Глава 3
1 марта 2023 г., 15:56
Робин бежала до тех пор, пока сырая земля не исчезла под ногами. Она поскользнулась, и упала спиной на группу переплетенных между собой корней. С губ сорвался хриплый стон. Несколько долгих минут Робин лежала, в тщетных попытках привести дыхание в норму.
Погони не было, а, значит, Анн либо всех успокоил, либо… убил? Третьего варианта ее разгоряченный мозг выдать не мог. Робин не представляла, что бы старик сдался без боя или позволил кому-нибудь вздернуть себя на виселице. Он точно выбрался, а как иначе? Анн был добрым, хорошим, а главное сильным человеком! Не смотря на возраст, энергии в нем было столько, что он мог бодрой походкой пересечь весь континент, между делом предлагая незнакомцам помощь. Нет— думала Робин, — он не мог убить. Хорошие люди не вредят окружающим. Значит, ты плохая.
Морщась, Робин поднялась на локтях и села. Голова гудела от неустанно крутящихся мыслей, воспоминаний и эмоций. Казалось, все, что произошло днем было сном. Она смотрела по сторонам потупив взгляд. В лесу темнело рано из-за густых крон деревьев, перекрывающих весь свет. Никто не задерживался тут до ночи, боялись. И Робин тоже боялась. Но неясный страх пожирал другую ее версию, полную сил и стремлений. Сейчас же она чувствовала только непомерную усталость тянущую вниз. Она оглянулась назад, как делала на всем пути сюда, высматривая тощую фигуру. Никого не было. Сердце кольнуло.
Робин хотелось сорваться с места и побежать обратно. Увидеть, что с Анном все в порядке, что он в их хижине, готовит оружие для охоты и наказывает ей следить за порядком в свое отсутствие. Но она не могла. Анн говорил, как никогда серьезно и, если она ослушается его, кто знает чем это обернется? Может, у него был план. Робин резко выдохнула. Существование такого плана было даже хуже его отсутствия. Она все пыталась забыть, вырезать из памяти момент, когда Анн загипнотизировал деревенских простыми взмахами рук. Возьми Робин это во внимание, доверие к старику бы пошатнулось.
Да, благословленные существовали. Тайно жили среди обыкновенных людей, а когда их выявляли, то устраняли как угрозу. Именно угрозу и никак иначе. Даже Робин, мечтающая о благословении, понимала, что такая сила неестественна и должна подлежать уничтожению. И если Анн обладал ей, то… Нет, он не мог. Она просто не могла принять такой исход. Это означало, что тот, кто спас ее и вырастил, оказался тем, с кем боролось все королевство. Внутри все похолодело. А Робин? Она что, тоже такая?
«Давно пора» — эхом пронеслось в голове.
Слова, словно хлесткая пощечина, отрезвели Робин. Она резко встала и тотчас же застыла. Кровь гулко стучала в ушах, говоря ей, что надо что-то предпринять. Но девочка ничего так и не придумала. Она не могла закричать — из горла не выходило ни единого звука, а от паники тело не понимало куда себя деть. Робин пыталась найти всему другое объяснение, более подходящее к ситуации. Сама мысль о том, что Анн знал о ней, о чудовище, скрывающемся внутри, делало больно. И если все так, то они, деревенские, были правы. Робин нужно… устранить. Она закусила губу с такой силой, что заболела челюсть. По подбородку струйками стекала кровь, мерно капая на землю.
Робин тряхнула головой. Еще ничего не было доказано. С большой вероятностью она себя просто накрутила, а в деревне возникло недопонимание. Недопонимание. Именно. Анн скоро придет и все объяснит. Он же обещал, а такой хороший человек, как Анн не бросает слов на ветер. И все придет в норму, как всегда.
Выровняв дыхание, Робин постаралась придать себе уверенный вид, словно опять оказалась перед Йонесом на импровизированной арене. Девочка чувствовала на языке сладкий привкус предвкушения. Нет, она не мечтала оказаться избитой или утопленной. Просто Робин привыкла считать приключением все, что происходило в лесу. Это был ее мир, пусть всегда днем и никогда ночью. Робин знала каждый камень здесь и вряд ли он изменил свое положение в сумерках. Она решила подождать Анна внутри пустотелого дуба. Они нашли его вместе, так что старик тоже знал его местоположение и с легкостью отыскал бы Робин.
В лесу наступила настоящая ночь. Было настолько темно, что Робин стала считать небом кроны деревьев, а их стволы колоннами, удерживающими мир от обвала. Глаза постепенно привыкли, и она благополучно добралась до дуба. Мощные корни выступали из-под земли, точно многочисленные подножки. Робин пришлось замедлиться. Она порадовалась, что на ногах отсутствовали ботинки. Без них было удобнее прощупывать почву. Наконец, войдя внутрь, девочка села и впервые за вечер расслабилась. Настолько, что даже не поняла, когда заснула.
Пробуждение вышло неприятным. Едва разлепив веки, Робин чуть не ослепла от яркого света и не потеряла сознание от боли в спине. Казалось, она никогда не сможет разогнуться или вновь открыть глаза. Зажмурившись, Робин, придерживаясь за стенки дуба, встала и, едва передвигая ногами, пересекла порог. Сделав из ладоней «козырек» она предприняла вторую попытку осмотреться.
— О, — только и произнесла девочка. Протерев веки, снова огляделась. Нет, ей не показалось. На улице все еще была глухая ночь, но повсюду горели огни. Реальные огни. Маленькие, они висели в воздухе, плыли по нему, освещая лес. Робин обернулась. Рядом с ней находился один такой. Вопреки здравому смыслу, она протянула руку. И ничего не произошло. Пальцы прошли сквозь огонек. Даже как-то обидно. Робин ожидала, что нестерпимый жар охватит ее, но тогда это было бы не практично. Лес бы и одну ночь с такими сожителями не перенес.
Стукнув кулаком по лбу, Робин воззвала к себе. Она же должна чувствовать ужас! Какие-то непонятные фонарики кружатся вокруг. А вдруг они опасны?! Только создают видимость дружелюбных ребят, а как она отвернется, непременно нападут! Робин прищурилась и медленно повернулась, словно никаких подозрений насчет огонька не поступало. Мгновением спустя она молниеносно развернулась. Подозреваемый безразлично плыл по воздуху. Ох, Робин, ты такая дура. Только спина еще сильнее заныла.
Несмотря на внезапное пробуждение, Робин чувствовала себя отдохнувшей. Веки не слипались и голова работала в прежнем ритме. Казалось, она могла сворачивать горы. Но сперва надо было подкрепиться. Живот громко заурчал. Она вспомнила, что за день так и ничего не съела. А значит пришло время посетить ее излюбленное место. В глубине леса находились ежевичные кусты, цветущие круглый год. Как так получилось Робин не знала, да и не хотела. Главное, что они есть. Девочка подозрительно посмотрела на огоньки. И абсолютно безопасны.
Сделав шаг вперед, она остановилась. Если Робин сейчас покинет окрестности дуба, то Анн вряд ли ее скоро отыщет. Хоть старик и был матерым охотником, но он не мог разделить себя на нескольких людей. Пока Анн проверит все возможные места, где Робин может оказаться, пройдут часы. Взяв сломанную ветку с земли, Робин спешно нацарапала внутри дуба одно слово — «ежевика». И ушла.
***
Подушечки пальцев Робин с невообразимой скоростью покрывались бордовыми пятнами. Она одним взмахом руки сметала с кустов с десяток ягод и отправляла в рот. И даже ни разу не подавилась при этом! Ей казалось, что ягоды вот-вот исчезнут, поэтому девочка желала поскорее подкрепиться. Голод потихоньку отступал, но Робин не сбавляла позиций, словно хотела наестсья на несколько дней вперед. Огоньки, будто помогали ей, выстроившись несколькими рядками над кустами. И вся ее подозрительность к этим ребятам улетучилась. Собравшись перейти на другую сторону, Робин махнула огонькам, как бы говоря «пойдемте». Они медленно начали следовать за ней. Все вышло так естественно, что девочка сперва не обратила на это внимание. Потом скосила черные брови к переносице, обдумывая кое-что. — Если вы меня слышите, то поднимитесь на метр, — приказала Робин и стала наблюдать. Сама идея того, что местные осветительные приборы умели думать, то ли пугала ее, то ли интриговала. Но что они могли сделать? Голубоватый свет был не столь ярок, да и соберись они в кучку, все равно не смогли бы ее ослепить. Да, проснувшись она немного растерялась, но кто бы на ее месте поступил иначе? Тем временем огоньки повиновались и теперь взирали на Робин сверху-вниз. Удивительно! Это только она так может или все люди? — Эти бестолочи каждому встречному помогают! — посетовал скрипучий голос. От неожиданности Робин подпрыгнула, и в панике начала осматриваться. Никого рядом не оказалось. Послышалось что ли? Взяв себя в руки, Робин внимательно стала обследовала лес. Деревья, кустики под ними, трава, следы ее ступней, тянущиеся вглубь — ничего необычного. Но голос-то был! — Не там смотришь, — лениво сказал кто-то над Робин. Вскинув голову, девочка отшатнулась. Прямо над головой Робин летал… человек?! Скорее человечек! Размером он был чуть крупнее ее указательного пальца. Кожа его имела зеленоватый оттенок, а одет он был в красный камзол подогнанный по фигуре и облегающие брюки. Человечек скрестил ручонки на груди, и недобро поглядывал на нее. — Чего вылупилась? Давно фей не видела? Робин, завороженная, продолжала стоять столбом. — А-а-а, ясно. — Отмахнулся человечек. — Ты рассматриваешь мой костюм. Да, могу понять. Последний писк моды в Империи. — Этрош же пала, — точно проснувшись ото сна, пролепетала она. Человечек с обидой покосился на нее. Фея (Фей?) подлетел к лицу Робин и больно ткнул ту по носу, чем вызвал острый приступ боли. А она уже и позабыла, что он был сломан. — Если тебе так будет легче, то последний писк моды в павшей Империи Этрош, — издевательским тоном сказал он. — Люди такие бестактные существа. Чем больше проходило времени, тем лучше работал мозг Робин. Феи! Злобные твари, которые охраняли свое место обитания — лес. Но они же вымерли, когда раскололась Империя! Или нет? — Я… Вы?.. — подбирать слова было сложно, но Робин чувствовала, что должна что-то сказать. Вся эта ситуация походила на очень, очень плохую сказку. — Империя Этрош… она… Ну, ее не стало несколько столетий назад, и вы… по вашим словам… то как вы говорите… — На лбу Робин выступила испарина. А руки заметно подрагивали. Она не хотела, чтобы ее прокляли или превратили в камень или испепелили на месте. Но она будто делала все, чтобы это произошло. Человечек скептически оглядел ее, словно прикидывая, какую ее конечность отрезать первой. Кивнув каким-то своим мыслям, он приказал Робин вытянуть руку. — А зачем? — осторожно поинтересовалась она, нервно перебирая пальцами бусины на браслете. — Да вот! Хочу, так сказать, — он почесал острый подбородок в задумчивости, — снять мерку, для нового жилья. Предыдущая кисть совсем износилась — одни кости. Сначала Робин показалось, что Фея (или все же Фей?) говорит про кисть для росписи, но для чего ему тогда ее рука? И что он собрался расписывать? Она посмотрела на ладонь, а после на человечка. Снова на ладонь. Сжала. Разжала. Мысль, осенившая ее, тисками сжала легкие, заставила выдохнуть весь воздух. — Дошло? Дошло! — Человечек заливисто рассмеялся. — Ты бы видела свое лицо! Солнце и Луна, это великолепно! Никогда не думал, что человеческие глазные яблоки могут выкатиться так сильно! А эти брови! Бану бы мне не поверила, если бы я сказал, что бездарный человек может по своей воле изменить размер лба. Ох, Бану бы все отдала, чтобы… Стоп! А ты куда? Робин уже бежала по направлению к деревне. За секунды, что человечек катался по воздуху от смеха (то еще зрелище!), она прикинула, что смерть выбранная деревенскими будет более щадящей. Да, Анн приказал оставаться тут, и Робин была не против, пока Фей не пригрозил отрезать ей пол руки или треть — это зависело от того, какую жилплощадь он желал. Преодолев, казалось, с несколько километров — рубашка вся пропиталась потом — Робин остановилась, чтобы отдышаться. Она должна была уже быть на месте, но вокруг до сих пор толпились деревья, а огоньки танцевали вокруг них вальс. Что-то было не так. Оглянувшись, Робин чуть ли не взвыла от отчаяния. Она так и никуда не убежала. Вон, кусты ежевики были в десяти метрах от нее, а над ними лежал Фей. — Ты никуда не уйдешь. — Заявил он, причесывая свои две волосинки. Для его головы это был невообразимый объем. — И, прошу заметь, это не моя прихоть, тупица-не-понимающая-шуток. — Шутка? — спросила Робин, точно слово ей было незнакомо. — Да, да, шутка. Или в вашем теперешнем человеческом обществе это слово не используется? Наверное, сгинуло со всеми остальными. Как и твои манеры, — человечек посмотрел на нее обижено. — Мои манеры? — Ты видишь тут кого-то еще? Если так, то просвети меня. Робин уже ничего не понимала. То этот Фей грубит ей, то угрожает расправой, то обижается. Что он вообще от нее хочет? Она спокойно себе жила, существовала, и почему-то именно в этот день все как с цепи сорвались! — Я… Да вы все меня уже достали! Что вам от меня нужно? А?! Почему все вокруг хотят меня расчленить или убить? Скажите, пожалуйста, что я вам сделала? Может, это можно исправить? Или все в мгновенье ока сошли с ума? Только Анн меня поддержал, но и он оставил меня. Обессилев, Робин свалилась на землю и зажала рот ладонью. Эмоции, которые она так старательно сдерживала в себе, хлынули мощным потоком наружу. Девочка больше не могла представлять все происходящее здесь нормальным, частью веселого приключения. Ей, как никогда прежде, захотелось зарыться под свое колючее одеяло, почувствовать хотя бы мнимую защиту, а не холодящий душу страх быть убитой. Горькие слезы ручейками стекали по щекам, и Робин впервые за всю свою жизнь не предприняла попытки остановить их. В лесу, под покровом ночи ей нечего было стыдиться. Никто вокруг не укорит ее за слабость, потому что никого и не было. — Ой-ой-ой! — Робин вздрогнула. Утопившись в собственном горе, она и забыла, что застряла тут с Феем. — Может, тебе еще листик дать, чтобы ты подтерлась? Освободи меня от своего премерзкого акта жалости! Ты не первая и не последняя на кого объявила охоту родная деревня. То же мне! Она подняла опухшие глаза на человечка. — Не смотри на меня так удивленно. Я — фея, а, значит, знаю все и про всех, — он горделиво поднял подбородок. Робин продолжила сверлить его недоверчивым взглядом. — Не веришь мне? А ты не так наивна, как я предположил. Что же… Думаю, ты не удивишься тому, что твой наставник один из этих… — Благословленных? — треснувшим голосом предположила она. — Оскверненных! — выкрикнул Фей, а после недоуменно посмотрел на Робин, будто она спорола какую-то чушь. — Ты путаешь понятия, девочка! Впрочем, от недоучки ожидать другого не приходится. Так о чем это я… — Кто такие оскверненные? — постепенно приходя в себя, спросила Робин. — Не перебивай старших! Так вот: Анн попросил великодушного меня приглядеть за тобой, когда придет время. Я, конечно, согласился. Ведь он защищает мой обитель от всяких, — Фей многозначительно посмотрел на нее. — Гнусных, изголодавшихся тварей. Но я и не думал, что час расплаты придет так скоро, понимаешь? — Нет. — Прошло каких-то десять лет и вот ты бессовестно уплетаешь мою ежевику. Ты хоть знаешь скольким я пожертвовал, чтобы согнать всех вредоносных насекомых на другие растения? Естественно, ты не знаешь! Сотни лет я борюсь с несправедливостью, ниспосланной прошлым дитем Солнца. Он хотя бы мог перед смертью оказать всем великую услугу и аннулировать проклятья, которые сказал своим грязным ртом. Лицо человечка приобрело розоватый оттенок, а из крючковатых ушей начал валить пар. Робин опасалась, что еще немного и Фей просто взорвется от злости. Из всей тирады Робин выловила одно понятие, которое всколыхнуло ее детские фантазии. — Дети Солнца? Так они правда существуют? –Существует, — невольно поправил девочку Фей. — Лучше бы их и не было. Но, да. В день, когда умирает один ребенок, рождается другой, наделенный силой Солнца и тому подобное. Двоих, слава Луне, мир бы не выдержал. — Почему? — Потому что существуешь ты, — объяснил Фей. — Больше от меня подробностей ты не услышишь. Пусть Анн тебе разъясняет хитросплетения вашего человеческого рода. С меня хватит! — Но расскажи хоть, кто такой Анн, пожалуйста. Робин было нужно услышать, что, то как назвал его Фей «оскверненный» не значит что-то плохое. — Он тот, кто временно присвоил себе чужую силу. Возможно, часть твоей.
