Убегая от дома

      Церковь порядком обветшала. Цвет камней, из которых она была воздвигнута, едва угадывался под слоем мха. А проржавевший диск с бережно выточенным на нем солнцем и луной печально светился над входной дверью. Не то чтобы это волновало Робин. В королевстве, где располагалась их деревня, набожных людей было меньше, чем обученных грамотно писать. Что действительно заставило ее сердце пропустить удар, так это полсотни деревенских, столпившихся перед зданием. Все поголовно краснолицые, разъяренные, обступили кого-то, создавая телами полукруг.       Едва ли Робин видела, чтобы подле церкви стояло два-три человека. Полсотни! И все за ней? Робин замутило. Ей почему-то вспомнились сказки о благословленных детях Солнца, способных одной лишь мыслью заставить вспыхнуть небеса. Вот бы и она так могла! Ослепила бы деревенских, да сбежала с Анном! Только вряд ли бы старик одобрил такой подход.       Робин застыла в нерешительности. Деревенские стояли спиной к ней, точно нерушимой стеной, через которую, казалось, не пробиться. Никто и головы к ней не повернул. Еще не поздно было уйти домой, укрыться под одеялом и… И что? Ждать, пока к ним в дом вломятся и убьют? Робин никогда не отличалась смиренностью, особенно в сравнении с другими девочками. Покладистые, в меру шумные, такие правильные, аж зубы скрипят. Но, по крайней мере, носы у них были прямые, семьи полные и будущее определенное. Деревенские все никак не могли определиться: сжечь Робин или утопить в местной речке.       Хорошо, Робин останется. Но что она им скажет? В меня вселился лунный бес, пожалуйста, не трогайте Анна. Она обхватила голову руками. В животе точно узлы завязывались. Не то, не то. В книгах отважные рыцари, не сомневаясь, брали удар на себя. Их не одолевали стыдливые эмоции, они — в конце-то концов! — никогда не раздумывали о побеге. Облаченные в лучшие доспехи, герои ступали на вражеские земли, громили одним взмахом меча армии, спасали распрекрасных принцесс… Робин усмехнулась. Мысль, что принцессой мог быть Анн, просочилась в голову и развилась молниеносно. Перед глазами предстал старик, одетый в пышное голубое платье. Она стукнула себя по лбу в попытке отогнать видение. Шутки в сторону, Роб. Но она не могла остановиться. Раздумья, подобно блуждающему ветру, порывались то в одну сторону, то в другую. Затягивали. Отпускали. Затягивали. Отпускали.       Кого Робин обманывает? Она никто. Так, оборванка, желающая отличиться. Лучше будет, если она уйдет. Исчезнет насовсем, чтобы не досаждать Анну и деревне.       — Когда чудовище в край обезумит, ты это остановишь?! А?!       Они правы. С ней творилась какая-то чертовщина. Не ровен час, когда все выйдет из-под контроля. Робин даже не знала, можно ли называть «контролем» полное его отсутствие.       — Ответь нам, Анн!       Да, ответь им, Анн.       Стоп.       Робин опустила руки и стала вглядываться в толпу, словно могла смотреть сквозь нее. Если Анн здесь цел и невредим, то может все не так плохо? Рассказы ребят о случившемся вполне могли походить на нестройный бред, который всего-навсего требовал внятного объяснения. Анн же был мастером по переворачиванию смыслов слов. Иногда Робин казалось, что чтобы он не говорил, она никогда не поймет, лепечет Анн правду или очередные бредни. Если так, то можно выдохнуть. Он ее прикроет. Как всегда.       Но что-то в этом было неправильное. То, что Робин чувствовала. Страх. Он оттеснил облегчение и заставил угаснуть радость. Ведь тогда, во время драки, она бессознательно ударила Йонеса, практически раскроила ему руку! Что, если это повториться вновь? Одним днем Робин встанет утром и обнаружит, что по дорогам деревни разбросаны разорванные в клочья люди. А воспоминания волнами будут накатывать на нее. Робин в миг лишиться рассудка.       — Послушайте меня! — разнесся по улице требовательный голос. Он вывел Робин из задумчивости и усмирил нестройный гвалт толпы. — Знаю, вам всем страшно, особенно тебе, Агела. Я понимаю, что ты тревожишься за сына. Но так бывает в драке люди калечат друг друга. — Послышались возмущенные возгласы. — Нет, Агела, я не считаю это нормальным, но так случилось. — Анн вдруг затих. Робин, явственно чувствовала, как старик нервно придумывает оправдания, подбирает слова. — Я также как и вы боюсь, — Боишься? — за своего ребенка.       Робин досадливо закусила губу и тут же зашипела от острой боли. Надо бы избавиться от этой привычки.       — Значит ты это будешь до последнего защищать?       — Она растерзала руку Йонесу!       — Дайте мне договорить! — Все снова замолчали, но Робин казалось, что деревенские просто притаились, подобно одной большой змее, готовые в мгновенье ока наброситься, если Анн не будет осторожен. — Вы же знаете, что я ни за что не наврежу деревне и ее жителям. Я собственными руками возводил некоторые из домов. Сомневаюсь в их надежности, но не в этом суть. Вы думаете, если Робин — буйная девчушка — таила в себе чудовище, я бы не заметил? А если бы и заметил, то не высказал бы свои опасения на совете? Как и вы все я тружусь во благо и никогда бы не стал делать, то, что поспособствовало разрушению нашего общего дома.              — Значит, ты, Анн, справедлив во всех отношениях?       — Да, — твердо заявил он.       Облегченно выдохнув, Робин уже понадеялась, что все закончилось. Вон ведь какую Анн речь проговорил! Ни разу на прямую не сказал, что ребята наврали, но намекнул на это, надавливая на деревенских своим старческим авторитетом.       — Если так, Анн, дай нам убедиться в правдивости твоих слов. Мы хотим увидеть это, — мужчина сплюнул и сквозь зубы сказал, — эту Робин. Убедиться, что она человек, а не чудовище.       — Конечно, Геор, завтра вы ее увидите.       — Сегодня. Мы хотим увидеть ее сегодня, пока солнце еще на небе, да? — Спросил Геор у толпы. Все дружно закивали. — Попросим рассказать Робин о произошедшем, а потом решим. Хорошо, Анн?       Мгновенье Анн молчал. И эта заминка сказала все за него.       — Нет, Робин сейчас не в лучшей форме. Как вы, наверное, знаете она тоже слегла с травмой. Нос поломан, не хочу ее тревожить.       — Да она уже поди встала и скачет по лесу! — Вклинилась Агела. — Точно дикий зверь, как и всегда. Неуемная девчонка! Прошлым летом со сломанной ногой же как-то умудрилась залезть на наш ясень. С тех пор-то он и болеет!       — Точно, Гел. Так что от Робин не убудет. Проводишь нас, Анн?       И не дожидаясь ответа, деревенские решительно развернулись к Робин. И тот час застыли. Словно проснувшись, женщины испуганно попятились от нее, одной рукой прикрывая рот, а другой торопливо водя по воздуху перед грудью, образуя круг. Мужчины же распахнули глаза настолько, что Робин думала глазные яблоки посыплются на дорогу. Они в молчании уставились друг на друга. И только позже Робин поняла, как выглядела тогда: рукава рубашки лоскутами свисали с плеч, на предплечьях красными полосами обозначились следы от ногтей — так яростно девочка желала смыть кровь, — лицо наверняка все красное, и в довершение всего — отсутствие ботинок, словно она действительно дикий зверь.       Робин перестала дышать. Никогда еще на нее не смотрели так. С ужасом и брезгливостью. Робин отметила про себя, что взрослые повторяли точь-в-точь выражения лиц и действия детей. Колени задрожали. Сейчас они набросятся. Вот-вот. Или она в обморок упадет прежде, чем это случиться. Проспит свою смерть. Смешно.       Робин зажмурилась. Она считала секунды до того, как прилетит первый удар. Снова в живот? Или в нос? А может ее повалят и изобьют ногами? Секунды перетекали в минуты. Робин представляла как ее тащат к речке и топят. Топят долго из-за того, что она все никак не умирала.       — Роб, — послышался вдалеке хриплый голос Анна. Чудо же, что Робин могла слышать его под водой! — Робин, очнись же ты!       — Анн, я не хочу, чтобы меня топили.       — Будешь тут истуканом стоять, тебя разорвут в клочья прежде, чем кто-то из них подумает о подобающей казни! Тебе нужно уходить.       Подняв веки, Робин сперва увидела узкую спину Анна. Старик поднял руки перед собой и что-то вырисовывал. Оглянувшись, он требовательно посмотрел на Робин, безмолвно приказывая уйти.       Деревенские все так же стояли в испуге. Капли пота градом стекали с них. Робин отметила, что ни один из них не моргает. Они все безжизненно уставились на Анна.       — Что… Что ты сделал с ними?       — Меньше болтовни — больше действий. Я долго не продержусь. Уходи.       — Как же ты?       — Я?! Это меня хотят убить и считают исчадьем тьмы?!       — Анн, они теперь и за тобой охотиться будут! — выкрикнула Робин в отчаянии.       — Пусть попробуют, — беззубо улыбнулся старик. — Последний раз повторяю: уйди.       Робин переводила взгляд то на загипнотизированную толпу, то на ссутулившегося старика. Анн с каждым мгновеньем становился все меньше и меньше, будто какая-то сила забирала его жизнь. Робин впилась ногтями в ладони. Герои не бросают своих друзей, но и она не герой.       — Ку…       — Куда, куда! В лес естественно! Эти невежи едва ли порог его переступят.       Робин умоляюще уставилась на Анна. Ей так хотелось, чтобы он тоже ушел.       — Обещаю, как придумаю план — заберу тебя оттуда и двинем в город. Давно пора. Робин, поверь мне, я тебя не брошу.       — Я буду ждать, — прошептала она.       Сделав пару неуверенный шагов, Робин оглянулась. Анн продолжал стоять, а руки старика все сильнее дрожали. Робин ненавидела себя за то, что сорвалась с места тогда и убежала.