Hey, lover

До странного необычный. Зачем он его пригласил? Что он тут вообще забыл? Мысль неприятная, но честная: «Поздняк метаться, будем действовать по обстоятельствам». - Ну что ж, проходи – прижался спиной к стене, указывая на комнату. Внутри Гилберта будто что-то сжалось. Почувствовал перемену настроения. Неужели так долго, а может вообще зря пришёл? Дождь продолжал барабанить по плоской крыше, да с такой силой, что было слышно с нижних этажей. Гилберт кажется хотел сбежать, но невозможность выбраться из этой мокрой передряги его ещё больше угнетала. Не то чтобы она была неразрешима, тут скорее дело в чувствах. Вот его маленькая, почти детская мечта. Будто встретил звезду А класса, которую ты видел на телеэкранах, когда ещё под стол пешком топал. Почему же он не рад? Эта мечта сбылась, да только какая у этого цель? Кажется, что в тот день, когда они остались в туалете, Гилберт так же сжался, когда к ним начал стучаться Кому. Неужели это стыд или злость? Но почему? - Всё хорошо? - А? Да-да, в мыслях потерялся – всё это время он стоял и пережёвывал тугую жвачку мыслей стоя в дверях. Комната стала ещё темнее, будто о чём-то предупреждая. Дверь за спиной закрылась, хозяин предложил сменную одежду, но гость лишь попросил полотенце, которое закинул на мокрые плечи и двое уселись на кровать, так как другого места не было. Распрощался с коробкой и открыл свою доставая деревянные палочки из одноразовой упаковки, почти синхронно с Марцио. Он взял немного лапши в рот с таким непосредственным спокойствием, будто это всё, что он ел в жизни, ни разу не воспользовавшись вилкой за 20, с большим хвостом, лет. У Гилберта нормально ухватиться получилось только со второго раза и начал уплетать в след хозяину квартиры. Квартира будто пахла тоской, красотой и уже давно запятнанной душевной чистотой. Сияние чистого разума давно покинуло это место и двоих парней, они сидели в тишине, прерываемой лишь звуками еды. Даже это состояние не вызывало раздражения, смущения или желания убежать отсюда. Они сидели в таком положении, будто давние приятели собрались, но не могут подобрать слова, чтобы начать рассказывать последние новости из их жизней, семьи и работы, каждую мелочь, обсасывая и перебирая, каждый неприятный взгляд и колющие слова, грязные пятна и тёплые руки. Марцио закончил раньше и лишь дожидался гостя, затем взял упаковки и выкинул в ванной. - Было не плохо, но мне кажется, что маловато соуса, он всегда так делает для новых клиентов, мне как-то вообще не налил – почему-то это развеселило голубоглазого и он ухмыльнулся, жестикулируя, будто хотел что-то разъяснить – я наорал на него, и, после, он давал мне столько, что один раз чуть не отправился в приёмный покой. - Великодушие достойное уважения – ответил с такой же улыбкой блондин – думаю, что можно расценить как нападение и оставить отзыв в духе Карен. Гилберт в темноте рассматривал черты лица Марцио. Оно не было пропорционально, это только шло ему на пользу: небольшие глаза с чёрными не густыми, но и не редкими ресницами, скулы, добавляющие пару лишних лет, немного синие мешки под глазами и двойное веко, но этот нос с горбинкой… хотелось прикоснуться к этой белоснежной как у только что умершего коже, холодной, даже на вид. Ни шрама, ни намёка на прыщик, она была будто матовая, с обложки журнала после ретуши. В густой, но не абсолютной полутьме отражение города пробуждало в Гилберте странную нежность к этому человеку, интимность момента была такой давящей, что начинало немного пугать. Выключив свет в ванной комнате, Марцио уселся на прежнее место и взял фотоаппарат, лежавший на столе, увидев удачный кадр. Всё, кроме глаз и оба Гилберта были скрыты в темноте, но его глаза даже сейчас сияли. Раздался оглушительно тихий щелчок в пустоте, и он медленно опустил инструмент, будто хотел запечатлеть это лицо не только на фото, но ещё и в памяти. Вдруг, совсем неожиданно Марцио протянул руку к блондину, намереваясь дотронуться до его щеки, но тот лишь дрогнул, вытянулся и выставил эти два ярких изумруда на хозяина этого мрачного угла. Их сердца пропустили удар и бесконечная, жужжащая и грязная пустота мыслей Марцио стала чистой, будто в мгновение очутился в те счастливые моменты детства, когда он не знал ни горя, ни лишений, ни этого щемящего чувства, будто ему в сердце кто-то ломиться, сбивая всё на своём пути, не оставляя никого и ничего, только этот образ в темноте. Тело покрылось мурашками, от чего стало немного холодно и неприятно. Гилберт же кажется стал таким пунцовым, что жар его кожи почувствовал даже Марцио. Он всё так же таращился на него, но уже не мог вытерпеть этой атмосферы и так резко вскочил, что напугал и себя и хозяина. - Извини, но мне нужно идти. Дверь быстро открылась и так же захлопнулась, а Марцио продолжал сидеть на кровати, сам уже ничего не понимая. - Ничего себе поездочка… - глубокий вздох и он наконец-то откинулся, оказавшись на кровати, ещё никогда она не была такой мягкой и убаюкивающей. Огни живого города уже давно заполонили улицы, освещая лица прохожих и скрывая самое дорогое в сердцах людей. Даже в ночи жизнь кипела, бурлила и продолжала побеждать, не оставляя ни шанса ночи Гилберт же бежал. Убегал, кажется, что от самого себя, сильного и страшного чувства. Чувствовал себя ребёнком, будто сейчас придёт домой, к матери, за тысячи километров и скроется в её больших и теплых руках, не причинивших ни боли, ни страдания, наполненные такой любовью и силой, то укроют даже от этого.