение лица было трудно разгадать. — Это же не что-то случайное? Нет, я, конечно, понимаю, у молодёжи всякое бывает, момент, все дела, но…       — Они встречаются, ма, — прервал её Билл. — Мой младший братик по уши влюблён в Гермиону уже уйму времени. Мне Джордж рассказал. По секрету.       — Правда? — одновременно спросили мать и отец.       — Правда, — подтвердил Фред даже как-то гордо.       — Ох, какая радость! — воскликнула Молли и тут же притянула Гермиону к себе. — Милая, иди ко мне. Что ж ты раньше не сказала?       — Я… — ошарашенно хлопая ресницами, девушка не знала, что на это ответить, и беспомощно оглянулась на Фреда. Тот только усмехнулся и подмигнул ей. — Стеснялась?       — Да чего ж тут стесняться? Радость-то какая.       — И вправду, дети, зачем скрывать? — поддержал мистер Уизли и потрепал старшего близнеца по плечу. — Вы чудесная пара, сынок.       Наблюдая за тем, как все радуются, а потом разносят эту весть среди гостей, Гермиона ощущала лёгкость и стремительно наполняющее грудь счастье. Она едва не смеялась, слушая, как Флёр с Биллом решают, кто из них всё-таки выиграл в споре (они что, спорили на них?), Рон, неверяще переводя взгляд с подруги на брата и обратно, допытывается у Гарри правда ли это, тогда как Джинни откровенно хохочет над его растерянным видом. Остальные гости тоже с одобрением на них смотрели, говоря что-то о том, какая они красивая пара и как же семье Уизли повезло, что их дети так рано находят вторые половинки (или, как называли волшебники постарше, «удачные партии»).       — Вот и рассказали, — рассмеялся Фред, уже открыто обнимая свою девушку. — А ты боялась.       И вправду, почему она вообще решила, что эти прекрасные люди будут против неё?       

***

      Следующая неделя была не менее безумной, чем предыдущая. А, может, и более. Помимо работы и написания пьесы, которой Гермиона занималась вместе с Фредом, оказавшимся удивительно талантливым поэтом, пусть и отрицавшим все её комплименты, Джинни заставляла принимать активное участие в подготовке дня рождения. Какую тему в оформлении ей хотелось бы использовать? А музыку? Что насчёт еды, гостей, наряда?... Как подруга при своих изматывающих тренировках два раза в день находила время ещё и на это — было не понятно, но факт оставался фактом: она донимала ежедневно всё новыми и новыми деталями, крайне важными, которые необходимо было решить. «Двадцать лет ведь не каждый день исполняется!» — говорила рыжая непоседа, на что Гермиона лишь вздыхала, сдаваясь её напору.       Когда, наконец, наступило девятнадцатое сентября, Гермиона проснулась с ощущением радостного предвкушения и облегчения. Ничего утверждать больше не надо, а меньше чем через сутки от неё и вовсе отстанут. За окном виднелось чистое, чуть сероватое небо, на котором сияло бледное солнце, решившее сегодня внезапно выглянуть, а не прятаться, как делало практически весь сентябрь, за густой пеленой туч. Лёгкий ветер шевелил тюль, освежающим дыханием проникая сквозь форточку, и тревожил начавшие желтеть по краям листья, которые пока крепко держались на деревьях. День казался замечательным.       Сладко потянувшись, Гермиона позволила себе десять минут поваляться в постели, наглаживая пушистые бока Живоглота, притащившего, не иначе как в честь праздника, все свои многочисленные игрушки прямо на одеяло. Кот выглядел крайне довольным собой, время от времени лениво подталкивая лапой то одну, то другую вещь, будто намекая хвалить и ласкать его сильнее. И она это делала.       После волшебница спокойно сходила в душ и, не став завтракать, перебрала половину шкафа, решая, во что бы одеться. В итоге облачилась в тот же молочный свитер, что брала на вечеринку в Нору, и джинсы, даже практически не став краситься, как и мучиться с причёской, просто убрав кудри в хвост. Если бы Джинни её сейчас увидела, непременно отчитала бы. Однако все процедуры по наведению красоты Гермиона решила оставить на вечер. Потому что сейчас она намеревалась встретиться с Фредом и всего лишь сходить поесть, о чём они договорились вчера вечером во время работы над пьесой. Девушка не знала, куда именно парень решил её отвести, а потому-то немного волновалась, выбирая наряд. Но раз уж он не говорил ничего о дресс-коде, то, наверно, простая одежда вполне подойдёт.       В девять раздался стук в дверь. Гермиона, полностью готовая и даже успевшая прочитать три главы нового романа, открыла её и на пороге увидела своего парня, неожиданно одетого в тон ей: магловские джинсы и светлый свитер. Фред осмотрел девушку с ног до головы, улыбнулся и сказал:       — Привет, именинница. Мы с тобой прям команда.       — Ты прав, — усмехнулась она, отмечая, что волшебник очень мило выглядит в простой одежде.       Достав из-за спины букет нежно-розовых пионов, он протянул его ей.       — С днём рождения. Основной подарок будет вечером.       — Спасибо, — выдохнула Гермиона, утыкаясь носом в бутоны, как делала это из раза в раз.       Запах, уже знакомый благодаря частым букетам, приятно защекотал нос, радуя сладким, тёплым, почти летним ароматом. Поцеловав парня в щеку, она сказав «Проходи, я сейчас» и пошла ставить цветы в вазу. Пока набирала воду и располагала розовую красоту на столе, куда тут же запрыгнул Живоглот, спросила:       — Так ты скажешь, куда мы идём? Это магловское место?       — Нет и нет, — отозвался Фред, смеясь. — Это сюрприз, моя дорогая. Наберись терпения.       — Ладно, — недовольно проворчала она. — Но у меня сегодня, вообще-то, день рождения...       — Вот и потерпи немного ради впечатлений.       Гермиона, в целом, не была против сюрпризов, но чувствовала себя как-то неловко, даже неуверенно, не понимая, к чему готовится. Точно ли впечатления, которые обещал Фред, будут приятными? Нет, с ним-то везде было хорошо, но она чувствовала бы себя намного спокойнее, зная, что её ждёт.       Покинув квартиру, они неспешно направились по улице. Воздух был свежим, чуть прохладным, и иногда порыв ветра заставлял сильнее кутаться в свитер и прижиматься к Фреду. Насчёт последнего никто из них не возражал. Пока шли, Гермиона всячески пыталась добиться от парня хотя бы намёка, крошечной подсказки, но тот упорно молчал и хитро улыбался. Она задавала наводящие вопросы, спрашивала прямо, даже прибегла к угрозам, но он лишь смеялся, целуя то в кривящиеся губы, то в недовольно вздёрнутый нос.       Наконец, когда пара оказалась в Косом переулке и остановилась у ресторана «У бабушки в саду», Гермиона растерянно взглянула на Фреда, чувствуя, как от волнения задрожали пальцы, которыми она цеплялась за его локоть.       — Мы пришли сюда есть пирожное с предсказанием, да? — прямо спросила она, на что Фред кивнул.       — Знаешь о нём?       — Да. Джинни рассказывала.       — Ты против? — спросил Уизли, как показалось, немного смутившись.       — Нет, что ты! — тут же принялась мотать головой Грейнджер. — Признаться, я сама хотела предложить тебе сходить сюда. Но волновалась, вдруг, не захочешь.       Они улыбнулись друг другу и вошли внутрь. Это был милый семейный ресторанчик, уютный и светлый. Чуть сладковатый воздух, деревянные балки, мягкий свет и зелень создавали ощущение маленького сада, спрятанного от всего мира, приятного и умиротворяющего. Гостей в это время было немного, всего трое, и пара спокойно расположилась за столиком у окна, поглядывая на всегда шумный Косой переулок.       Заказ они сделали быстро, выбрав простой завтрак с яичницей, кофе и тостами. Стараясь не думать о гадании, в которое Гермиона не очень-то верила, но всё равно ожидала с некоторой тревогой, она ела свои блюда медленно, смакуя каждый кусочек. Фред, выглядя как всегда беззаботным, просто наслаждался местом и её компанией. Они шутили, время от времени перебрасываясь кокетливыми фразами, обсуждали предстоящий праздник, Джинни с её неуёмной энергией и то, как бедняга Поттер ещё намучается с такой женой.       Когда еда закончилась, парень и девушка почти одновременно отложили приборы и посмотрели друг на друга.       — Десерт? — спросил Фред, и Гермиона медленно кивнула.       «Вкус любви» принесли на простой белой тарелочке в комплекте с двумя золотыми десертными вилочками. Руки Гермионы ужасно дрожали, и она раздражённо сжала пальцы под столом, но это слабо помогло. А вот Фред излучал не просто спокойствие, а настоящее восторженное предвкушение. Мысленно отругав себя за чёртово волнение, волшебница решительно схватила вилку и отломила первый кусочек. Ванильный бисквит оказался мягким, почти воздушным, а белый шоколад таял на языке. Они ели, улыбаясь уголками губ, нахваливая приятный вкус, и не сводили взгляда друг с друга. Почему вообще глупое развлечение с предсказанием наводило столь сильный трепет Грейнджер не могла себе объяснить, однако с каждым укусом её сердце трепыхалось всё сильнее, а мысль, лишь бы не появилось какого-нибудь трагичного стишка, звучала всё громче.       Как только последний кусочек, поделённый ровно пополам, отправился в рот, лёгкая рябь прошла по белому фарфору. Гермиона с трудом протолкала десерт внутрь и замерла, напряжённо наблюдая за тем, как на дне проступали золотые буквы.

«Объятья друг друга залечат все раны,

Согреют любовью и примут все шрамы.

В глазах, что напротив, найдёте свой дом,

Не нужно бояться, тепло будет в нём».

      Гермиона приоткрыла рот, ощущая как лицо опаляет жаром. Сердце на мгновение остановилось и тут же ударило с такой силой, что стало трудно дышать. Она подняла глаза на Фреда, который выглядел немного шокированным, но безумно счастливым, как ребёнок, чьё заветное желание только что осуществилось. Он взял её руку в свою, мягко сжал и улыбнулся.       Неужели это правда? Им с Фредом суждено быть вместе?       В голове опустело, но и говорить совсем не хотелось. Они просто смотрели друг на друга, всё глубже погружаясь в получившую подтверждение близость.

***

      Гермиона умоляла Джинни не усердствовать с оформлением. Послушала ли она её? Возможно, ибо всё могло быть намного хуже.       Они с Фредом ступили в квартиру на Гриммо в восемь вечера, как просила подруга. Стоило двери со скрипом открыться, на них с парнем выскочили конфетти, радостные крики и поздравления. Шуршащая блестящая бумага тут же запуталась в волосах, осела на плечах и забилась за воротник. Гермиона, смеясь и отплёвываясь, с неким шоком заметила, что цветовая гамма, красно-золотая, распространялась и на гостей, и стены резиденции Блэков, хотя сама она, с одобрения Джинни между прочим, пришла в новеньком голубом платье, которое подруга прислала ей несколько часов назад в качестве подарка. А Грейнджер-то просто думала ограничиться гирляндами в цветах родного факультета, не окрашивая всё и всех в алый…       — С днём рождения! — полетело со всех сторон.       Гермиона тут же принялась обниматься и приветствовать гостей, которые, слава Мерлину, были в разумном количестве. Только друзья, если не считать Бетти, которая, являясь неотъемлемой частью Рона, пришла вместе с ним. Но это не вызывало раздражения. Грейнджер вообще теперь равнодушно относилась к этой парочке, и присутствие возлюбленной бывшего парня воспринимала спокойно.       Предоставляя новоприбывшим возможность спокойно раздеться, все поднялись на второй этаж, где, как и в прошлом году на дне рождения Анджелины, проходило празднование.       — Прошу, миледи, — театрально расшаркался Фред и принялся снимать её пальто.       Гермиона тихо фыркнула, но с благодарностью приняла помощь, ощущая, как его пальцы на секунду задержались на её шее, а щеки коснулся лёгкий поцелуй.       Пока он относил одежду, со смехом уворачиваясь от настойчивых просьб-требований Кикимера «отдать ему вещи мисс грязнокровки», она осмотрела помещение. Цветные гирлянды висели повсюду, мягко переливаясь в полумраке прихожей, жуткие обои покрыли красно-золотыми узорами (девушка очень надеялась, временно), однако больше никаких украшений не было. Даже головы несчастных эльфов, всё ещё болтающиеся над лестницей, в этот раз были без колпачков (Гермиона просила ничего на них не цеплять, и Джинни исполнила пожелание). Бродя взглядом по мрачному потрескавшемуся потолку, старинным стенам, она внимательно вслушивалась, ожидая, что портрет Вальбурги в любую секунду разразиться проклятьями, однако по дому разносились лишь музыка и смех, и никаких вам «предателей крови». Неужели Гарри удалось её окончательно заглушить? Даже немного грустно.       Поднявшись наверх под руку с Фредом, Гермиона оказалась в украшенной во всё те же красно-золотые цвета гостиной и растерянно замерла. Когда они с Джинни обсуждали оформление, она, решив не напрягать воображение, просто сказала, что цвета Гриффиндора подойдут идеально. И теперь, глядя на ковры, подушки, растяжки с яркими флажками, надпись «Гермиона, с днём рождения!» в самом центре, на мини-салюты под потолком, рассыпающиеся золотыми искрами, она вдруг почувствовала лёгкую, почти неожиданную тоску по школьным годам, по шуму факультета, урокам и проделкам близнецов. По тем временам, когда всё казалось проще, даже если на самом деле таковым не было.       — Первый бокал именинницы! — воскликнула материализовавшаяся буквально из воздуха Джинни. — Всем поднять напитки!       Она, как капитан уже немного качающегося на хмельных волнах судна, приказала всем прокричать дружное «Ура!» и выпить до дна то, что находилось в их руках. Фред с Гермионой пригубили холодное шампанское, пузырьки которого мгновенно ударили в голову.       В первые же десять минут праздника Джинни влила в неё ещё бокал шампанского под одобрительное улюлюканье гостей. А после без лишних слов утащила на танцпол, где уже Луна торжественно вручила ей третий за вечер напиток. И он, недолго сопротивляясь, исчез вслед за первыми двумя, махом отрубая волнения, беспокойства, какие-то мысли кроме тех, что пораждали громкая музыка, крики и объятья друзей, а также присутствие обожаемого парня, который в полумраке вечеринки казался ещё пленительнее. Хотя, возможно, всему виной разрушающий любые ограничение и заслоны алкоголь...       Она пила, смеялась, танцевала, получала подарки, которым безумно радовалась, хоть даже и не открывала. Фред был рядом почти постоянно, то притягивал к себе, то отпускал, чтобы снова поймать в толпе, украдкой поцеловать и завертеть в безумной пляске. В какой-то момент, кажется, после пятого бокала и очередного странного вальса, наполовину состоящего из обжигающих поцелуев и слишком тесных объятий, она вдруг подумала, что хочет сегодня продолжить с Фредом то, что на чём оборвалось их свидание пару недель назад.       После вечера, когда они целовались у неё на диване и были прерваны Патронусом Джинни, новых попыток перейти дальше не было. Фред, частенько проводя у неё в квартире вечера, чтобы помочь с пьесой, любил прерывать напряжённый мыслительный процесс провокационными прикосновениями. Однако, никогда не позволял себе лишнего. А ей бы хотелось. И ему хотелось. Очень! Гермиона видела это в затопившем голубую радужку зрачке, сбитом дыхании и требовавшим поправить их штанах, остановившихся отчётливо тесными в области ширинки.       — Останемся сегодня тут? — спросила Гермиона, когда они с Фредом танцевали пятый за вечер медленный танец под какую-то французскую песню, которую Анжелина на пару с Бетти исполняли, усилив голоса магией.       Его ладонь лежала на её талии, горячая и уверенная, однако от прозвучавшего вопроса он дрогнула. Волшебник изумлённо посмотрел девушку и на секунду будто даже забыл, как дышать.       — Если хочешь… — выдохнул он, сглотнув.       Она улыбнулась, уже предвкушая ещё один подарок, который возьмёт у него помимо того, что парень уже подарил. А подарил он очаровательный золотой браслет-цепочку с двумя болтающими буквами: «Г» и «Ф». Он вручил его минут двадцать назад, умыкнув именинницу у друзей, застёгивая украшение на руке с таким видом, будто делал предложение.       — Такой красивый, — выдохнула Гермиона, любуясь блеском золота в мигающем свете праздничных огней. — Спасибо, Фред.       Её затуманенный мозг не мог в полной мере осознать, насколько ценным был этот жест, что мог скрывать за собой и сколько, Мерлин помоги, вообще стоил браслет. Она просто смотрела на подарок, того, кто его преподнёс, и радовалась, что теперь у неё было что-то, напоминающее о Фреде, что можно всегда носить с собой.       Парень, поправивший буквы так, чтобы они смотрели друг на друга, на мгновение замешкал, после чего взглянул на волшебницу и, обхватив раскрасневшееся лицо ладонями, жадно поцеловал. Ноги подкосились, превратив Гермиону в, ни много ни мало, желе.       — Ещё раз с днём рождения, — сказал он и вновь утащил к гостям, которые, если судить по крикам, вновь поднимали бокалы за именинницу, что не было в комнате.              Чуть позже, когда Фред вместе с Джорджем готовились вынести именинный торт, засовывая в него здоровенные искрящиеся свечи, Гермиона шепнула Джинни, что хотела бы остаться с её братом на ночёвку. Подруга хитро прищурилась, будто ждала этого с самого начала, и заявила, что всё организует.       Возможно, не будь в Грейнджер столько алкоголя и этого странного, почти звенящего ощущения лёгкости в груди, она бы ничего подобного делать не стала. Но какой смысл вообще в этих «если»?       Взглянув на свой браслет, она коснулась губами буквы «Ф», чувствуя себя способной на всё, и, расплывшись в улыбке, побежала в центр гостиной, готовясь задувать свечи на торте, опасно накреняющемся в сторону дико скачащего Ли Джордана.

      ***

      Гермиона уже минут пятнадцать стояла на пороге комнаты, в которой остался на ночь Фред. После освежающего душа голова немного прояснилась, а остатки хмельной смелости окончательно покинули, пока она просто топталась у двери, то поднимая руку, то снова опуская её. Чем Грейнджер, спрашивается, думала, решаясь сделать что-то... что-то такое?! Нет, она, конечно, была взрослой девушкой, возбуждающейся как блудница, стоило старшему из близнецов Уизли поцеловать её чуть глубже, чем просто в щёку. Но... Она и впрямь сможет?       Шумно вздохнув, Гермиона опустила взгляд на пижаму, что одолжила ей Джинни. Чуть великоватая по размеру розовая рубашка с длинными рукавами и ультракороткие шорты. Выглядела она в этом совершенно не соблазнительно. Ещё и дурацкие тапки, на одном из которых был облезлый помпон, а на другом нет.       «Ладно. Просто постучи уже», — мысленно приказала себе волшебница и, решительно расправив плечи, три раза ударила кулаком по облезлой двери.       Секунда, две, и та открылась. Фред, кажется, не ожидал увидеть Гермиону, хотя она явно намекала, что придёт. Влажные волосы, небрежно убранные назад, выглядели чертовски сексуально, а вот ярко-красная пижама с фейерверками, которая парню была немного мала — скорее забавно. Зацепившись взглядом за салют, взрывающийся прямиком на стратегическом месте, девушка сглотнула.       — Привет, — прервал молчание Фред, опираясь на скрипучую дверь.       — Привет, — Гермиона секунду замялась, но, взяв себя в руки, смело задрала подбородок. — Впустишь?       Он улыбнулся, отступил в сторону сразу, и волшебница прошмыгнула внутрь, опасаясь передумать. Это была та самая комната, в которой почти год назад останавливалась она. И в которой они с Роном едва не… Картинки того, что происходило на этой кровати замигали перед глазами. Она резко мотнула головой, пытаясь вытряхнуть их из памяти и избавиться от выступившей на языке горечи. Сейчас с ней был Фред. И он уж точно не сделает ей больно.       Грейнджер твёрдо взглянула парню в глаза и решительно подошла. Его права бровь насмешливо взлетела вверх, но кадык дёрнулся, выдавая смятение и, хотелось думать, возбуждение. Она провела подрагивающими пальцами по мягкой ткани пижамной рубашки, наслаждаясь крепостью мужского тела. Гермиона никогда не видела торс Фреда обнажённым. Как выглядят его мышцы? А пресс? Беспокоит ли шрам, который выглядывает из-под ворота рубашки? Парень рвано выдохнул, внимательно, не мигая, следя за её действиями. Он же хотел её, правда? И она хотела. Она готова… Наверно.       Поднявшись на носочки, Гермиона коснулась его губ и на секунду всё внутри замерло. Страх первого опыта не исчез полностью, однако ощущался далёким, пусть и раздражающим, эхом. На него вполне можно было не обращать внимания, попытаться перешагнуть, преодолеть. Она запустила пальцы в рыжие волосы, и Фред шумно выдохнул, тут же углубляя поцелуй. Гермиона ощущала себя спокойно в его руках, позволяя себе всё больше и больше забываться. Он мягко гладил её по спине, то опускаясь ниже, к ягодицам, то поднимаясь до шеи и приятно её сжимая. Языки переплетались, вырывая стоны, обрывая дыхание, заставляя таять, теряя себя в шуме крови в ушах и подкашивающихся коленках. Однако, как бы желание не распаляло каждую клеточку тела, противный, словно раздражающий писк, дискомфорт настырно пробивался через толстую стену удовольствия.       Когда и как они оказались на кровати Грейнджер не поняла. Она самозабвенно целовала мужские губы, наслаждалась тем, как они прочерчивали влажные дорожки от уха к шее и обратно, концентрировалась на шершавых ладонях отчаянно хватающихся за неё, изучающих, мнущих, стремясь то ли запомнить каждый изгиб, то ли вылепить из неё что-то новое. Девушка блуждала пальцами по мужской спине, ощущая тепло кожи даже через ткань, а Уизли осторожно, но всё более уверенно пробирался под её пижаму, оставляя крошечные пожары там, где касался. Эти прикосновения были такими приятными, горячими, что узел внизу живота не просто сладко стягивался, а завязывался до упора, а после распадался горячей влагой между ног. Подобного возбуждения она ещё никогда не испытывала. Это было что-то невероятное, ослепляющее и немного пугающее.       В какой-то момент Гермиона оказалась в наполовину расстёгнутой рубашке, с ладонями Фреда на груди голой, а её бедро упёрлось в напряжённый член. Его желание показалось таким твёрдым и большим, что Гермиона резко открыла глаза. Взлохмаченный Фред, жадно всматривающийся в открытое его вниманию тело. Сбитое дыхание у обоих. И понимае, что сейчас, вот прямо сейчас, он увидит её полностью обнажённой, а после... И именно это заставило стену рухнуть.       Внезапная волна колючего страха окатила с головы до ног. Она боялась не его. Нет. Объятья Фреда, казалось, были самым безопасным местом из существующих. Скорее, это была напомнившая о себе неловкость, неуверенность, неопытность и стыд за собственное тело, слишком несовершенное, раненое, некрасивое. Вдруг ему не понравится? Она же совершенно неопытна. А он? У Фреда вообще были девушки? Конечно были. И они...       Грейнджер отстранилась, запахивая пижаму, и едва не застонала от того, что так невовремя поддалась чёртовым комплексам.       — Прости… — выдохнула она, почти беззвучно, не в силах даже посмотреть на Уизли и увидеть на его лице разочарование, осуждение, неприязнь. — Я не могу.       — Тебе не нужно извиняться, — прошептал он.       Фред мягко коснулся её щеки, заставляя поднять глаза и, ласково улыбнувшись, оставил короткий, почти невесомый поцелуй в уголке рат. У Гермионы дрогнули губы, а глаза защипало от обидных слёз.       — Я хочу… правда… просто…       Слова путались, цеплялись друг за друга, не складываясь во что-то цельное. Фред сел, помогая ей устроиться рядом, и взял её ладони в свои. Те нервно подрагивали, и парень принялся их растирать.       — Мы можем просто поговорить, — предложил он.       Гермиона тихо фыркнула. Распалённый, с налитым членом, блестящими глазами, зацелованными губами, Фред спокойно предлагал ей «просто поговорить».       — Или обняться и лечь, — добавил парень, пожав плечами. — А можем и не обниматься. Просто держаться за руки.       Грейнджер посмотрела на него и всё-таки коротко, чуть истерично хихикнула. Его принятие казалось таким странным. Таким... невероятно прекрасным.       — Мне ничего другого не нужно, если тебе тяжело, — сказал Уизли тише. — Зачем это всё, если ты не получишь удовольствия? Между прочим, мы, мужчины, получаем истинное наслаждение только тогда, когда довольна партнёрша.       — Неужели? — спросила Гермиона, никогда о подобном не слыша.       — Точно тебе говорю. Почитай потом, — усмехнулся Фред. — А пока просто... не заставляй себя. Мы ж вроде никуда не торопимся.              Она кивнула, не понимая, чем заслужила такое трепетное отношение к себе.       — Объятия были бы очень кстати, - прошелестела девушка, шмыгнув.       — Тогда иди сюда.       Фред откинулся спиной на изголовье кровати, расставил руки, и Гермиона без колебаний устроилась у него на груди.       Они действительно просто лежали и говорили. О вечеринке, подарках, которые остались кучей в гостиной, о Гарри и Джинни, о работе, о торте, половину которого совершенно бесстыдно уничтожил Ли Джордан ещё до того, как удалось потушить свечи. Фред осторожно гладил её по плечам, а Гермиона наслаждалась ровным стуком такого прекрасного сердца, что по какой-то невероятной удаче попало именно ей в руки.       И они уснули так, обнимая друг друга. И последней мыслью Грейнджер перед тем, как окончательно провалиться в сон было:       «Это лучший день рождения…»       И стал он таким именно из-за этих тёплых объятий, в которых она находилась.