Лекарство от смерти

Валентина вернулась домой уже ближе к полуночи, а в доме всё равно никто не спал. Отец нервно ходил по коридорам и лестницам, натирая их до блеска, а мать размеренно вязала кофту, лишь изредка одаривая супруга негодующим взглядом. — Я дома! — громко произнесла Валя, едва успев открыть дверь. Она знала, что они её ждут, так что не боялась кого-то разбудить. — Почему так долго, дочь? — взволнованно спросил Владимир, быстрым шагом выйдя в прихожую. — Пап, ну мы ведь не в кино ходили, и вообще… — Боже, что с твоим платьем? Где вы были? — из лёгких мужчины сам собой вырвался взволнованный вздох. Валя с трудом сдержала порыв закатить глаза, вовремя вспомнив, что эти вопросы задаёт её отец. Любимый папа, между прочим, которому негоже отвечать с сарказмом, ведь его волнение нельзя воспринимать иначе, как с тёплой улыбкой. Но Валечка слишком устала сегодня. — Запачкала, ничего страшного, были в пыльной лавке, — решив не шокировать папу своими приключениями, Валя аккуратно поцеловала его в щеку. — Всё в порядке, всего лишь платье. Я очень устала, схожу в душ и… Мама ведь не спит? — Конечно, нет, как можно спать, когда дочери нет дома. — В ближайшее время вам придётся научиться этому, пап, — Валя сочувственно поджала губы и сжала плечо отца, понимая, что как раз ему это путешествие дастся сложнее, чем всем остальным. Тяжело и устало вздохнув, Валентина медленно поднялась по лестнице, держась за поручень, и зашла в ванную комнату, которая была возле её спальни. Утомление нахлынуло как лавина, стало даже трудно моргать. Рваными и совсем неаккуратными движениями Валя сняла с себя всю одежду, закинула её в стиральную машинку и встала под горячие струи воды. Кожа очень быстро покраснела, глаза закрылись сами собой, но ощущение грязи не хотело её покидать. Валя отчаянно надеялась смыть с себя этот день гелем для душа с цветочным ароматом, но попытки оказались тщетны. Даже избавившись от физической грязи, Антонова не почувствовала чистоту в своей душе. И это всего лишь первый день подготовки к путешествию за грань… Почувствовав себя маленьким слабым котёнком, Валя увеличила температуру воды. Кожа будто горела, но это ни на миг не позволило представить себя кем-то вроде дракона. В очередной раз обессиленно вздохнув, Антонова ещё несколько раз резко меняла температуру для создания контраста, а когда окончательно утомилась, наконец выключила воду. К матери она зашла лишь через полчаса, когда смогла окончательно прийти в себя, выпив кружку крепкого сладкого чая. Настроение немного улучшилось, и в таком виде можно было показаться маме. — Ну, как тебе знакомство со спутником? — спросила женщина сразу, едва Валя успела переступить порог комнаты. — …не спутник жизни и слава богу. — Оптимистично, — Мария слегка рассмеялась, откладывая своё вязание в сторону. — Настолько тебе не понравилась Маргарита? — Она меня пугает, — Валечка села на край кровати, положив руки на колени. — Строгая, грозная, холодная вся какая-то… она ногу мужчине сломала, представляешь? — Просто так? — Ну, нет, он лез ко мне… Но это была не защита, они на ринге дрались, я и представить не могла, что в наше время такое ещё существует. — Бои без правил и алкоголь всегда будут существовать, милая. — Лёгкая улыбка появилась на губах женщины, и она ласково провела ладонью по волосам дочери. — Я понимаю, но не принимаю. И не одобряю. — Зато теперь ты знаешь, что этот человек точно сможет тебя защитить… Сломать ногу взрослому мужчине не каждый способен. — Ага, я думала, что сойду с ума, когда увидела торчащую кость. — Валентина поморщилась, чувствуя приступ лёгкой тошноты. — Это не худшее, что ты увидишь в жизни, дорогая, поверь мне. Даже хорошо, что такое зрелище ты пронаблюдала до путешествия. — Если ты таким образом снова попытаешься меня отговорить, то у тебя ничего не получится. — Ты очень милая. Они обе рассмеялись, и Валя наконец устроилась в объятиях матери. Каким бы бесконечно сильным ни было желание спасти её, но столь же огромным был страх перед неизвестным. Конечно, путешествие в компании несколько успокаивает, но все эти правила, ограничения и пугающие предупреждения нагоняют холодный ужас, заполоняющий всё внутри. — Что тебя тревожит, родная? — Я боюсь, что эта ноша слишком тяжела… Может быть, вы все правы, и мне не стоит туда соваться? — тихо спросила Валечка, не понимая, что ей на самом деле хочется услышать: мягкую поддержку или серьёзные напутствия. — Это твой путь, и ты выбираешь его сама. Захочешь — пойдёшь дальше, а захочешь иначе — останешься дома. В этом я тебе не помощник, дружок, — Мария улыбнулась самой тёплой материнской улыбкой и заботливо поцеловала Валю в лоб как в детстве, когда она боялась засыпать сама. — Ты как всегда мудра, мама. — А ты — стабильно своенравна. Мне показалось, что вы с Маргаритой подружитесь, вы чем-то похожи… — Серьёзно? Это чем это? — Неограниченностью мышления. Где это видано, чтобы женщины мужчинам ноги ломали? А в какой книжке написано, что подвиг совершает юная девушка? — Да много таких книг, но… — Валя чуть нахмурилась, медленно осмысляя сказанные матерью слова. — Думаю, я поняла, что ты имеешь в виду. Только вот чем дольше я об этом думаю, тем страшнее становится. — В этом и суть. На голом энтузиазме резко поедешь, но далеко не доберёшься. Тебе нужны эти несколько дней, чтобы подготовиться в первую очередь психологически, понимаешь? — Но Рита сказала, что у меня будет специальная программа тренировок и какие-то препараты для укрепления тела, — возразила Валентина, непонимающе округлив глаза и дёрнув плечами в лёгком раздражении. — И ты поверила? Думаешь за два-три дня сможешь догнать хотя бы какую-то часть её формы? Для этого ведь и нескольких месяцев не хватит, — мягко пояснила Мария, в лёгком снисходительном жесте сомкнув губы. — Тогда чем это поможет? — Валечка удивлённо хлопнула ресницами, чувствуя, как внутри оживает вулкан злости и недовольства. — Спроси у неё сама, когда представится такая возможность. А сейчас спи, у тебя ведь программа тренировок специальная. — Мама! — Валя, не сдержавшись, рассмеялась, крепче обнимая продолжающую слабеть с каждым днём мать.

***

Утром третьего дня непрерывающихся сборов Валентины на пороге её дома появилась Власова. В тех же чёрных, но удивительно чистых и как будто новых брюках, кофте с закатанными до локтей рукавами и солнцезащитных очках. Пока Антонова хаотично загружала научные изыскания на электронную книгу, не видя ничего вокруг, Рита успела войти в дом и поздороваться с её отцом. — Как? Неужели сегодня? — встревоженно вопросил Владимир, боясь, что перепутал дни в календаре и не успел вдоволь наобниматься с дочерью на прощание. — Нет, поедем завтра после обеда, сейчас всего лишь нужно посмотреть несколько вещей и убедиться, что все готово к отправлению, — Власова сунула руки в карманы и покачнулась с пятки на носок. — Вы надолго? — Я верну вашу дочь к девяти вечера, — с трудом выискивая в глубине своей души остатки терпения и уважения, ответила Рита и взглянула на часы. Валечка выглянула, наконец, в прихожую, среагировав на знакомо-незнакомый голос, и молча кивнула. Обменявшись с Власовой взглядами, она снова скрылась за дверью. — А что именно вы будете проверять? — Владимир продолжал настойчиво третировать Риту, явно не понимая, что находится на волоске от пропасти в виде неоформленного грубого ответа. — Пап, это наше девичье, — Валечка будто по волшебству появилась рядом, одетая в простые джинсы, майку и чёрную плотную рубашку. Не успел её отец опомниться, как Рита с Валей уже вышли из дома. — Папа очень любопытен. — Угу, я заметила, — Власова широкими шагами шла к машине, а Валентина семенящей походкой безуспешно пыталась её догнать. — А куда мы едем? — За грань, — спокойно ответила Рита, открыв перед Валей дверь машины.