МОРГАН

Наблюдение — это то, чем Арчи жил на протяжении всей своей долгой жизни. И именно этим он занимался сейчас. Заглядывая в окна церкви, Арчи наблюдал за светловолосым юношей, за которым следил почти месяц. Казалось, он знал о нëм всë, несмотря на малый срок их одностороннего знакомства, но вот одного понять ворон никак не мог. Арчи наблюдал за людьми на протяжении всей своей долгой жизни, но никогда ему не удавалось понять одного: человеческого мышления. Сколько бы он не смотрел на них с высоты птичьего полëта или с крыш, сколько бы не блуждал между случайными прохожими, ему так и не удалось приблизиться к пониманию самой сути человека как такового. Потому что сам человеком никогда не был. Созданный таким изначально Арчи всегда стремился постичь доселе ему неизведанное. Чернокнижник первое время учил его основам, а дальше ворон должен был сам двигаться в море познания. И Арчи двигался. Но не понимал. Он не был глуп, он многое знал. Но не понимал, для чего его создали. Первопричина этого поступка. Ив никогда не объяснял, потому что вопрос этот ему никогда не задавали. Арчи не считал должным дëргать своего создателя лишний раз из-за своих глупых прихотей. Сам додумается. Арчи наблюдал часто не потому, что сам того хотел, а потому, что того хотел Чернокнижник. Ворону было легче всего незаметно выследить, завербовать и привести. Хотя сам он предпочитал «спасти». Конечно. Одного он уже «спас». Наблюдая за Джино Фалько, девятнадцатилетним Святым церкви Алого Креста, Арчи был настроен искупить свою вину за прошлое. Вот только не знал, перед кем: перед самим собой или человеком, которого он однажды обрëк на страшные муки. Тем не менее, Арчи всегда только исполнял волю Чернокнижника. А тот в своë время подчинялся Болоту. И всë это походило на порочный круг, из которого не было возможности выбраться. Арчи не вмешивался. Он не обсуждал с «отцом» никаких дел. Признаться честно, разговаривали они реже, чем не способные заниматься этим физически твари. Потому что Ив был занят, а Арчи знал своë место. Даже если ему на него никогда не указывали. Кротким он, отнюдь, не являлся. Всë же возраст и впитанные знания мироздания говорили сами за себя. Наверное, на Арчи его почтенный возраст сказался больше, чем на всех остальных подобных ему. Даже Чернокнижник не казался таким стариком, как его создание. Арчи был особенным. Во многих отношениях. Он хотел в это верить. Особые умения, особые глаза, особая роль, особое происхождение. Он изо всех сил пытался не разочаровать своего создателя, доказать пользу и увидеть результат. Даже если он неутешителен. В нынешнее время дела обстояли иначе и молчать становилось сложнее. Арчи не понимал, но чувствовал своим нутром, что что-то происходило. Он заметил перемены в Иве и всë понял. Ведь он знал «отца» лучше, чем кто-либо ещë. И эти перемены пугали Арчи. Он не знал, как на них реагировать. Возможно, молчанию скоро придëт конец. А пока оставалось наблюдать за новой жертвой Болота. За новым усовершенствованным. За новым страдальцем в пучине вечности. Арчи выжидал. Джино должен был остаться один, чтобы ворон смог подобраться к нему ближе и убедить пойти за собой. Даже если он этого не хотел. И этот момент настал. Джино вышел на улицу, чтобы подышать ночным воздухом Рима и на время остаться наедине с собой. Он скрылся в тени стен церкви, которая давно стала ему тюрьмой, чтобы жалко скатиться на землю и уткнуться в колени, проклиная всë на белом свете. И себя в том числе. Удивительно, но Арчи его понимал. Вспорхнув с ветки дерева и обратившись в высокого и изящного мужчину, которому не дашь больше тридцати пяти, Арчи неслышно подобрался к юному Святому и навис над ним крылатой тенью. Таким образом он хотел обнять Джино и скрыть его от мерзких взглядов и злых языков. От гнилых людей. Ведь он его понимал. Джино, почувствовав чужое присутствие рядом, отполз в сторону, в испуге глядя на по-демонически красивого мужчину с тëмными длинными волосами, зачëсаными на правый бок. Бледная кожа сияла от лунного света, чëрные глаза с лëгким красным блеском затягивали, как чëрные дыры. В них крылась великая мудрость и нечеловеческое спокойствие. Арчи протянул Джино руку, смотря на него беспристрастно, словно судья. Он всегда выбирал один и тот же путь: ограничиться холодом. Со всеми работало, все верили, даже если из десяти слов мужчины девять были откровенной ложью. Но он всего лишь делал то, что ему было велено. Джино глядел на протянутую ему руку. Страх исчез сам собой, почему-то он ощущал невероятное спокойствие рядом с незнакомцем. Будь он хоть самим Дьяволом, но Фалько протянул руку в ответ. — Кто вы? — Я всего лишь пришëл спасти тебя. Позволишь? И алые глаза Святого заплыли от слëз. Оказавшись в тëплых объятиях мужчины, он понял, что наконец-то покинет это ужасное место. Даже если следующей его тюрьмой станет Ад. — Спасибо. Арчи не хотел, чтобы его благодарили, но это слово грело душу. Возможно, ему всë ещë хотелось загладить вину. Перед человеком, которого он когда-то жестоко предал.

***

Морган не любил бездельничать. В свободные минуты он скучал и не знал, чем себя занять. Переделав все дела по дому, мужчина мог подолгу думать о том, что его окружает, что происходит внутри и снаружи помещения. Удерживать внимание на чëм-то физическом ему было сложнее всего на свете, мысли всегда наровили ускользнуть в облака. И это в какой-то степени раздражало. После того, как Саймон съехал и стал жить самостоятельно, дом замер в тишине. Морган настолько привык к постоянному присутствию подопечного, что ему первое время слышались торопливые шаги и смех тут и там. Сознание играло с ним жестокую шутку. Он думал, что сходит с ума. И пускай это было несколько десятков лет назад, Морган всë равно ощущал слабый дух Саймона в воздухе. Электризованный. Возможно, он все-таки уставал от одиночества и стремился от него сбежать. Макс не был похож на Саймона. Совсем. Он был странным для семнадцатилетнего подростка. Слишком тихим, слишком вдумчивым, слишком спокойным. Но, что ни говори, криворукость казалась на фоне всего этого самым нормальным. Морган больше предпочитал, чтобы Макс был ботливым и шумным, чем неуклюжим и неповоротливым. Проку от него не было никакого. Ни дома, ни на работе. Нигде. И это удручало. Морган старался быть терпеливым и чему-то учить подростка, но видел Бог, его терпению наставал неминуемый конец. Макс не был глупым, совсем нет, но иногда делал вид, что впервые видит Моргана и уж точно впервые слышит, что с ним произошло. Последствия странной амнезии или невероятная актëрская игра — вразумительный ответ дать не выходило. Тем не менее, Морган наконец знал, чем себя занять в выходные. — У тебя есть какая-то особенная способность? После услышанного Макс сначала посмотрел на наставника взглядом «что за глупые вопросы», но потом исправился и взгляд стал недоумëнным. От Моргана это не укрылось, но он даже виду не подал, что что-то не так. — Способность? — переспросил Макс, словно не расслышал. — Ты меня услышал. Подросток нахмурился. Ему определëнно не нравилось, когда с ним разговаривали свысока. — Не знаю я, — раздражëнно буркнул он и продолжил тереть пятно на столе, которое никак не хотело оттираться. — Что за уникальная способность? — Помимо стандартного набора способностей любого проклятого, такие как регенерация, телепортация и шейпшифтинг, существует и уникальная способность, которая как-то, но характеризует тебя, — Морган облокотился на стол, с унынием глядя на старания подопечного. — Откуда мне это знать вообще? — Обычно это происходит на подсознательном уровне, как и знание проклятого языка. Макс не ответил. Его интересовало только вредное пятно. Уже давно наблюдая за потугами парня, Морган вздохнул. Бесполезный. — Будь умнее и научись слушать меня, когда я разговариваю с тобой, — мужчина остановил Макса. — И перестань делать вид, что ты пытаешься оттереть пятно. Ты даже не стараешься. Подняв на наставника хмурый взгляд, Макс отложил тряпку в сторону и скрестил руки. — Я всë ещë не понимаю, зачем здесь. — Именно поэтому я прошу слушать меня, юноша, ведь я объяснял тебе. Простой разговор грозился перерасти в жаркий спор, но Морган, сказав свои слова, просто оставил надоевшего ему подростка, чтобы вздремнуть. Он устал и хотел выспаться. Но зазвонил телефон, что помешало свершиться такому замечательному плану. Морган достал его из кармана и ответил на звонок от Камилло. Давненько не было от него новостей, подумал он. — Привет… — Морган, нет времени на любезности! — Рицци оглушил своего собеседника на одно ухо одним лишь криком, и Моргану пришлось отвести телефон от уха, чтобы и второе ухо не прошило насквозь. — Я жду тебя в Риме! Адрес сброшу сообщением. Быстро! Камилло сбросил сразу, не позволив Моргану хоть что-то ответить. Такое поведение удивительным не было, но мужчина находился не в том настроении, чтобы закрывать глаза на подобную наглость. Он слишком стар для этого. Убрав телефон обратно, Морган потëр переносицу и вернулся на кухню, где оставил Макса наедине с пятном. Подросток всë же добился каких-то результатов и пятно стало чуть тусклее. — Оставь, я сам вечером его уберу. И собирайся, пойдëшь со мной. Макс занервничал, его единственный глаз старался не забегать по комнате. — Куда? — Туда, куда ведут все дороги, — Морган загадочно улыбнулся. — В Рим.

***

В Италии Моргану не приходилось бывать часто, обычно он не путешествовал по миру. Этим занимались другие, более выносливые и молодые, свежие и сильные. Мужчина сильно нервничал, когда покидал родной Хейзбург, а его самое длительное пребывание за пределами Англии заставило столкнуться с ужасом войны и самой настоящей бесчеловечностью, какой ещë никогда не видывал. С возрастом он реагировал на это спокойнее, но случались вещи, которые всë равно волновали задубевшее сердце. Морган ожидал чего угодно, но не оказаться почти на пепелище, на руинах какого-то былого величия где-то на краю Рима. Камилло стоял перед входом в обрушенную церковь, сожëнную и разрушенную кем-то злым и сильным. Словно огненный вихрь пронëсся мимо, задев храм Божий. Возможно, вызванный самим Богом. Позади шëл Макс, сохраняя молчание. Картина его не удивляла, будто он видел это раньше или имел дело с подобным. Морган не находил сил разобраться. Только увидев знакомый крест из красного камня, он ощутил сильное недомогание, какое давно не ощущал. Весь день уже прошëл насмарку. Камилло оставался недвижим, даже когда Морган навис над ним тенью. Его невозмутимость только усилила действие головной боли. — Что должно заставить меня передумать отрывать тебе голову прямо сейчас? Рицци знал, что его дерзость не оставят незамеченной, и морально подготовился к тому, что ему скажут. Морган никогда не просил его уважать. Он требовал этого. Хотя бы потому, что сам относился ко всем с терпением и уважением и не терпел иного отношения к себе. — Извини, дело срочное. Я посчитал, тебе будет интересно. — В следующий раз оставь это мне. Макс и не подумал встревать, стоя в стороне и без интереса смотря на разрушенную церковь. Церковь Алого Креста. У Моргана болела голова только при одном еë упоминании, так как ничего хорошего от Алого Креста ждать было нельзя. Это не отдельная религия. Это болезнь. Помешательство на выдуманном божестве, больше похожем на Дьявола. Однажды Моргану пришлось иметь дело с церковью Алого Креста, которая находилась прямо в его родном городе. Было это около двух веков назад, а закончилось всë падением Алого Креста по всему миру. Но, по всей видимости, где-то остались жалкие пережитки прошлого. — Как эта зараза добралась до Рима? — Морган обвëл взглядом лопнувшие витражи и куски стен. Одним пожаром тут явно не обошлось. — Самому бы знать, — Камилло поджал губы. — Мало кто из местных о ней вообще знал. Абсолютно все служители сгорели. Кроме одного. — И кого же? — Джино Фалько. Он пропал. Морган почувствовал странное колебание воздуха со стороны Макса и метнул на него цепкий взгляд. Подросток тут же замер и сделал вид, что шаркает ногой от скуки. — Кто такой Джино Фалько? — спросил британец и решил осмотреть руины, чтобы поискать какие-нибудь зацепки. — Сирота, — Камилло двинулся за ним. — Ему должно исполниться девятнадцать осенью. Вроде как, он был Святым. Его тело так и не нашли. Это всë, что известно. — Скажи Клейву найти информацию на Джино Фалько. — Хорошо. Морган увлëкся поисками, поэтому замолчал на время. Он внимательно осматривал каждый камешек, но в упор ничего не замечал. Ему стало казаться, что он тратит время зря, поэтому вернулся обратно на ровную поверхность и осмотрел местность: повсюду деревья и ни единой живой души. Идеальное место, чтобы скрыться от чужих глаз. — Ворон… Повернувшись к Максу, Морган чуть не вцепился в него. — Что ты сказал? Макс зажмурился от резкого тона мужчины и протянул ему перо. Чëрное. С красным отливом. Взяв его, Морган втянул воздух носом. Он хотел, чтобы ему просто показался этот дурацкий отлив, но он был. Как и это перо. Теперь ясно. Бросив перо, Морган помрачнел. Он окинул Камилло и Макса ледяным взглядом, вызвав у них приступ мурашек и нехорошее предчувствие. — Плохие новости. Камилло, возвращайтесь с Максом в Хейзбург и поговорите с Клейвом. Я до Абрахама и обратно. — Ладно, — ответил Камилло. В следующую минуту парни уже наблюдали удаляющуюся спину британца.

***

Домой Морган возвращался уже по тëмным улицам туманного Хейзбурга. Разговор с Абрахамом зашëл в тупик. Морган не смог дать объяснение тому, почему выбор пал на Святого Алого Креста, ещë и такого юного, как и не мог объяснить, как эта религия продержалась столько веков. Люди горазды верить в любые сказки, лишь бы унять свою совесть и залечить душевные раны. Он и сам однажды был таким. Обычно ночные улицы не пугали мужчину, но сегодня он всем своим нутром ощущал чужое присутствие неподалëку. Рядом же не было ни единой живой души, потому что в Хейзбурге всегда соблюдали особый порядок и так поздно все прятались по домам. Даже приезжие не высовывали своего носа на холодные и ночные улицы. Проклятый город, не иначе. Морган спешил добраться до дома и лечь спать. Он устал и хотел избавиться от головной боли, которую принëс сегодняшний день. Но дорогу ему пригродил мужчина, появившийся из темноты. Узнав его по силуэту, который ни капли не изменился за столько-то лет, Морган крепче сжал трость и напрягся. Даже спустя столько времени он опасался его и не мог смотреть в эти чëрные бездушные глаза. — Ну и натворил же ты дел, Арчи. К чему тебе этот мальчишка? Арчи не ответил, продолжая безотрывно смотреть напротив. Моргана пробрал озноб, а головная боль стало только сильнее. С каждой секундой ему становилось всë хуже и хуже. — Выглядишь бледным и изнурëнным, Морган, — наконец заговорил ворон, и на мгновение в его голосе послышались нотки сострадания. — Тебе следует освежиться, иначе совсем свалишься без сил и уснëшь. Пожалуйста, приди на Болото и поспи там. — За кого ты меня принимаешь, пустоголовая пташка? Морган готов был рассмеяться от столь нелепого предложения, но Арчи был серьëзен. Мужчина покачал головой. — Ни за что. — Тебе ведь плохо. Собрался терпеть? — Я никогда не позволю Болоту коснуться меня вновь. Арчи знал это, но всë равно попробовал. Он видел, насколько Морган сильно сдал, постарел, несмотря на вечную молодость и абсолютное бессмертие. Проклятые должны иногда приходить на Болото и спать там до тех пор, пока не восстановятся, не освежатся, не станут снова молодыми и сильными, как раньше. Но Морган никогда этого не делал. Что ж, он неплохо держался. — Морган, у вас не хватит сил бороться, — Арчи сделал шаг. Ещë. — Оставьте это. И позвольте… — Не подходи! Нервы сдали окончательно, и Морган всë-таки расслабился, потерял самообладание и временно упустил контроль. Сознание дало трещино, всë заполонила вечная и беспросветная тьма, погружая разум в холодную бездну. Но в этот раз мужчина боролся и не позволял отобрать контроль над собственным телом. Арчи остался стоять на месте, безучастно наблюдая за чужими страданиями. Он ничего не мог предпринять, даже если и очень хотел. А Морган продолжал бороться до тех пор, пока не потерял сознание. Эту битву он выиграл.