wow, he's hot

      С того момента время неумолимо двигалось вперед. Каждый день Джисон приходил в трейни центр за пол часа до начала занятий, садился в неудобное кресло у входа и ждал. Надеялся, что тот, возможно, все-таки прошел кастинг, что его приняли и они смогут увидеться. Но шли дни, а он все не объявлялся. Хан никак не мог смириться с тем, что больше не сможет увидеть его снова. На четвертый день сожаление о несостоявшемся знакомстве переросло в горькое разочарование, сковавшее его по рукам и ногам тяжелыми цепями. Он почувствовал, как снова утопает в бездне апатии и творческого застоя. К горлу подступил ком, в носу защипало, а на глазах выступили предательские слезы.       — Я такой мудак, — подрагивающим голосом мямлит Джисон, наконец возвращаясь в студию и тут же падая на небольшую софу лицом вниз.       Чан оторвался от ноутбука, взволнованно осматривая чуть припоздавшего друга. Волосы взъерошены, одежда вся измята, футболка неопрятно торчит из-под кофты, длинные рукава которой промокли насквозь. Бан верно предположил, что причиной опоздания было то, что Джисон снова надолго завис у раковины в туалете.       — Простите меня, мне не стоило на вас давить, — совсем тихо протянул тот, все так же утыкаясь лицом между двух мягких поверхностей, обитых черной искусственной кожей. — Я чертов трус… я должен был просто подойти к нему еще тогда, ну почему я не смог предвидеть такой расклад…       Чанбин тут же садится рядом и осторожно кладет руку на плечо Джисона, а Бан Чан подъезжает ближе на офисном кресле. Ребята и предположить не могли, что такая быстрая и неожиданная влюбленность может за пару дней превратить их друга в безвольное нечто. Совсем невовремя для их бэнда — прямо в разгар работы и подготовки к совместному выступлению.       — Не переживай так сильно из-за него. У тебя еще все впереди, — начал лидер мягким голосом, чуть наклоняясь к другу и опираясь локтями в собственные колени. Печаль и уныние его близких ранили так же сильно, как и его собственные сожаления, и поэтому Чан старался стать щитом и опорой для каждого члена своей некровной семьи.       — Верно! Ты еще стольких людей встретишь, когда станешь старше, — продолжил Чанбин, поглаживая младшего. — С кем-нибудь тебе обязательно повезет…       — Но я не хочу с кем-нибудь! — вдруг в полный голос восклицает Джисон и резко дергает плечом, вынуждая Со убрать руку.       В самом деле, нужен ли ему сейчас кто-нибудь столь же сильно, как этот незнакомец? Джисону казалось, что это и было тем, что в продуктах массовой культуры называют любовью с первого взгляда. Найдется ли хоть один человек на всей планете, столь же прекрасный, как и объект его наивных, несбыточных грез, которому удастся покорить его юношеское сердечко за двадцать минут и один короткий, безучастный взгляд? Ответ был очевиден: нет. Его незнакомец был абсолютно уникален от и до, и Джисон чувствовал это всеми фибрами души, а потому лишь одна мысль о том, что ему когда-нибудь придется делить жизненный путь с кем-то другим вызывала у него неподдельное отвращение.       — Вы виделись лишь дважды и не знаете друг о друге буквально ничего!..       Чан бросил на Со красноречивый взгляд, мол, «сейчас ты переходишь его границы», и тот сиюминутно проглотил все последующие необдуманные слова.       — Сони, поднимайся, нам работать нужно, — сказал Чан, усиленно подавляя в себе легкое раздражение. Он любил Джисона и был безмерно благодарен за все те счастливые моменты, что они пережили вместе, но сейчас было совершенно неподходящее для капризов время.       — Нам выступать уже послезавтра, Сон. Без тебя мы не можем продолжать работу над твоим же треком, — все же говорит Чанбин, теперь более тщательно подбирая выражения. Как обычно, лидер был прав: в конце месяца всегда было трудно, а уязвимое положение их макне лишь усугубляло ситуацию, поэтому нужно быть в сотни раз осторожнее и внимательнее по отношению друг к другу, чтобы никого не обидеть и не разругаться по глупости. — Нам осталось доделать совсем немного… дописать последний куплет, зачитать, выучить и подготовить выступление. Ну… грубо говоря.       — Ребята-а-а, поймите, у меня совсем не осталось сил, я не могу, — беспомощно хнычет Джисон, всхлипывая в конце, да так жалобно, что у ребят начинает щемить в груди от всей этой картины.       Чан устало вздыхает, но подсаживается ближе и начинает утешающе поглаживать того по волосам, приводя их в порядок. У него самого внутри все разрывается от вида едва ли не рыдающего младшего. А тот, бесёнок, только и кайфует от всего этого внимания да ласк со стороны своих хёнов.       — Послушай меня. Сейчас ты не можешь. А через день что? Вдруг решишь все свои проблемы? Нет, Джисон, так не работает. Пока у нас есть время, мы должны готовиться. Если ты завалишь проверку, тебя поставят на учет, понимаешь? Ты начнешь себя гнобить еще больше, и проблемы будут сваливаться на тебя одна за другой. Но сил их решить у тебя по прежнему не будет. Да и мы уже вряд ли сможем помочь. Поэтому вставай давай, пока есть время, мы сделаем все, что в наших силах. Мы же одна команда, в конце-то концов.       — Ты прав но… вряд ли я теперь смогу вообще дописать этот трек когда-нибудь… — по-прежнему ноет Хан, но уже скорее из вредности. Он все же поворачивает голову набок и громко шмыгает носом.       Увидев его мокрое, раскрасневшееся лицо, Чанбин не сдержал неловкой улыбки одним уголком губ и достал салфетки из своей поясной сумки, протягивая Хану сразу несколько. Тот нехотя вытирается, все еще обиженно поглядывая на друзей.       — Сони, пожалуйста. Сделаем всё сейчас, а через два дня будем отдыхать. Обещаю, что не буду пытаться вытащить тебя на улицу! Если хочешь, я даже куплю тебе что-нибудь! Новые наушники, или, не знаю… может, ты хочешь новую пару обуви? — умоляет Чан, опускаясь до его уровня глаз. А Чанбин смотрит удивленно, не веря, что их лидер в самом деле готов ради младшего так сильно раскошелиться. При его-то скромных финансах.       — Хён, тебе правда не жалко? — вдруг серьезно спрашивает Джисон, наконец приподнимаясь с диванчика.       — Ради вас мне ничего не жалко, — искренне отвечает тот, но внутри все же крохотная жабка давит.       — Тогда потрать лучше на что-то важное для нашей группы. Помнишь, на днях я тебе предлагал альбом релизнуть? — советует Джисон и смотрит на Чана блестящими то ли от слез, то ли от воодушевления глазами.       — Альбом? И вы мне ничего не сказали?! — Возмутился Чанбин, вскакивая на ноги от внезапного прилива энергии, — Чан, я скинусь! У меня еще есть знакомая дизайнерша, можем у нее обложку заказать!       Чан расплывается в смущенной улыбке, в который раз убеждаясь, что эти двое — самое лучшее, что случалось с ним за все девятнадцать лет его ничем не примечательной жизни. Их жаркий энтузиазм распалял творческую страсть и в его душе тоже, заставляя поверить, что для троих даже самый глубокий океан будет по колено.       — О нет, хён, Бини-хён, наш старикан сейчас заплачет, что же делать, — прикалывается Джисон, рукой потряхивая Чана за плечо из стороны в сторону. Тот тихонько посмеивается, демонстрируя всем свои очаровательные ямочки на щеках и совсем не предпринимая попыток сопротивления.       Чанбин лишь фыркает, недолго глядит на них, а затем все-таки прерывает дурачества:       — Джисон, если ты успокоился, то поднимайся давай, у нас работы полно.       Тот тяжко вздыхает, снова шлепается лицом о диван, а затем нехотя с него скатывается. Ну что за день, совсем полениться не дают!       — Уф, не знаю, смогу ли вообще дописать этот трек в ближайшее время… — натужно говорит Хан, потягиваясь и тихонько ойкая от хруста где-то в плечевом поясе. И хотя ребятам удалось немного смягчить эмоциональное состояние Джисона, все его мрачные переживания по-прежнему сжимали его тонко организованную сущность словно в тисках.       — Парни, может, нам стоит исполнить по каверу, как это делают остальные? — неожиданно предлагает лидер, тоже поднимаясь на ноги и начиная разминать затекшие конечности.       — Но от нас ждут командной работы, Чан, — вздыхает Со и возвращается на свое рабочее место. С того момента, как они придумали название для своего трио, прошло почти восемь месяцев. Семь ежемесячных тестирований было успешно пройдено с выступлениями именно в качестве группы, а не по отдельности. Комиссия, по каким-то причинам, всегда делала для них исключение. И никто из ребят даже предположить не смел, что будет, если внезапно они опустятся до уровня средненьких трейни, которые, как и положено в их агентстве, выступают только с каверами на иностранные песни.       — Знаю, знаю. Но у нас-то и дебюта не было, хаха, — как-то совсем грустно усмехается собственным словам Чан, но все же продолжает настаивать на своем. — Разве с нас могут требовать групповой перформанс?       Чанбин поджимает губы, обдумывая все сказанное. Раз Джисон упустил свою музу, деваться им все равно было некуда.       — Ну… объективно, он прав, — соглашается Джисон, пожимая плечами. — У кого-нибудь есть песни на примете?

***

      Двадцать третьего декабря, в преддверии праздника, приходит время ежемесячной проверки. 3racha много волновались перед своим выходом, ведь им впервые за долгое время предстояло выступить с наспех зазубренными чужими песнями. Они даже не знали, чего больше ожидать: жесткой критики или осуждений за отсутствие стабильности в командной работе. Никто из них не собирался спорить с вердиктом, который вынесет комиссия — это было бесполезно, рискованно, да и попросту невежливо. Но вопреки всеобщим опасениям, ребята с успехом проходят контроль, исполнив «Runner's high» в качестве группы и три кавера поодиночке. Менторы из состава комиссии похвалили их за качество исполнения и исправленные с прошлого раза ошибки. Однако перед самым уходом ребят со сцены, их генеральный директор Пак Чинён вызвал Чана к себе, чтобы поговорить лично.       — Вы правы, в этом месяце мы с ребятами слишком расслабились. Обещаю, что в следующем мы покажем более достойный результат… — Чан соглашался с каждым словом владельца компании, скромно спрятав руки за спиной и опустив взгляд в пол.       — Буду с нетерпением этого ждать, — натягивает свою фирменную улыбку тот и складывает руки перед собой. — Но все-таки, Чан-а, ты же догадываешься, почему я позвал сейчас только тебя одного, хотя провинились все трое?       Бан поднимает на него непонимающие глаза и мотает головой.       — Мы с директором Чон Юнуком поговорили, и пришли к решению создать новую мужскую группу в конце следующего года. Среди всех трейни нашего агентства у тебя больше всех опыта, да и навыки достойные. Поэтому мы хотим, чтобы ты стал лидером этой группы.       Внутри парня все замерло от дикой смеси удивления и восторга. Даже воздух застрял в легких, и глаза заискрились от счастья, и по телу пробежала приятная дрожь от осознания того, что это происходит с ним наяву. Неужели… все эти годы его бесконечной практики, адских тренировок и самобичевания не прошли даром? Неужели он все-таки сможет осуществить свою главную мечту? Чан наконец открыл рот, выпуская воздух вместе со словами искренней благодарности.       — Спасибо, спасибо большое! Я ни за что вас не подведу!       — Я верю в тебя и в твои способности, Чан-а, — все так же улыбаясь, говорит Пак Чинён и подходит к нему ближе, чтобы потрепать по плечу будто собственного сына. — Выбрать участников тебе предстоит самому. Ближе к середине осени я попрошу тебя привести всех выбранных тобою людей. Наши старшие артисты выберут лучших, и тогда мы примем решение об окончательном составе группы.       Ему еще и предоставляют возможность самостоятельно избрать мемберов? Да это же просто сказка какая-то! Чану даже мечта о таком в голову не закрадывалась, а тут, словно гром средь бела дня, ему в лицо говорит самый настоящий владелец их агентства о том, что дебют, все-таки, будет!       — Спасибо вам огромное! — многократно благодарит он, потому что язык больше ничего связать не может из-за переизбытка чувств. Все его естество трепетало от одного лишь осознания того, что его старания и стремления наконец были замечены. Чан глубоко кланяется, прежде чем попрощаться и направиться к двери.       Счастливый он выходит из кабинета с приятной легкостью на сердце. В голове крутится множество мыслей, образов и пожеланий того, какой бы ему хотелось видеть собственную группу. Нужно было срочно обзвонить всех друзей и родственников, чтобы поделиться с ними этой новостью, но этот мотив очень скоро был прерван не менее будоражащими идеями о том, кого ему обязательно стоит взять в состав команды. Кроме Чанбина и Джисона, чье присутствие в ней было для Чана очевидным, вспомнился талантливый и трудолюбивый танцор с прекрасными внешними данными, а еще очаровательный и не менее одаренный малыш, с которым Джисон часто остается в вокальном классе по вечерам, и еще много-много замечательных ребят, с которыми Чану очень хотелось разделить собственное счастье и пройти огромный путь в составе одной команды и отдать им всего себя.

***

      Вечером Чан и Джисон, довольные и уставшие после такого насыщенного дня, сидели в общаге, занятые скорее своими мечтаниями, нежели какими-то делами. Они уже все обсудили и даже отпраздновали эту новость вместе — Чанбин зашел к ним в общагу ненадолго, чтобы разделить с ними радость за столом с множеством вкусной и сытной еды. Ребята даже взяли одну бутылку какого-то недешевого спиртного, долго сверлили ее нервным взглядом, но потом Чан, больше всех ворчавший в отделе алкогольной продукции, все же решился вытащить пробку и налить каждому понемногу. «Остальное на потом!» — сказал он, закупоривая изящное горло рельефной бутылки и убирая ее подальше от глаз. Шестнадцатилетний Джисон, никогда ранее не употреблявший ничего запрещенного, скривился от одного только запаха, а потом драматично закатил глаза и безжизненной тушей откинулся на спинку стула, вызывая приступы смеха у своих хёнов. Чанбин же мужественно осушил свою кружку-бокал до дна, но мысленно принял решение в будущем все же опираться на вкус выпивки, а не на сомнительные советы его более взрослых друзей. Чан с улыбкой оглядел ребят и их общее скромное застолье, наслаждаясь теплотой и уютом, созданным вместе и впервые за долгое время чувствуя себя по-настоящему живым.       Ближе к ночи, когда уже все тарелки были опустошены, все возможные темы для разговоров обсуждены, а Чанбин уехал домой, сытый и довольный Джисон удобно улегся на собственную постель, обустроив для себя комфортное логово из одеяла и подушек. Продолжать смотреть начатую дораму уже не хотелось: после всего пережитого им за последнюю неделю вся эта комедия про влюбленного неудачника вместо смеха теперь вызывала в нем отвращение. Да и вообще по новой ковыряться в своих чувствах не хотелось. Успокоился, забил голову другими мыслями — уже хорошо. Поэтому он просто выбрал какое-то новое комедийное аниме с милой рисовкой и очень длинным и непонятным названием и начал смотреть. Но не прошло и пяти минут после его начала, как вдруг ему позвонил Вонхо.       «Неужели так быстро соскучился» — пронеслось в голове у Хана, неохотно принимающего звонок.       — Привет, Джисон-а. Бухаете там без меня?       — Хён, если ты звонишь только потому, что хотел выпить, то ты опоздал.       Оба посмеиваются, и Джисону кажется, что его товарищ сейчас сам где-то отрывается.       — Я почему звоню-то. Сказать хотел кое-что. Подумал, может, тебе будет интересно.       — Ну так говори скорее, я тут вообще-то занят.       — Ай-яй, совсем никакого уважения к старшим, — полупьяным голосом тянет тот, и Хан готов откинуться снова, потому что его мозг только что воспроизвел это отвратительное амбре со всей точностью. — Звонил один мой знакомый… он проходил заключительный отбор неделю назад после того как занял место в каком-то там вокальном конкурсе…       — И?       — Дай договорю! У меня сложный мыслительный процесс идет! В общем, не знаю, все еще ли тебе это интересно… короче… он рассказал, что, пока сидел в очереди… там был, ну… уф, айгу! Он познакомился с каким-то Ли Минхо из Гимпо…       — Чувак, ты пытаешься это сказать уже больше минуты, шевели языком быстрее.       Вонхо шумно вздыхает и начинает закипать, потому что постепенно пьянеющему от бесконечно подливаемого алкоголя в его бокал мозгу строить предложения становится все сложнее. Но он очень старается, потому что чувствует, что младшему это важно.       — Ах, короче… судя по описанию внешности, это тот самый тип, про которого ты меня тогда спрашивал… кажется, когда мы были в холле на пятом этаже. Ты помнишь это?       — Постой, ты про… — только и говорит Хан, а потом зависает, потому что его стрелой пронзает осознание. Он резко поднимается на кровати, раскрывает рот, а потом улыбается так ярко и счастливо, как не улыбался еще никогда в жизни. Джисон готов запищать, закрякать и замяукать от счастья, но он просто забывает как дышать. Потому что дышать-то нечем становится, когда его голову посещает невероятно красивый и привлекательный образ того парня. Нет, не просто какого-то парня, и нет, не просто незнакомца, а прекрасного Ли Минхо из Гимпо. Теперь Джисон знает его имя и даже город, а значит, это еще не конец и у него получится найти Минхо, познакомиться и заболтать, а потом, если ему хватит смелости, признаться в своих чувствах так, чтобы было невозможно отказать. Но это только греющие душу мечтания, поэтому он спускается с небес на землю, осознавая, что должен выпытать у друга больше информации.       — О ком еще я могу говорить, там никого кроме нас троих не было! Ты так пялился на него, вот я и подумал, может, узнал в нем кого-то или еще что…       Но что еще можно у него спросить? В голове свистит ветер, а сердце больно колотит по ребрам, слова застревают в глотке, и Хан просто валится обратно на кровать, смущенно улыбаясь и накрывая половину лица свободной ладонью.       — Ты чего завис там? Влюбился что-ли? — шутит Вонхо и едва ли не давится виски, когда Джисон ему наконец отвечает совсем размякшим голосом.       — Ага…       — Да ты гонишь.       — Нет, серьезно… ты помнишь еще что-нибудь? — все-таки спрашивает Хан, понемногу организовывая свои мысли.       — Помню что? -      — Что еще тебе твой друг сказал?!       — Ах, Сынмини… Да вроде все, или… О, точно, Сынмини сказал, что тот завалил прослушивание, но будет пытаться пройти его снова.       Пройти снова! Они точно смогут увидеться вновь! Но только когда?       — И когда будет следующее прослушивание?       — Разве ты не должен это зна… Да ты серьезно что ли влюбился, а?!       — Хён, ну почему ты заставляешь меня повторять дважды…       — Чувак, ты просто безнадежнейший романтик из самых безнадежных на всей чертовой планете, — неожиданно серьезно чеканит Вонхо, и Джисон даже пугается его голоса, — Молись чтобы этот твой Минхо не завалил свое следующее прослушивание, иначе можешь ставить точку на всей этой истории уже сейчас.       Но Джисон только бесится, ибо знает, что его идеальный Ли Минхо обязательно пройдет прослушивание и начнет общаться с ним, а еще обязательно станет частью их группы, как главный певец, главный репер, танцор, вижуал и просто очаровательнейший человек во всей обозримой Вселенной. Хан, поглощенный своими новыми мечтаниями, уже не слушает, как его ругает и пытается приструнить старший. Он просто вскакивает с кровати, распахивает дверь так, что та трещит от удара о стену, и пулей вылетает из комнаты, подбегает к тихонечко сидевшему за компом Чану и начинает его трясти за плечи.       — Ли! Мин! Хо! Ты возьмешь его в нашу группу, ты понял меня? Слышишь, старикашка, ты обязательно возьмешь его!       Чан непонимающе смотрит на него, но улыбкой все же заражается. Он пытается немного успокоить друга, чтобы хотя бы спросить, кто такой этот Ли Минхо и почему он о нем никогда не слышал, но Джисон просто скачет от переизбытка эмоций.       Откуда-то доносится тихий голос, и, поняв, что забыл повесить трубку, Хан снова подносит телефон к лицу.       — Джисон, да ты псих, успокойся. Пусть этот Минхо сначала…       Но ему уже просто плевать, что говорят другие. Он практически кричит в микрофон, забывая делать вдохи после нескольких слов.       — Спасибо, Вонхо! Ты буквально спас меня от всех бед!       — Я тебе говорю, успокойся! Еще неизвестно, пройдет он или нет!       — Связь плохая, я ничего не слышу, так что все, давай, пока-пока!       И наконец завершает телефонный разговор, изменивший его жизнь на «до» и «после». Хан пихает телефон в карман и после этого обращает взгляд на Чана, ждавшего до сих пор внимания к своим вопросам со стороны младшего. Джисон обязательно ему все расскажет, но позже. Сейчас он просто кидается на него с объятиями и счастливо пищит ему в плечо. Чан улыбается и обнимает его в ответ, перенимая тепло и радость Хана. Это был, определенно, самый лучший день в их жизни.