Да рухнет комод!

Катя стояла на залитой солнечным светом кухне и думала, что бы ей поделать. Время десять утра, её гости, вероятно, будут спать весь день после весёлой ночи. А еще было ощущение, что им реально никто не нужен кроме друг друга. Завидно. Она сбежала из брака, потому что боялась вот так зависнуть на одном человеке. А этих разлучали, хейтили, они сожрали вместе пуд соли и мешок говна. И все равно смотрят друг на друга, как будто никого лучше в мире нет. И вот она в огромной тётушкиной квартире, которая, кстати, всю жизнь прожила одна после короткого замужества и быстрого развода. Катя знала эту семейную историю. А теперь её преемница успешно повторяет тот же сценарий. От брака и отношений девушка ждала абсолютной общности интересов. Ну, она так думала. Мечтала, как они с мужем будут валяться в кровати и она станет вслух читать «Маленького принца» Экзюпери. Лёша как-то быстро дал понять, что он вообще не по маленькому принцу, а лучше посмотрит на ютюбчике, как устроен лодочный мотор. Катя тогда была сильно разочарована. Сейчас она думала — ебался он ей конем (прям такими словами и думала), этот Маленький принц. Её бывший муж молча решал все её проблемы, всегда был рядом и параллельно сам уверенно пёр по карьерной лестнице. Но нет — Маленький принц перечеркнул все Лёшины плюсы. Блякнул сигнал сообщения. «Алексей Цветков» — так у Кати был подписан бывший муж. Точно так же сухонько он был записан в телефоне и во время их брака. «В кафе пойдём? У тебя же отпуск?» Вообще, эти два года после развода они только трахались иногда. Стыдная страница Катиной биографии. Но Лёша был и остаётся лучшим любовником, которого она знала. Катя сделала несколько неубедительных попыток. Но другие мужчины как будто просто не умели пользоваться членом, рот раскрывали только чтобы в него есть, про оральный секс, видимо, вообще не знали. В кафе они не ходили уже два года, подумала Катя. Леша молчаливо принял сценарий свободных отношений. Бывшие супруги с сексом без обязательств. А тут кафе. У неё внутри что-то ёкнуло. Это всё Вигуки виноваты с их атмосферой любви, ревности и обожания. «Буду готова через полчаса» Перед выходом она разобрала в ванной бардак из мокрых полотенец, протерла заляпанное зубной пастой зеркало и закрыла крышкой тюбик той самой пасты. Удивилась, что нигде не нашла ползущих в стирку «улиточек»-носков, и успокоилась, когда привычно обнаружила в коридоре раскиданные кроссовки. Видимо, все носители XY-хромосом такие, даже самые идеальные айдолы. *** Солнце светило прямо в глаз. Чонгук лениво потянулся и посмотрел на Тэхёна, который уткнулся носом в его плечо, прячась от света. Его завитые волосы небрежно растрепались по подушке, губы были сложены уточкой, глаза двигались, досматривая сон. Чонгук залип на своего хёна, впитывая его образ. Сейчас, подсвеченный солнцем, тот казался инопланетным и светящимся. У Чонгука сжалось сердце — он так боялся потерять этого ненормального, этого странного, нелогичного человека. Луч переместился на веко Тэхёна, и тот заворочался. Чонгук подставил ладошку, загораживая полоску света, и начал оглядываться. Балдахин! Старый бархатный балдахин, который был стянут переплетенными декоративными шнурами. Младший аккуратно поднялся, чтобы не разбудить Тэхёна, и начал развязывать тугой узел. Когда веревки были побеждены, Чонгук дёрнул за плотную ткань, чтобы сдвинуть её и перегородить свет. Хрусть! Дальше всё случилось одновременно. Старая опора переломилась ровно напополам от резкого движения. Тяжелый балдахин одним концом упал на кровать, распространяя клубы пыли. Тэхён от неожиданности проснулся, подлетел вверх, схватился за боковую опору и выпал с кровати на пол. Ровно в этот же момент вся шатающаяся под тяжестью ткани конструкция рухнула на старую кровать. — Я, конечно, не берусь утверждать, но мне кажется, что эта кровать мстит нам за сломанную ножку, — сглотнув, прохрипел Тэхён. Глаза его были больше обычного раза в полтора. — Я начинаю бояться этой квартиры, — Чонгук чихал от пыли, размахивая руками. Они выбрались с места преступления, понуро опустив головы, идя с повинной к хозяйке квартиры. За пару дней они умудрились сломать половину мебели в комнате, а им тут еще жить и жить. Если не выгонят. Хозяйки не было. Была записка с красиво выведенными буквами, что «ждать вечером, пошла на свидание». Чонгук выдохнул. Он ревновал Тэхёна всегда, ко всем, даже к героям из манги. А живые женщины, которым не исполнилось девяносто, вообще не вызывали никакого доверия. — Нам придётся разбирать завал на кровати, — начал строить планы на день Тэхён. — Сложим всё на кресло. И еще я хочу погулять, но менеджер грозил оторвать нам яйца, если мы сунемся вдвоем на улицу и нас узнают. — Не хочу гулять, не хочу экскурсий и не дай бог музеев, — заныл Чонгук, который всем видам отдыха предпочитал лежать на диване, тискать старшего и есть жареную курочку. Он боялся, что его «любитель эстетичного отдыха» сейчас соберется и свалит гулять. А у Чонгука вообще на сегодня/завтра/послезавтра другие планы. Организм требовал. В обычном режиме их вечной загрузки он забивался бесконечными тренировками, репетициями, боксом и тренажёрными залом. Сейчас в отпуске — всю эту энергию надо было куда-то девать. Чонгук не мог смотреть на Тэхёна спокойно, когда тот был вот так в свободном доступе и двигался рядом. Его можно было трогать, не боясь камер, запустить руку не просто в волосы, а очень даже в штаны. — Тэхёна-а, — протянул младший, глядя из-под ресниц особым взглядом. — Давай никуда не пойдем? Там еще не вся мебель сломана. Но давай лучше на полу. Там какой-никакой коврик есть и одеял набросаем. И они продолжили. *** Катя вернулась поздно вечером раскрасневшаяся и смущенная. Бывший муж внезапно запечатлел на её устах целомудренный поцелуй, когда они прощались в машине у парадной. Одно дело — трахаться раз в месяц, и совсем другое — трепетные поцелуйчики, которые возвращали в начало отношений. В голове бегали и игогокали радужные единорожки. Вигуков она обнаружила в гостиной спящими на диване. Тэхён откинулся на мягкую спинку, запрокинув голову, и незряче «смотрел» приоткрытыми глазами. Как преданная фанатка, Катя знала про эту особенность айдола, не удивилась, но поёжилась. Чонгук спал у старшего головой на коленях, обнимая колени руками. Катя начала сдуваться от умиления точно шарик с характерным «Уииии» внутри себя. Захотелось достать телефон и сделать милое фото на память. Но внутренний голос твердо сказал, что «нечестно, и вообще поклялась, что не сасенка». Розовые сопли перестали пузыриться, когда она окинула гостиную взглядом: парочка за день успела обжить пространство. На столе стояли тарелки с недоеденным обедом, с подлокотника свисало мокрое полотенце, на полу комком лежала рубашка Тэхёна. «Сладенькие вы мои булочки», — ехидно подумала Катя и громко покашляла, чтобы разбудить сонных парней. — А мы тут…это, задремали, — смущенно отводил глаза Тэхён. — А в комнате там… это, балдахин упал, и немножко кресло поломалось. — К чёрту подробности! — Катя смутилась, зажимая губы. Она отчаянно стараясь сохранить невозмутимость. — Можно ночевать тут в гостиной на диване. — Лучше не надо, диван еще пригодится, — проснулся Чонгук. — Мы там завалы разберём. И за мебель заплатим. — Лучше не надо, — ответила Катя. — Я найму кого-нибудь, кто это старье, наконец, из дома на помойку вынесет. — Лучше не надо, — вклинился Тэхён. — Там все можно починить. — Ой, лучше не надо! Катя смотрела на них, умиляясь. Чонгук мигом напрягся и покрепче перехватил колени Тэхёна, обозначая территорию. Катя растрогалась еще больше. Потом они ели рамён и кимчи тиге, от которых у девушки валил дым не только из ушей, но и из задницы. И она все-таки, задавив в себе тактичность, пулемётом задавала те вопросы, которые лезли в голову: — Что не так с обувью у Тэхёна? — Почему у Чонгука носки с пальчиками? — Хоби и правда солнышко или все-таки самый суровый? — Как они справляются с шутками Джина? — Сколько вещей в день ломает Намджун? — Где татуировка у Юнги? — Хорошо ли кушает Чимин?! Поздно ночью, лежа в постели, Катя вспоминала рамён, красный перец и прикидывала количество сковиллов в сегодняшнем огненном ужине. Её живот вслух и очень громко говорил, что зря она повелась на корейцев и гастрономические подвиги. Тихо-тихо девушка вышла из комнаты и начала пробираться в сторону санузла. По коридору в это же самое время крались две тени. — Хрен вам! — громким шепотом заорала Катя. Красный перец любого человека делает решительным. Особенно, когда просится на выход. Девушка повелительным жестом, но слабенько махнула в сторону комнаты. — Я в туалет хочу! Идите вон тетушкину спальню разрушайте! — А мы чего, мы ничего, — забормотали тени и исчезли в темноте коридора. Катя чувствовала себя победителем. Натерпевшись накануне ночью, сегодня она отвоевала туалет! Потому что Вигуки снова запрутся тут на час и их не выкурить. А у нее дело. Дело затягивалось. Катя мысленно вычеркнула корейские блюда из своего рациона навсегда, когда живот скрутило в очередной раз. И тут раздался оглушительный грохот. В тетушкиной спальне снова что-то обвалилось. *** Комод все-таки не выдержал напора и раскачиваний. Они правда пытались его поймать, но было несподручно. Старая деревянная конструкция обрушивалась многоэтапно: сначала выскочили выдвижные ящики, из них посыпались вещи, бумаги, фотографии и альбомы. А затем с еще большим шумом повалился сам комод. — Трусы надень! — шипел Тэхён, отпрыгивая от места катастрофы. — Сам надень! — отвечал Чонгук и быстро прятал под одеяло презервативы и смазку. — Вы там живы? — раздалось из-за двери. Деликатная Катя заходить не собиралась, но боялась, что придётся кого-то спасать. — Комод упал, — Тэхён виновато улыбался, чуть приоткрыв дверь. — Мы не поранились. — Комоды падают, да, — глубокомысленно изрекла Катя и снова отправилась в туалет. Она прикидывала, что еще можно сломать в тёткиной спальне и не убьются ли Вигуки. Оставались только платяной шкаф и стеллаж с книгами. «Может, бог милует». Ночь каждый проводил по-своему: Катя продолжила дремать на унитазе, Чонгук аккуратно забрался на старую кровать без балдахина и громко храпел, Тэхён сидел на полу в окружении рассыпанных писем, открыток, альбомов и перебирал старые фотографии. На снимках была запечатлена красивая женщина, чем-то отдаленно напоминающая Катю. На цветных фотографиях постаревшая тетушка выглядела слегка нелепо со своим царственным взглядом и старомодными нарядами. Но в более старых альбомах на черно-белых фотографиях Тэхён увидел смеющуюся девушку под руку с красивым мужчиной, который влюблённо смотрел на свою спутницу. Тэхён не заметил, как лёгкий сумрак ночи превратился в рассвет. В этом городе снова всходило солнце. Когда настойчивый солнечный луч упал на кучу из писем и фотографий, Тэхён поднялся и сделал несколько снимков на телефон. *** — Вот такой я тётушку помню. Она всегда ходила в таких диких платьях. Они, наверное, в этом шкафу и висят. Я ещё в него не заглядывала, — Катя перебирала старые фотографии. На следующий день они сидели на полу спальни. На ковре лежали обломки комода и его содержимого. В альбомах была целая жизнь одной эксцентричной женщины. Катя подтянула пачку писем, перетянутых бечевкой, аккуратно развязала, затем раскрыла первый листок. Старомодным почерком с завитушками было выведено: «Милый, Витюша, здравствуй! Только здесь я могу обращаться к тебе так просто, так, будто мы всё ещё женаты. Видела тебя вчера мельком на Невском, ты заходил в тот магазинчик, где когда-то покупал мне сладости» Катя вчитывалась в письмо, неумело переводя его Тэхёну, который хотел знать, что скрывается за необычной вязью. Чонгук свисал носом с кровати. Историю любви тётушки они выяснили уже через несколько писем. Взбалмошная девушка рано вышла замуж и через несколько лет развелась, чтобы скинуть с себя «оковы брака», как она выражалась, начать учиться и работать. Она не желала быть содержанкой, утирать сопливые носы и быть примерной женой. И развелась, продолжая любить дражайшего супруга Витеньку. — Вот дура-то, — прошептала Катя. Самое противное, что Катя отчаянно узнавала себя в этих письмах и поступках. Она резко поднялась. — А знаете что?! Мне надо позвонить! Через пятнадцать минут она заглянула в комнату. Было заметно, что Катя подкрасилась и поменяла домашние растянутые майку и штаны на лёгкое платье: — Я ночевать не приду, — сообщила она и покраснела. — Завтра утром отвезу вас в аэропорт. Вигуки подняли ладони вверх, желая удачи. *** Через неделю. — Лёша, Лёша, — подо мной что-то хрустит! — слегка задушено воскликнула Катя. Они расположились на старинной тёткиной кушетке в библиотеке. Кушетка раскачивалась и стонала с каждым толчком. Мебель явно намекала, что не предназначена для таких ярких проявлений любви. Скрип, скрип, скрип. Крак! Ножки кушетки подломились и пара оказалась на полу в недвусмысленном положении. — Катька, выходи за меня снова замуж. Я не хочу с тобой трахаться, я хочу с тобой жить, спать и просыпаться, — вдруг сказал Лёша, нависая сверху и глядя Кате в глаза. — Ты достала от меня бегать. — Хорошо, — неожиданно легко согласилась Катя. — У кого жить будем? — Решим на камень-ножницы-бумага. Блинькнуло оповещение от Weverse. Ким Тэхён опубликовал странный пост. На снимке живописными кучками лежали письма, нечёткие черно-белые фотографии, кружевные перчатки. Старые вещи освещал тонкий луч солнца.