Хвост и уши
8 февраля 2023 г., 13:17
Окружающий подножие Кёфуямы лес Вакарэ пугал и отталкивал обычных людей, зато пользовался большой популярностью у бродячих шаманов и даосов на пути самосовершенствования. Однако, как бы народ не страшился этого места, никто не смел умалять его значения. Окольцовывающий кишащую ёкаями Кёфуяму, он служил границей между территориями нечисти и людской. Вакарэ являлся единственным барьером, не позволяющий ёкаям вырваться за пределы горы.
Хидэо достиг кромки леса на закате. Несмотря на то, что Рэисэй располагался не так далеко отсюда, дорога заняла несколько часов, но он совсем не чувствовал усталости.
Зато чувствовал страх, когда предстал перед гигантскими ториями. Здесь всегда входили в лес шаманы, они же их и возвели. Но как могли люди создать что-то подобное? Хидэо видел тории у храмов, и не раз, но ни одни из них не были настолько… пугающими. Обычные тории изготавливали из дерева, реже — из камня, но материал, из которого были вытесаны эти, не походил ни на один существующий минерал. Чем-то напоминал янтарь, чем-то — нефрит, и, совсем отдалённо — жадеит. На ощупь гладкий и мокрый, будто чуть подтаявший лёд. Написанные на балках иероглифы мало походили на письменность — слишком узорчатые, почти кружевные, словно морозные узоры на окнах. Лёгкий ветер развевал десятки повязанных на перекладину белых лент. Лёгкая дрожь пробежала по телу Хидэо, когда он вспомнил — в волосах у Нисэ была такая же.
Поклонившись, Хидэо прошёл через тории. Тело охватило странное ощущение, какого он не испытывал раньше. Его словно вывернули наизнанку, но безболезненно… Как будто бы сама его душа претерпевала метаморфозу. Он много слышал об этом: якобы, душа человека меняется, когда он проходит через тории, но сам такого никогда не испытывал. Дыхание сбилось.
Придя в себя, Хидэо обернулся и обомлел. Тории пропали. Словно их и не было здесь никогда. Вместе с ними исчезла равнина, растворился в пустоте и крошечный Рэисэй вдалеке. Теперь со всех сторон его окружал лес. Было темно — то густые кроны плотно прижавшихся друг к другу деревьев скрывали небосвод, не пропуская ни единого солнечного лучика под свою сень. Узловатые скрюченные ветви были украшены белыми лентами.
— Здесь кто-нибудь есть? — крикнул Хидэо и его голос тут же поглотили густые заросли самшита.
Страх коварно подкрался сзади и обнял за плечи холодными пальцами, до боли сжимая и пуская колючие мурашки по коже. Рука сама потянулась к рукоятке пристёгнутого к поясу вакидзаси. Оглушающая тишина не вызывала доверия, она казалась ненастоящей, напускной, словно кто-то нарочно скрывал за её пологом нечто опасное. Или её цель — свести с ума? Не соткал ли эту неприкосновенную тишь умелый ёкай чтобы поиздеваться над путниками, забредшими сюда случайно? Или она служила ловушкой, призванной заставить людей почувствовать безопасность и расслабиться? Способны ли ёкаи на нечто подобное?
Всё ещё трясясь от страха, Хидэо решительно шагнул вперёд. Неважно, боится он или нет. Он должен найти Ямаубу. Должен спасти Айко. С каждым шагом ужас медленно и неохотно, но всё же разжимал свои тиски, и скоро Хидэо начал привыкать и к неестественной тишине, и к царящему под зелёным пологом полумраку. Паника отступила, и вернулась возможность мыслить здраво. Хидэо шёл прямо, не смея ни на рин отклонится от курса, о котором говорила Нисэ. Вспомнив о ней, Хидэо нащупал в кармане её серьгу. Откуда у простой жрицы такое дорогое украшение? Вряд ли она сама его купила. Хотя, чем больше он думал о Нисэ, тем сильнее убеждался, что она далеко не простая мико из храма. Откуда бы ей тогда знать об этой самой Ямаубе, да и об обитателях Кёфуямы в целом? Но кем она тогда может быть? Возможно, Нисэ — бродячая шаманка. Это бы объяснило, почему форма была ей не по размеру — её шили не для неё. Но для чего шаманке притворяться мико? Какими возможностями обладают жрицы, которых нет у шаманов?
Спустя час Хидэо понял, что заплутал. Вроде бы он шёл строго вперёд, никуда не сворачивая, но всё вокруг было до странного знакомым, словно он уже проходил это место не один раз. И вправду — вон, справа от него молодой бук, точь-в-точь тот, который он видел пару минут назад, с тремя глубокими царапинами на стволе, словно следом от огромной когтистой лапы. Но что за зверь способен оставить такой след? И тропинка, протоптанная шаманами, только начинается здесь, хотя он шёл по ней уже достаточно долго.
За спиной вдруг зашуршал самшитовый куст. Хидэо застыл на месте. Пальцы сжали рукоять вакидзаси. Нужно было обернуться, посмотреть, кто или что послужило причиной звука, но тело не слушалось. Хидэо знал, что за ним кто-то стоит. Спиной он чувствовал на себе чужой взгляд. Попытался повернуть голову, но мышцы словно окаменели.
Боковое зрение уловило, как слева мелькнуло что-то белое. Зверь? Это же лес. Тут наверняка водятся животные. Например, зайцы. Точно. Это ведь может быть обычный заяц, верно?
Шорох раздался уже слева. Зашелестел и затрясся тисовый куст. В следующий миг оттуда бойко выпрыгнула лисица. Хидэо облегченно выдохнул, чувствуя, как страх, обиженно сопя, уходит прочь. Лиса склонила голову на бок, с недоумением наблюдая за ним, пока он пытался отдышаться. В лесной полутьме нельзя было различить цвет её меха, зато был отлично виден блеск в глазах.
— Напугала же ты меня, девочка, — прошептал Хидэо.
Лиса сморщила нос и, он готов был поклясться, улыбнулась — её верхняя губа поднялась, обнажая частокол острых зубов. Отчего-то она напомнила ему Нисэ. Затем вдруг, изящно махнув пушистым хвостом, лисичка шустро выскочила на тропинку и неспеша побрела вперёд. Хидэо с интересом за ней следил. Ему уже не раз доводилось видеть лисиц, и всегда они стремительно убегали, едва заметив человека. Только эта лисичка, напротив, совсем его не боялась. Вдруг она остановилась и посмотрела на него. Прошла ещё несколько шагов и вновь оглянулась. Как будто звала за собой.
Следовать за подозрительно умной лисой, которую ты встретил в жутком населённом нечистью лесу — плохая затея. Определённо, ничем хорошим это не закончится. Но Хидэо бродил здесь слишком долго. Из-за того, что деревья не давали увидеть небо, он даже не знал, который сейчас час. Вполне возможно, что он давно заблудился. Лиса вела себя так, словно она здесь хозяйка. Может, если он пойдёт за ней, то сможет выйти отсюда? Он должен добраться до Ямаубы и получить от неё лекарство как можно скорее, пока Айко не стало ещё хуже, пока ещё есть шанс её спасти.
Поправив вакидзаси на поясе, Хидэо последовал за лисой. Та, убедившись, что новый знакомый понял, чего она от него хотела, побрела вперёд.
***
Хидэо понятия не имел, сколько они шли. Лиса ловко перепрыгивала выступающие из земли корни, проворно проскальзывала под застилавшими путь низкими ветвями, изредка оборачиваясь, проверяя, не отлучился ли куда её спутник. Когда усталость, которую Хидэо до сих пор успешно игнорировал, навалилась на плечи, всё тело потяжелело, а глаза стали слипаться, сквозь плотную листву вдруг прорвался бледный луч лунного света. Хидэо застыл на месте от шока. Затем на смену удивлению пришла неконтролируемая радость — впереди показался выход, узкая щель в зелёных зарослях, у которой заканчивалась тропинка. Лисичка припустила вперёд и скрылась за стеной из деревьев, Хидэо тоже ускорил шаг. Скоро, совсем скоро он добудет лекарство для Айко! Вакарэ остался позади. Хидэо сделал глубокий вдох, наслаждаясь запахом росы и ночного воздуха. Мучительная тишина наконец перестала давить на уши. Здесь, на залитой серебристым светом поляне, всё шумело и жило своей жизнью — тихо шелестела под слабым натиском ветра трава, стрекотали сверчки, журчала быстрая горная речушка. Что-то коснулось ноги и Хидэо опустил взгляд. Лисичка — его провожатая — крутилась рядом, возбуждённо помахивая пушистым хвостом. Под луной ослепительно блестел её белоснежный мех, с хитринкой наблюдали за ним голубые глазки. Хидэо потёр руками слипающиеся глаза. Судя по тому, что луна уже высоко, сейчас далеко за полночь. Он давно нормально не спал — с тех пор, как вернулся домой, в прокажённый Рэисэй. Занятый уходом за Сачико, Изао и Айко, он и забыл о такой незначительной мелочи, как сон. Сейчас же все конечности словно налились свинцом. Нужно поспать. Хотя бы пару часов. Иначе далеко он не уйдёт. Хидэо огляделся. Мокрая от росы трава не очень подходила для ночлега, потому он вернулся к кромке леса, где видел заросли лопуха. Сорвал несколько крупных листьев и, вернувшись на поляну, сделал из них какую-никакую лежанку, чтобы не намочить одежду во время сна. После направился в лес, где руками наломал крупных сухих веток, и соорудил из них костёр. Огонь с аппетитом лизал хворост, а Хидэо уже почти уснул, когда пушистая знакомая, которую он до этого потерял из виду, вынырнула из зарослей багряника. Подойдя поближе, она беззастенчиво обнюхала импровизированную кровать, чтобы убедиться, не прячут ли от неё лакомства, и, ничего не отыскав, вольготно расположилась у костра, уткнувшись острой мордой в собственный пышный хвост. Хидэо усмехнулся. Лисичка забавно дёрнула ушком, и он пожалел, что Изао не видит этого. Он всегда любил животных. Ну, ничего, Хидэо постарается как можно подробнее рассказать ему обо всём, что видел, когда вернётся. Губы сами растянулись в улыбке, когда он представил, как будут гореть глаза Изао, пока он будет в красках описывать свои приключения и… Ох. Нет. Не будут. Не будут у Изао гореть глаза, и слушать его истории он не станет. Изао-то больше нет. Нет. Его сына больше нет. Он испустил последний вздох у него на руках, измазанный собственной кровью, и из горла его вырвались десятки бабочек с блестящими крылышками. Сейчас эти бабочки, наверное, до сих пор сидят, облепив ветви клёна на их заднем дворе. А Изао больше нет. Он своими руками копал для него могилу всего несколько часов назад. Глупо. Как глупо вышло. Он-то уже себе нафантазировал, совсем забыл, что Изао умер… Забавно, очень забавно. Как можно о таком забыть? Изо рта вырвался слабый смешок, а затем его разобрал хохот. Кошмар, просто ужас… Что бы подумала Сачико, если бы увидела своего мужа сейчас? О, вот умора! Так ведь и Сачико больше нет! Хидэо рассмеялся ещё громче, прижимая руки к лицу. В один миг истеричный гогот сменился глухими рыданиями. Он не мог контролировать своё тело — оно само выгнулось в неестественной позе, разворошив лежанку из листьев. Все мышцы нещадно ныли, горело горло от непрекращающихся криков. Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем его отчаянные вопли стали постепенно утихать, и на смену им пришли тихие всхлипы. Казалось, будто все внутренние органы вынули, перемололи в фарш, а потом поместили обратно в тело. Отняв от лица мокрые трясущиеся ладони, он сел, уставившись в пространство перед собой. В голове было пусто. Руки вдруг коснулось что-то мягкое. Моргнув, Хидэо опустил взгляд. Лисичка ластилась к нему, потираясь о тыльную сторону ладони шерстяной щекой, словно жалела и пыталась утешить. — Спасибо, маленькая, — шепнул он хрипло и благодарно почесал зверька за ухом. Лиса в ответ радостно осклабилась. Хидэо снова улёгся на то, что осталось от его спального места, и она нагло забралась на него сверху, укладывая голову на грудь. Хидэо погладил её по спине и, изнурённый, провалился в сон.***
Несмотря на усталость, спал он недолго и проснулся даже раньше рассвета. Костёр уже догорел и теперь на его месте остались лишь тлеющие угли. Ужасно болела голова. Он протёр руками глаза, повертел головой, разминая затёкшую шею — всё же земля не лучшее место для сна. Лисички рядом не оказалась — видимо, убежала куда-то по своим лисьим делам. Она, должно быть, дама занятая. Сколько таких, как он, каждый день заблуждается в этом жутком лесу? Хотя, скорее всего, очень мало… Кто в здравом уме вообще решится пойти в Вакарэ? Значит, у неё всё-таки свободного времени предостаточно, раз и его взялась утешать… Воспоминания о ночной истерике мгновенно испортили и без того отвратное настроение. После смерти Изао он, всё ещё находящийся под потрясением от потери Сачико, ничего не почувствовал. Осознание накрыло его только спустя пару часов, когда он наконец остался наедине со своими мыслями. Как же хорошо было ничего не чувствовать и не понимать. Хидэо поднялся на ноги, отряхиваясь от белой шерсти — лисичка наследила. — Имя ей что ли дать? — пробормотал он себе под нос, — А то всё лисичка да лисичка… — Вообще-то у меня есть имя. Хидэо обернулся так резко, что хрустнула шея. Неподалёку, прямо на траве, сидела, поджав колени к груди, девушка лет двадцати пяти на вид и смотрела на него. В предрассветном сумраке ярко светились, подобно маленьким кристалликам лазурита, её голубые глаза. Она по-звериному склонила голову набок, с любопытством хлопая длинными светлыми ресницами, и улыбнулась ему бледными губами. По плечам рассыпались пряди длинных белоснежных волос, но не они привлекли его внимание. На её голове красовались крупные лисьи уши. «Накладные?» — подумал Хидэо, как вдруг одно из них дрогнуло и повернулось к нему. Неосознанно он отшатнулся. Девушка хихикнула и встала. Отряхнула белую свободную юкату из струящегося шёлка, закреплённую на талии небесным поясом оби, расшитым серебром. И направилась к нему, подминая сырую траву под соломенные дзори. Хидэо сделал шаг назад. Догадывался ведь, что не всё так просто… И прав был — лисица оказалась ёкаем. Неудивительно — знал же, что таких умных лис не бывает. Девушка приближалась. Хидэо видел, как за её спиной маячит пушистый лисий хвост. Он отступил ещё дальше, но наткнулся на ствол невысокой дзельквы. Оглядел поляну. Открытое пространство, прятаться некуда, убегать бессмысленно — догонит. Подойдя почти вплотную, девушка остановилась. Её хвост вытянулся вверх, и Хидэо вспомнил, как Сачико когда-то говорила ему, что таким жестом хищники приветствуют друг друга. Девушка протянула ему руку. В темноте сверкнули острые длинные когти на её пальцах. — Цуруи, — представилась она, — Кицунэ. Хидэо с сомнением покосился на её протянутую ладонь — тонкую, белую и когтистую. Уловка? Наверняка. Все знают, что кицунэ — народ, смыслящий в обманах и хитростях. Но всё же, она ведь вывела его из леса… Утешала ночью. Она была с ним достаточно долго и если бы хотела напасть — давно напала бы, так? Но вместо этого стоит перед ним, глазами хлопает и руку тянет. Хидэо нерешительно протянул свою в ответ и вздрогнул, когда чужая ладонь крепко её сжала, случайно царапнув когтями кожу на тыльной стороне. Цуруи широко улыбнулась, непреднамеренно оголив острые клыки, и спросила: — А твоё имя как? — Хидэо Ямада… — пробормотал он неуверенно, — Зачем ты помогла мне? Цуруи хихикнула: — Работа у меня такая. — П-понятно… Повисла пауза. Кицунэ смотрела на него с незамутнённым, почти что детским любопытством, словно на заморскую диковинку. Он же, сколько не пытался, не мог оторвать глаз от её ушей. Конечно, он знал, что существуют такие ёкаи, но одно дело слышать из чужих уст, и совсем другое — видеть собственными глазами. Да и не так уж и много людям было известно о кицунэ. Но… раз уж ему выпал шанс лично познакомиться с одной из них, почему бы этим не воспользоваться? Тем более, если есть возможность, что с её помощью он сможет быстрее достать лекарство для Айко? — Ты знаешь, где живёт Ямауба? — спросил он без прелюдий, — Можешь меня проводить? Цуруи оживилась, будто бы ждала этого вопроса. Её хвост возбуждённо завилял, уши дёрнулись. — Знаю! Могу! Хидэо почувствовал, как сердце радостно забилось. Он и не ожидал, что заручиться помощью ёкая будет так легко, да и к тому же… А, точно. Пускай Цуруи и выглядит дружелюбной и совсем не внушает опасность, нельзя забывать, что она всё ещё ёкай. Тем более, она — ёкай-лисица. Такая не стала бы помогать, если б не видела в этом выгоды. В историях людей, которым не посчастливилось повстречать кицунэ, они всегда были такими — сначала втираются в доверие, а после всаживают когти в спину. Или в лицо. Куда угодно. — Что ты хочешь от меня взамен на помощь? — спросил он. Ему было неважно, что она потребует. Он сделает и достанет что угодно, если это поможет Айко. Если понадобится, он будет умолять. Плевать на достоинство, плевать на всё. Он спасёт Айко любой ценой. — Ничего, — пожала плечами лиса. Хидэо нахмурился. — У ёкаев так не бывает. Цуруи вдруг выпрямилась. Её улыбка вмиг померкла, маска человечности слетела с лица и, несмотря на то, что тело её всё ещё было похоже на людское, она словно обнажила своё животное нутро, стала похожа на ту, кем являлась на самом деле — сильную, быструю и опасную лису. Хвост грозно распушился и встал торчком, навострились уши — вот-вот и набросится. Ещё мгновенье назад Хидэо радовался, что сумел завести дружбу с кицунэ, как тут же её разозлил. Неужели его слова её настолько обидели? — Вот, значит, как ты о нас думаешь, да? — злобно прошипела она. Хидэо попятился, но снова натолкнулся на дерево. Цуруи, грозно щурясь, надвигалась. — Прости! — Хидэо, не зная, как ещё поступить, поклонился ей и затараторил, — Я не хотел оскорбить тебя, честное слово, просто мне рассказывали, как… Его прервал звонкий девичий хохот. Он в удивлении поднял голову. Цуруи заливалась смехом. — Шучу я! — сказала она, успокоившись, — Конечно, ни одному ёкаю не придёт в голову оказывать кому-то услугу за спасибо. Просто я уже получила оплату за свой труд. Смахнув с ресниц выступившие от смеха слёзы, Цуруи широко зевнула и потянулась. Из-под ворота юкаты выпал деревянный талисман в виде птицы с красным брюшком на чёрной нити и лиса, заметив это, торопливо заправила его обратно под одежду. Хидэо, осознав, что до сих пор стоит в поклоне, выпрямился. Теперь он совершенно перестал понимать её. Да и что всё это значит? Она сказала, что уже получила оплату, но от кого? С каждой секундой вопросов становилось всё больше, но Хидэо, всё ещё не отошедший от неудачной шутки лисы, решил, что пока донимать её не будет. Возможно, сейчас она и притворилась злой, чтобы позабавиться, но сердить и раздражать её по-настоящему всё равно не хотелось. — Пойдём, герой, — усмехнулась Цуруи, — Доведу тебя, куда хочешь. Ты только не отставай. Она развернулась и пошла прочь. Её хвост плавно покачивался из стороны в сторону. И Хидэо, как уже сделал это однажды, доверился и последовал за ней.
