Мой милый кондитер

      Гарри ощущает, как горячие ладони мужчины скользят по его телу, подцепляя края футболки. Мальчик покорно поднимает руки вверх, позволяя снять с себя надоедливую ткань, что мешает ему прижиматся ещё ближе к Броку.       Очередной поцелуй уже приходится не на пухлые уста, а на подрагивающий кадык. Рамлоу испытывает щемящую нежность и заботу в своей душе. Поэтому, пересилив себя, он отстранился и серьезно посмотрел на мальчика. — Гарри, милый, ты уверен, что действительно хочешь этого? — Брок нежно опускает свою ладонь на покрасневшую щеку Эванса и с трепетом гладит бархатную кожу.       Для него это тоже волнительно, хоть он и далеко не мальчишка-девственник. Рамлоу никогда не был в серьезных отношениях, но часто вступал в сексуальную связь как с мужчинами, так и с женщинами. Это всегда было легко. Он их даже не запоминал. Просто одноразовый секс. Секс как возможность расслабиться и выпустить всю свою негативную энергию. Иногда даже слишком жёстко по отношению к своему партнеру. Но с Гарри все иначе.       Его не хочется связать, обездвижить или причинить боль, только занежить и заласкать. Да и вообще, как такому солнышку можно причинить боль? Вот Рамлоу и не хотел, что бы их первый секс состоялся на почве эмоциональной нестабильности Гарри в данный момент. Хотелось бы, чтобы желали этого они оба, а не только сам Брок. — Я… да, хочу, — Гарри краснеет и чертовски смущается, просто не может не смущатся под взором этих чарующих глаз, а если не может, то и не будет. Поэтому льнет вновь к мужчине, аккуратно накрывая влажные губы.       Его руки вновь оказываются на широких броковских плечах, а язык в то время неуверенно касается языка Рамлоу. С пухлых уст тут же срывается первый и такой долгожданный для мужчины стон. Гарри это только смущает, и он старательно пытается не позволить мужчине отстранится. Просто не хочет, что бы его любимый увидел его… таким странным. Гарри всегда считал, что когда краснеет, то выглядит максимально ужасно. Его румянец был не только на щеках, но ещё расползался не очень привлекательными пятнами по всей шее, местами даже затрагивая грудь. Очень некрасиво, конечно же, по мнению самого Эванса.       Гарри пытался, честное слово, пытался. Только вот перед огромным и сильным мужчиной, который спустя пару мгновений уложил его на кровать и стал внимательно рассматривать его, сил противостоять у него не было. Эванс смог лишь отвести пристыженный взгляд куда-то в бок. Ему было немного… непривычно находится под пытливым взглядом, особенно когда он без футболки, в одних только шортах. Слишком смущающе. — Ты прекрасен, — шепчет Брок, склонившись над своим милым мальчиком. Он видит смущение, но не видит страха или опасения. Только смущение и интерес. Ну и где-то там, в глубине драгоценных глаз, мелькают отблески желания. Рамлоу рад, что Гарри не теряет голову, а остаётся в сознание и здравом уме. Значит, сможет возразить сразу, как ему что-то не понравится или будет неприятно. Но все же Гарри должен понять одну очень важную вещь. — В любой момент ты можешь меня остановить. Я не мальчишка, и тормоза у меня не летят. Одного «остановись» или «подожди» будет достаточно. Не хочу причинить тебе боль.       Брок улыбается, когда видит искреннюю улыбку на лице мальчика. Тот, кажется, доволен таким раскладом, поэтому и тянется к рубашке мужчины самостоятельно. Его руки мелко подрагивают, но он все же быстро расправляется с рубашкой.       Рамлоу теперь сомневается, что тормоза у него не летят. Ведь при одном только взгляде на Гарри, который так сексуально нижнюю губу закусил, увидев его тело, шарики за ролики полетели. Брок растерянно машет головой из стороны в сторону, пытаясь отогнать наваждение. Но разве это возможно сделать, когда эта чертовка своими маленькими ручками по его груди аккуратно провела и спустилась к поясу на брюках? — Гарри? — Рамлоу ошарашен такими переменами. Ведь буквально пять минут назад его малыш стеснялся и краснел только от одних поцелуев, а сейчас… сам его раздевает? Да ещё и так уверенно. — Ты не подумай, — Гарри вскидывает большие красивые глаза на мужчину и вновь краснеет. — Ты… первый. Я… в общем, я ведь маг и не один в этом мире. У нас есть свое… общество, нас много, ну… не как людей конечно. Но, в общем-то я ведь в школе Магии учился, и у меня там был недруг. Ну, а обстоятельства сложились так, что за год до того, как я отрекся от мира Магии, мы неплохо так сдружились. Ну и ещё мне пришлось жить у него какое-то время. Он был достаточно… любвеобильным. Тупых и пошлых шуток с его стороны было много, но одна скорее была как совет. Что-то вроде: «Глаза боятся, а руки делают». Вот мои руки и делают.       Гарри смущенно краснеет и опускает взгляд, продолжая упорно расстегивать ремень мужчины. Сверху слышится довольных хмык, а потом парень ощущает легкий поцелуй на своей щеке. Ремень из его рук выскальзывает, а сам мужчина быстро встаёт с кровати, чтобы снять с себя всю одежду. Он ощущает горячий взгляд на своей спине со стороны Гарри, и ему это нравится, а потом и вовсе довольно улыбается, когда слышит тихое: — У тебя очень красивая спина, — Гарри смущается, но все же говорит о том, о чем думает. Ведь действительно красивая, такая широкая, с лёгким рельефом мышц, четкой линией позвоночника, тонкой талией и узкими бедрами. Когда мужчина вновь опускается на кровать, слегка придавливая весом мальчика, Гарри старательно не смотрит вниз, хотя уже мельком увидел и с его уст в добавку сорвалось глупое: — И не только. — Но прекраснее тебя ничего быть не может, — Рамлоу тихо посмеивается и втягивает Гарри в очередной нежный поцелуй.       Широкие ладони скользят по тонкому телу, поглаживая и лаская. Гарри смущается вновь, потому что с него стягиваю шорты с бельем, но молчит и сам покорно раздвигает острые коленки, позволяя мужчине прикоснутся пальцами в смазке к сжатому колечку мышц.       Эванс лишь тихо стонет и мечется по темным простыням, когда его методично растягивают. Миллиметр за миллиметром, палец за пальцем. Когда уже три пальца нащупывают чувствительную точку и слегка нажимают на нее, Гарри гортанно стонет и выгибается на простынях.       Брок из последних сил держится на чистом упорстве. Так чертовски хочется войти в это прекрасное тело, сорвать сотни стонов, вскриков и просьб. Хочется оставить на этом теле россыпи засосов, пометить и заклеймить. И он позволяет себе все это, но только тогда, когда в достаточной мере растянет мальчика под собой.       Он действительно хорошо растянул своего малыша, ведь даже войдя в него одним коротким толчком, Брок услышал лишь блаженный стон. Это была красная тряпка для быка.       Устроившись поудобнее между прекрасных разведенных ног с острыми коленками, Брок ухватился одной рукой за талию Гарри. Тот, словно кошка в спине выгнулся и едва ли что не мурчал от удовольствия. Второй рукой было решено опереться о кровать, чтобы хоть как-то держать себя. Потому что мужчина был готов кончить только от одного понимания, что сейчас находится в теле его любимого. В теле любимого, которому очень хорошо, судя по призывно приоткрытых алых устах и мутному взгляду.       Первый же толчок вызвал громкий стон из уст парня, впрочем, как и последующие. Брок не оставил идеи с засосами, поэтому в перерывах между хаотичными толчками он прикусывал, кажется, каждый миллиметр кожи, которая была в его поле зрения.       Гарри лишь стонал и в любой возможный момент пытался уловить губы Брока, которые постоянно мелькали перед глазами, но почему-то не касались его собственных. — Люблю, — шепчет Гарри, прижимая мужчину к себе, удерживая за плечи. Он ощущает, как оргазм накрывает его с головой. Он уплывает куда-то далеко, пока его тело мелко содрогается в разрядах оргазма. Парень чувствует ещё несколько толчков и как его заполняет что-то тепло и даже горячее. — Больше всего на свете, — шепчет Брок и сам тонет в экстазе. Самый оглушительный оргазм в его жизни. Следующий секс только с Гарри, уже в роли мужа. Никак иначе.