Hey, lover

Такой цвет он никогда не видел. Будто два треснувши зелёных шарика, внутри которых таился целый лес, застывший под закатным солнцем. Озарённые ярким светом, который отдавал всю свою сочность и тепло смотрящему. Остатки солнечных лучей отражали самые красивые осколки, выделяя свежесть и жизнь зелени, а также тепло яркого жёлтого солнца. Он видит в них не просто пейзаж, а себя, в то время, когда был несмышленышем, с круглыми щечками и чистым интересом к миру, не запачканный всеми его ужасами, когда ещё сам горел этим огнём, не закрываясь в морщинках и синяках под глазами и по всему телу. Кто-то вырвал его из раздумий и вернул с небес на землю, где, будто растворяясь в толпе зевак, до него эхом доносился голос парня: — Мистер Миллер? Если будете много думать, мне станет очень скучно и я от вас сбегу — Что? А, да, я тут, останьтесь со мной на секунду. Вытянул голову, осматривая зал, мягко взял его за руку и потащил сначала к столу с выпивкой, а затем в дальний угол, у окна, где никого не было. — Я хотел бы пригласить тебя на съёмку, если ты не против — Только позовите и я ваш. Конечно, мой агент распнёт меня за это, но ничего, я себя прощаю. Минутный затуп, во время которого всё так же продолжал разглядывать его глаза, бесстыже и с таким интересом, будто пытался прочитать что-то мелким шрифтом — У вас такие красивые глаза, небесно-голубой и… — блондин приложил палец на свои губы и немного его прикусил — давайте так, я вас нарисую, а вы меня сфотографируете. — Вы умеете рисовать? Не знал о таком таланте, надеюсь вы покажете парочку своих работ? — Конечно, но только сейчас… если позволите… Представления о красоте были такой плавающей, но в тоже время устойчивой на своём судне, позиции, что каждый раз, когда приходилось давать интервью, не мог родить что-то внятное и вразумительное, без противоречий самому себе. Сейчас парень, что стоял перед ним, дробил его и так не очень целостные понятия о красоте, что это вызывало у него диссонанс и детский интерес: «Как бы скрыться с ним в комнате и рассмотреть каждый сантиметр?» Марцио, как небольшой любитель каких-либо цветов, кроме чёрного, всё равно смог оценить то, как к лицу ему эта розово-оранжевая рубашка. В какой-то момент застал себя за рассматриванием тела Гилберта, будто собирая в одно целое тот образ, что представлялся перед ним всё это время в интернете, журналах и реальности. Несмотря на подтянутое телосложение, его лицо немного конфликтовало с телом: феминные черты лица, пухловатые, но не очень большие губы, красивые, большие глаза, длинные густые волосы против широких плеч и ключиц, хоть и были довольно аккуратно скроены, достаточно тонкая талия для парня, но достаточно массивная грудь сразу не оставляла и намёка на расположения женской груди. Таких людей он видел редко, чей вид в корне отличался от среднестатестических представлений о парне, но не скатывался в чудаковатый или, что более раздражающе для Марцио, фриковатый, шумный и некрасивый. Напротив, Гилберт казался ему достаточно чудным, более чем красивым в его понимании. Такие чувства немного пугали его, ведь он знал, что это клокотание в груди он скроет ото всех, но не от себя. В моменте заметил, как народ стал собираться в центре и всё их внимание было приковано чем-то, где-то там, скрытым от глаз Марцио и Гилберта, что, немного перегревшись, спрятались в тени. Опять осмотрел парня и секундный порыв заставил своей рукой прикрыть пальцы блондина, державшего стакан, чтобы он не выронил его во время поцелуя, застигнувший их обоих врасплох. Блондин чуть пошатнулся, но не испугался, а поддался этому чувству, растворяясь в поцелуе. «Я пропал» — отпустил где-то внутри себя Марцио. Алкоголь уже ударил в голову, удовольствие было ещё более потопляющим, будто тянуло, и, почти ощущая это, попятился. Споткнувшись о ковёр, он разорвал поцелуй, но устоял. Посмотрел на красное, но вполне довольное лицо Гилберта и улыбнулся, не понимая, как это безумно выглядит. Блондин довольный приподнял голову, вытягиваясь к Марцио, чуть открывая губы для нового поцелуя, правда чей-то взгляд сбивает его, и, заглянув за угол, завис на несколько секунд, рассматривая толпу народа в зале. Кажется, все веселятся и никуда уходить не планируют. — Нам надо в туалет. — Нам? — Да, нам. Гилберт берет его под руку и тащит в уборную, на удивление пустую и просторную, и закрывает на замок.