Hey, lover

Вечеринка проходила в отеле, у главного входа скопилась небольшая кучка репортёров, которым успели слить местоположение очередной восходящей недо-звезды, чья пьяная рожа обязательно прокатится по столу. Чем раньше они сольют их, тем быстрее новоиспечённое небесное тело покатится к земле, и тем больше они заработают. Миллеру всегда удавалось проходить незамеченным. Одно сплошное чёрное пятно тяжело разглядеть среди такой же кучки невзрачных рож, слоняющихся по городу. А его личико, будто целованное ангелами, всегда изображало гримасу отвращения и ужаса, обращённое ко всему белому свету, как будто только что съел пирог с говном и запил водой из туалета, поэтому сливаться с толпой никогда не было для него проблемой. Всё в нём дышало ненавистью. Марцио никогда не признается, что ему нужна помощь. Казалось, что это покажет его слабым, трусовливым и чувствительным, хоть Марцио и не признавался в этом себе. Сердце его закрыто для всех, лишь немногие смогли стать чем-то важным для него. Общая масса для него не более, чем сородичи по несчастью, волочащие такое же никчёмное существование. Конечно, были и те, кто всё же мог занять место за этой неприступной крепостью, но их было так мало, что было достаточно пальцев одной руки, чтобы их всех пересчитать. Но несмотря на закрытость, которую он никогда не скрывал, тех, кто смог её преодолеть, ждал тот же человек, хоть и грубый, не скрывающего своего презрения к миру, Марцио Миллер, что оказался тем, кто будет для них и стеной и стражей. Верность он возвращал сторицей. Не то, чтобы ему нравилось вечное страдание и боль. Ходить с таким сердцем это ноша практически непосильная и отравляющая. Съедает по кусочку, откусывая каждый раз всё больше. Раньше оно откликалось, болело, ныло, но сейчас он и его не слышал, будто, как и чувствительность ко всему, даже прекрасному, отбросил, как что-то грязное. Попытки отправиться к психологу и начать терапию не обвенчались успехом — отсутствие мотивации. Зачем ему меняться, если это никак не мешает? Первый и последний, доктор Суонн, решил, что ему нужно заняться своим здоровьем, питанием и проводить постоянные консультации по 150 баксов в час, но всё это будет бесполезно без желания клиента, на что Марцио просто встал и ушёл со словами, больше не возвращаясь: "Спасибо, до свидания». Конечно, мысли о том, что он поступил как ребёнок, ещё некоторое время беспокоили его, но их он спрятал где-то глубоко, где точно никто искать не будет. В работе он мог поделиться своими грехами с помощью лиц тех, кого сам презирал. Каждый персонаж — каждый кадр, каждый предмет что-то значил. Не для всех, но для режиссёра и сценариста в виде единственной женщины, которую он мог даже любить, но чисто человечески, если бы неё вонь изо рта. Неоднократно картины были удостоены премий и положительных рецензий, но не меньше и критики за давящую многослойность и пустых смыслов. «Сегодня ты на коне, завтра под. Но тогда зачем мне конь, если у меня есть ноги» — отвечал он в каждом интервью, когда кто-то интересовался его мнением по поводу критиков и их слов. Работа и еда — единственные радости в жизни этого депрессивного алкоголика, который будто вылез из утробы уже с кислой рожей. 25 часов и 8 дней в неделю. «Дней в году слишком мало» — прокручивал у себя в голове каждый раз, когда пересекал порог трейлера, номера или квартиры, где он останавливался в командировке. Свет. Камера. Мотор. Эта рутина ему никогда не наскучит. Триумф творца, приближающееся вдохновение, собирающийся пазл из миллиона деталей, который видит лишь режиссёр. Истинный экстаз. Сегодня он сможет уснуть. Учитывая скопившуюся толпу, пришлось обогнуть отель, чтобы уж точно проскочить никем не замеченным. Марцио такое в принципе устраивало, поэтому без зазрений совести (которой у него и в помине не было), отправился к входу для персонала, где его повстречала закрытая дверь и работник, куривший рядом. — Слушай, — предварительно достал 50 баксов и засунул в нагрудный карман работника, закрыв ладонью — мне страшно нужно попасть в 606 — снял солнцезащитные очки — Извините, сэр, я не знаю где он находится. Обратитесь на стойку регистрации. Марцио потянулся за купюрами в карман в работника, но его на полпути остановили. — Хорошо, только нужно пройти быстро. Разблокировав дверь картой, работник прошмыгнул вместе с гостем внутрь, где, хвала небесам, никого не оказалось и быстрым шагом направился к лифту. — 15 этаж, там вам нужно повернуть налево и идти вдоль коридора, пока не увидите пятно на всю стену Похлопал парня по плечу и скрылся за закрывающимися дверьми. Его точно уволят. Проделав несложный путь, увидал бедную горничную, которая, стоя на коленях, оттирала блевотину. — Обычное дело? — Если бы мне доплачивали каждый раз, когда я убирала чьи-то отходы жизнедеятельности, я была бы миллионершей. Я вам этого не говорила. Ехидно хмыкнул и протянул телефон, на котором красовалось приглашение охраннику, что был чуть ниже его. — Мистер Миллер — произнёс один из амбалов и открыл дверь — приятного вечера. О да, этот пентхаус был достоин восхищения. Кажется, если бы 100 человек легли бы друг на друга, всё равно бы не заполнили и половины. Высокий потолок лишь подтверждал гипотезу. Закатное солнце заливало помещение через панорамные окна, открывающие вид на город. Огромный, жадный и яркий. Все выглядели так, будто сбежали с детского утренника: платья разных аляповатых цветов и приталенного кроя, причёски с литрами лака и все на один лад. Марцио сразу выделился своим похоронным костюмом, но на него никто не обратил внимания. Этого он и хотел. «Queen — Don't Stop Me Now» Кто-то запрыгнул на стол. Зрение привыкло к яркому свету, и Марцио увидел сначала спину, а затем и лицо Кóму, одетого в «хипарский» наряд, но его красные волосы выбивались из антуража, новый хахаль Джино, который всё это снимал и ещё какую-то блондинку, которая так громко хохотала, чем начала раздражать, ведь звук раздавался на всю комнату, перебивая подпевающего японца. Веселье в самом разгаре, значит стоит пойти себе что-нибудь налить. Стакан с пуншем или какой другой розово-синей, ровно не размешанной, жижи встретился с губами Миллера, когда он увидел поближе эту блондинку. На самом деле это оказался странной, даже необычной красоты парень. Марцио никогда не увлекался рассматриванием людей, поэтому был крайне удивлён, когда застал себя за странным разглядыванием блондина. Очень длинные волосы (всё, что длиннее ключиц уже много), зелёные, словно два изумруда в свете солнца, глаза, и подтянутое тело. О да, он вспомнил его. Гилберт Дьюи. Как же он мог его забыть. Восходящая звезда, с излишне женским личиком и мужским телом. Заинтересовал он его, появившись на обложке журнала, когда тот оказался у него на столике в номере. «Нужно позвать на сьёмку» — первая мысль при виде его. Эта притягательность, светлое личико и добрые глаза, которые не скрыть никакой маской… это то, что ему сейчас нужно. «Hey, Lover» — The Daughters of Eve Атмосфера резко изменилась и Марцио решил воспользоваться возможностью рассмотреть получше свою будущую жертву, которая ничего не ожидающе стояла рядом с друзьями. — Не желаете ли потанцевать со мной? Гилберт развернулся и увидал то, что его в крайней степени озадачило. Его раскрытые от удивления глаза не скрывали его эмоций. От шока лишь пробубнил и протянул руку, которую тут же подхватили: — К-конечно… Как только они оказались в кучке таких же дуралеев, закружившихся в томном танце, Марцио понял, что попал. На брюнета уставились два широко раскрытых глаза, больше похожие на два стеклышка в лесу, отражающих листву, таких бездонно-глубоких и отдающие такой добротой, что полностью покорили голубоглазого идиота. На Гилберта же смотрели два небесных блика, налитые солнечным светом, захватившие это мгновение, находящееся то-ли в шоке, то-ли в смятении от вида, открывшегося ему. Даже когда песня закончилась они продолжали смотреть друг на друга, закружившись в неловком медленном танце, полным чего-то такого, что больше их самих, больше любого человека в этой комнате или мире. «Everybody Loves Somebody» — Dean Martin Гилберт инстинктивно прижался к Марцио, и они продолжили кружить до окончания композиции, чувствуя, что попали оба.