Hey, lover

Квартира Кому и Джино была далека от того, что мог представить их среднестатистический знакомый: слишком чистая, слишком светлая, слишком свежая. Старый район Бруклина, дорогой, но слегка обшарпанный, с высокими потолками и окнами, через которые пробивался тусклый свет уличных фонарей, но тонул в яркости потолочных ламп и светильников. Интерьер напоминал смесь старой Америки, арт-деко и Скандинавии: древесные и однотонные мотивы, яркие цвета присутствовали, но лишь как небольшой акцент. Всё было залито светом, который смешивался с дымом сигарет и запахом алкоголя. Вечеринка была в самом разгаре, но Марцио уже давно перестал обращать внимание на окружающих. Он сидел на диване, держа в руке стакан с виски, который давно опустел, и косяк, от которого крутило живот. Его голова была тяжёлой, мысли путались, но он всё ещё пытался сохранить видимость контроля и найти силы встать и поесть. Желудок скручивался в узел от всего, что в него попадало. Кому и Джино где-то возились на кухне, лобызаясь и что-то обсуждая с Джиро по громкой связи. Остальная когорта друзей была в зале, откуда доносилась музыка, громко перебивая разговоры присутствующих. Марцио слышал обрывки их разговоров, но не вникал. Ему было всё равно. Единственное, чего он хотел, — чтобы этот вечер наконец закончился. Но, как всегда, судьба решила сыграть с ним злую шутку. Дверь с грохотом распахнулась, и в квартиру ворвался Гилберт. Его длинные светлые волосы были растрёпаны, а глаза горели каким-то безумным блеском. Он был в жёлтом дождевике, с чемоданом в руке, и выглядел так, будто только что сбежал из дурдома, прихватив ещё и шкаф с лекарствами. Особенно добавило к этому ощущению его громкое заявление, которое раскатилось по всей квартире: — Я ДОМА! БЛЯТЬ, КАК ЖЕ Я ХОЧУ МИЛЛЕРА! Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ ЭТО СКРЫВАТЬ! Его встретила гробовая тишина, что удивило даже его самого: секунду назад он слышал музыку и разговоры. Но музыка снова заиграла, будто удача решила пошутить над ним, и треки сменились. Некоторые, особенно любопытные гости, решили приоткрыть дверь и посмотреть, что же таки приключилось. — Истина — то, что человек не властен даже над своей волей, — с такой же громкостью ответил Марцио, но низким, почти загробным тоном из дальней комнаты. Даже музыка не помешала расслышать это Кому, Джино и Гилберту. Из коридора послышался звук, похожий на маленький смешок. Миллеру пришлось выйти к лестнице и, облокотившись на неё, оглядеть парня сверху вниз: — Так а почему ты сразу не сказал? — Ну... — протяжный вздох прокатился по коридору и упал у ушей хозяев и Миллера, но ответа так и не последовало. Гилберт с каменным лицом повесил свой дождевик и ушёл в комнату, прикрыв за собой дверь. Вышли Кому и Джино. Марцио повернулся к ним с немым вопросом, но те лишь пожали плечами. Всей троицей они направились на кухню. Гилберт стоял в дверях, его грудь тяжело вздымалась, а глаза горели. Он выглядел так, будто только что пробежал марафон, но это был не бег — это была не отдышка, а тревога и волнение. Он не мог больше скрываться от себя и странного чувства стыда, что он крайне редко испытывал, будто его поймали за руку, когда он украл шоколадку или за публичным позором. Кажется, это было одновременно и на всё это смотрела вся семья и друзья. Он не мог больше притворяться, что Марцио для него просто ещё один человек в этом доме. Но теперь, когда слова были сказаны, он почувствовал странную свободу. Ведь тот не ответил отказом, да и лицо у него было до ужаса спокойным, даже немного ласковым. Или это дождь ему глаза залил, и вся грязь с крыш решила так ему насолить. Страх, будто локомотив, начал сносить все его прежние диалоги с самим собой о том, что же он всё же чувствует, и начал наматывать круги по комнате в надежде, что всё-таки придёт к ответу. Но недолго он ногами пытался отрезать кусок ковра — кто-то постучал в дверь. Его встретила физиономия пьяного Марцио, который держал два стакана в одной руке и две стеклянные бутылки колы в другой, уже открытые, и что-то жевал. Он не начал говорить, пока не прожевал: — Очень извиняюсь, просто из-за травы так жрать охота, пришлось пиццей закусить, а то бы умер на кухне от голода. Гилберт лишь приподнял бровь и уступил проход, чем второй и воспользовался, расположившись у подоконника. Гилберт взял колу, отодвинув виски к парню. — Слушай, я тебя не пиздить пришёл, расслабься. Блондин лишь выжидающе смотрел, стуча пальцами по подоконнику. — Ну, нам же не по пятнадцать, оба не немые. Можно было сразу мне сказать, ты же знаешь, я не против. Я не писал из-за командировки, надеялся, что ты хоть веточкой кинешь новость о том, что это было тогда. Я, конечно, не подарок и прекрасно это понимаю, даже сейчас годовой запас слов трачу, но ты-то... — Я... — Гилберт отвернулся к окну, рассматривая сквозь струйки воды небо. — В тот раз я просто сильно испугался, такое было впервые. — Марцио взял его за руку и крепко, но не больно сжал. — Мне казалось, будто сейчас ты смотришь не на меня, а прямо в душу, будто я голый настолько, насколько можно вообразить в такой ситуации. Меня напугало то, что ты и сам не боялся этого и пытался дотянуться. Конечно, ты можешь сказать, что я себе что-то накрутил и придумал, и вообще несу хуйню, но... Марцио бессовестно перебил его, поцеловав в губы, но так быстро, чтобы он не почувствовал запах травы и алкоголя. На этом и сам Гилберт замолчал, уставившись на Марцио. Тот лишь слегка улыбнулся и, после того как они встретились взглядом, повернул голову к выходу и отпил из стакана. Потупив немного, Гилберт расслабился, ожидая, что будет дальше. Марцио поднял руку, чтобы посмотреть на часы, а затем достал телефон и что-то пытался рассмотреть. Когда это получилось, у Гилберта завибрировал телефон в кармане. — Это моё расписание, разберёшься. Марцио ещё раз поцеловал его и ушёл. Гилберт остался стоять у окна, держа в руке стакан с колой, который так и не притронулся. Его мысли были в хаосе, как будто кто-то встряхнул его голову, и всё внутри перемешалось. Он смотрел на отражение в стекле: растрёпанные волосы, бледное лицо, глаза, полные недоумения. «Что это было? — думал он. — Почему он так спокоен? Почему я так нервничаю?» Он взял телефон и открыл сообщение от Марцио. Там было расписание: рабочие встречи, съёмки, дедлайны. Всё расписано по минутам, как будто жизнь Марцио — это чёткий график, в котором нет места случайным событиям и отношениям, ведь он весь был в работе. Гилберт улыбнулся. «Ну что ж, — подумал он, — раз так, то терять уже нечего.» В этот момент дверь снова открылась, и в комнату заглянул Кому. — Ну что, вы там разобрались? — спросил он, хитро, но по-своему добро улыбаясь. — Да, — ответил Гилберт, пряча телефон в карман. — Кажется, да. — Ну и славно, — Кому подмигнул. — А то я уже начал думать, что придётся тебя успокаивать. Гилберт фыркнул, но не стал спорить. Он чувствовал, как напряжение постепенно уходит, сменяясь лёгкостью. «Может, всё и правда будет хорошо», — подумал он, глядя на дверь, за которой скрылся Марцио.