Убегая от дома

      Она почувствовала легкий ветерок, скользнувший по щеке. Мясистый кулак со свистом разрезал воздух в миллиметре от лица Робин. Оцепенение, охватившее ее за мгновенье до удара, испарилось. Резко втянув воздух ртом — нос был сломан — она отпрыгнула в сторону. И как раз вовремя: Йонес двинул локтем туда, где секундой назад была ее голова.       Очередной промах Йонес сопроводил раздраженным рыком.       — Далеко не убежишь, рыцарка.       Со всех сторон послышались смешки. Робин подавила безрассудное желание оглянуться и посмотреть на стайку падальщиков, что сгрудилась вокруг, образуя импровизированную арену. Они хотели крови, но не его, Йонеса, а ее, Робин. Не то чтобы это сильно меняло ситуацию. Все равно — проиграет она или выиграет — эти смешки не превратятся в овации, а останутся едкими плевками на душе Робин. Сейчас центром ее внимания должны были быть четыре здоровенные конечности Йонеса. В искусстве боя он понимал еще меньше, чем она, но за счет не дюжей массы тела и многолетней практики избиения, всегда выигрывал в поединке один на один.       Робин попыталась восстановить дыхание. Она знала, что при всем желании не сможет повалить этого бугая на землю. Руки то у нее хилые, девчачье, а ноги и подавно две сухие веточки: чуть ветер дунет, и Робин снесет. Зато, пыталась она себя успокоить, у нее есть скорость, хорошая реакция и смекалка. Анн говорил, что неважно какой обхват бицепса у твоего оппонента главное — стратегия. Но не уточнил, как выстраивать эту самую стратегию, если на нее со всей скорости несется буря?       Йонес сорвался с места, да так стремительно, что земля под его ногами взорвалась. Робин попыталась уйти в сторону, как делала последние несколько минут, но Йонес, будто прочитав ее мысли, изменил направление и впечатал кулак в живот. Из глаз Робин посыпались искры, колени подогнулись. На секунду ей показалось, что сам ее дух вышел из тела. Очнувшись спустя, казалось, целую вечность, она обнаружила, что до сих пор стоит, а Йонес испуганно держится за предплечье. Ярко-красная кровь ручейками сбегала с его руки на землю.       — Что… — только и смогла прохрипеть Робин.       Уши, казалось, заложило. Стояла такая тишина, что даже стрекотанье насекомых звучало непростительно громко. Робин затрясло. Она непонимающе воззрилась на бледного Йонеса, ребят, в страхе прикрывших рот рукой. Больше десятка глаз впились в Робин, следя за каждым ее движением.       — Что произошло? — подчинив себе голос, спросила она. — Почему вы молчите?       Осмелившись шагнуть вперед, Робин ожидала, что будет больно, но не настолько. Ступню точно пламя охватило и оно молниеносно взбиралось вверх к голове. Она закричала. Повалившись на землю, пыталась сбить огонь. Робин даже не поняла, когда отключилась.

***

      Спину жгло диким огнем. Робин никогда прежде не испытывала такой боли. Каждый поворот головы натягивал невидимые струны, что грозились лопнуть, если она продолжит движение. Вдох и выдох из привычных действий сделались непреодолимыми испытаниями. Робин старалась вдыхать как можно меньше воздуха и держать его в легких как можно дольше, прежде чем отпустить на волю.       «Дыши как обычно, — говорил Анн, видя ее нелепые потуги уменьшить боль. — Как же ты собиралась выиграть, если никогда прежде не дралась?»       Никак. Поддавшись непонятному импульсу, Робин приняла предложение Йонеса. Девочке хотелось доказать самой себе, что она сможет выстоять. И что в итоге? Да, в конце драки она стояла на ногах каких-то пару мгновений, но потом ударилась в безумие, силясь сбросить пламя, которого и в помине не было. Бред. Не надо было соглашать, кто ее за язык тянул? Теперь все в деревне будут сторониться Робин, потому что в непонятном приступе она ранила Йонеса. Ребята видели, что произошло. Вероятно, Анн расспросил их об этом, но ей почему-то ничего не говорил, как воды в рот набрал.       — Анн, — прошептала она — горло все еще саднило.       Спустя пару минут дверь со скрипом отворилась. Сухопарый старичок вошел в комнатушку, неся перед собой глиняный кувшин. Свет, проливаемый через окно, подчеркивал впалые щеки и странный блеск в мутных глазах. Анн поставил кувшин на перекошенную тумбочку, которая находилась на непреодолимом расстоянии от Робин.       — Это жестоко.       — Тебе нужно двигаться. — Просипел Анн, а после добавил: — У тебя нос сломан, а не спина, нечего жаловаться. Встала и выпила.       Робин не сдвинулась с места. Вместо этого она жалобно посмотрела на Анна и тяжело вздохнула. Старичок скосил редкие брови к переносице и поставил кулаки в бока. Молчаливая перепалка продолжалась с минуту, пока Анн не прикусил щеку. Он взял кувшин и аккуратно дал испить Робин воды.       — Это за мной надо ухаживать! — Посетовал Анн. — Я тебя на своем горбу тащил пол деревни, Роб!       — Спасибо, Анн, но не думаю, что я такая непосильная ноша.       — Еще какая! Отрастила себе вот такой задище, — он развел широко руки, — что меня всего назад тянуло. Еще хорошо, что на улицах никого не было, а то я бы помер от стыда!       — От того, что приходится присматривать за чокнутой девочкой? — спросила Робин с некой обидой, которой не хотела выказывать.       Анн внимательно посмотрел на нее со странным задумчивым выражением на лице.       — Дура ты, я не хотел, чтобы Фентия видела, как я согнулся в три погибели. Она ведь весит, наверное, как трое таких как ты!       От сердца Робин отлегло. Она даже и не подозревала как была напряжена, пока Анн не сказал, что с ней все в порядке. Усмехнувшись собственной нервозности, Робин через боль села и неосознанно стала перебирать деревянные бусины на браслете.       — А что говорят ребята? Ну, о произошедшем.       — Чепуху городят, ты их не слушай, Роб.       Про Робин много чего говорили в деревне: сирота, из которой ничего путного не выйдет; беспризорница, снующая по лесу в сумерках; девчушка, зачитавшаяся глупеньких сказок — все это было правдой, отчасти.       Сколько Робин себя помнила, она всегда была одна, но не страдала от одиночества. Шастая среди деревьев с коротким кинжалом на голо, девочка представляла, что охотится на невиданного зверя. Вот-вот Робин сразит его и тогда жизнь станет другой. Какой? Она сама не ведала, но твердо знала, что так и будет. Даже спустя целое десятилетие Робин, изучив лесок вдоль и поперек, ходила с оружием. Не из-за того, что все еще надеялась истребить животное, а потому, что ощущала невидимую опасность, притаившуюся за соседним кустиком.       — Какую чепуху?       — Ой, Роб, мы все знаем какую, — отмахнулся Анн. — Ты лучше голову займи, да почитай сказку какую или прогуляйся на свежем воздухе. В нашей то хибаре одной плесенью и воняет.       — Но, Анн…       — Никаких но, Робин, — пригрозил он пальцем и вышел.       — Но мой нос, — прошептала она в пустоту.       Легонько дотронувшись до переносицы, Робин сморщилась и тут же пожалела об этом. Ноющая боль волнами прошлась по лицу. Кончиками пальцев она с предельной осторожностью трогала нос, пока не достигла его конца. Кривоват, но не настолько, чтобы расплакаться. Видимо, Анн с ним что-то сделал, пока она была в отключке.       Резким движением Робин опустила ноги на щербатый пол. Сквозняк приятно холодил ступни. Прекратив перебирать бусины, она подняла руки к свету и отшатнулась, будто могла убежать от собственных ладоней. Свернувшаяся кровь, бордовыми пятнами проступала на коже. Под ногтями правой руки ее было еще больше. В приступе паники Робин плеснула воды из кувшина, стараясь отмыть их. Она царапала себя, пытаясь соскоблить засохшую кровь, а воспоминания о Йонесе начали проясняться.       Робин чувствовала, как когти вонзаются в рыхлую плоть и ее затошнило. Тихий стук когтей о кость разносился эхом в голове. Она знала, что покалечила Йонеса, но не знала как. Теперь все прояснилось.       На ватных ногах Робин вышла из дома, даже не потрудившись натянуть ботинки. Анна рядом не было, так что указать на эту оплошность было некому. Деревенские опять сочтут ее чокнутой, но разве она не была таковой с самого начала?       Воспоминание прокручивалось снова и снова. Пламя так охотно кусавшее ее ранее, затихло. Под сладостное пение птиц Робин плелась по пустынной улице.       Этого просто не могло произойти. Безумие. Кто я?       — Чудовище! — послышалось вдалеке.       Робин оглянулась вокруг. За несколькими нестройными домами пряталась церковь, а подле нее толпились люди. Голоса сливались одновременно подавляя друг друга и вознося некоторые части фраз. Чудовище. Робин знала, что это про нее говорят. Стоило догадаться, что ребята тут же побегут под мамины юбки. И что теперь будет? Ее заколют, а Анна повесят? Во рту появился неприятный металлический привкус. Робин опять раскусила губу.       По щекам покатились горькие слезы. Робин отчаянно не хотела, чтобы пострадал Анн. Ведь только он не дал ей уйти в мир иной, когда она была совсем малышкой. Старик стоически терпел все ее проказы, и даже учил как правильно держать клинок. Приезжая из города, он всегда привозил оттуда Робин парочку другую книг. С горем по полам он и грамоте ее обучил! Такой человек не заслуживает смерти. А она заслуживала?       Встряхнувшись, Робин побежала к церкви.