Глава 1
1 марта 2023 г., 00:51
«Нет ничего нового под солнцем, но есть много запутанных старых вещей, о значении которых мы не догадываемся».
Амброуз Бирс, Словарь сатаны
Голос в трубке прохрипел:
— Кости гнева, кости праха, полные ярости, месть справедлива. Я разбрасываю эти кости, это кости ярости, враг мой, я приношу тебе боль. Мучения, огонь, смерть – это твоя плата, я проклинаю твою душу. Да будет так.
Я передал трубку Ангусу, который стоял лицом к стойке с надписью «Мы рекомендуем».
— Это тебя.
Он взял трубку и приложил к ней ухо с таким видом, как будто ожидал удара током. Послушал, затем дрожащей рукой положил трубку и уставился на меня. В его глазах за голубыми линзами очков а-ля Джон Леннон читался ужас. Он облизнул свои бледные губы.
— Послушай, Ангус, — начал я, — почему бы тебе не поговорить с Джейком? Он полицейский. Может быть, он сможет помочь.
— Он детектив отдела убийств, — пробормотал Ангус. — К тому же я ему не нравлюсь.
По обоим пунктам верно, но я все равно пытался.
— На самом деле, он не испытывает к тебе неприязни. Кроме того, тебе нужно с кем-то поговорить. Это же харрасмент.
— Харрасмент? — Его голос взлетел на октаву выше. — Я бы хотел, чтобы это был харрасмент! Меня собираются убить.
Клиент, прячущийся в отделе Dell Mapbacks, кашлянул. Я понял, что мы в магазине не одни.
Я показал Ангусу следовать за мной. Мы прошли в кладовую, которая служила мне кабинетом. В сегодняшний хмурый ноябрьский день к нам зашло лишь три покупателя. Я наполовину прикрыл дверь в кабинет и повернулся к Ангусу.
— Ладно, что, черт возьми, происходит? — Я вроде как знал, что происходит, поэтому добавил: — Поточнее.
Мне показалось, что мой голос прозвучал довольно спокойно, но Ангус вытянул руки, как бы отгоняя меня.
— Я не могу говорить об этом, — пробормотал он. — Если расскажу, если раскрою секреты... — Он проглотил это слово. — Они убьют меня.
— Я думал, они уже пытались убить тебя?
— Имею в виду физически убить.
— Ага, — сказал я.
Я говорил как Джейк, и Ангус уловил скептическую нотку в моем голосе.
— Эдриан, ты не понимаешь. Ты никогда... Они знают, где я живу. Они знают, где я работаю. Они знают, где живет Ванда. Они знают, где работает Ванда. Они...
— Почему бы тебе на некоторое время не уехать из города? — прервал его я. — Скоро Рождество. Почему бы тебе не… взять отпуск?
— Сейчас ноябрь.
— День Благодарения уже прошел.
Ангус работал в магазине «Книги плаща и кинжала» целый год, но я мало что знал о нем, кроме того факта, что он заканчивал секретную программу бакалавриата в Калифорнийском университете Лос-Анджелеса, которая явно включала в себя огромное количество курсов по фольклору, мифологии и оккультизму. Парню было двадцать с небольшим, он жил один. Порядочный, хотя и непостоянный работник. Лиза, моя мать, считала, что он принимал наркотики. Джейк, мой «время-от-времени» любовник, был убежден, что Ангус псих, но я склонен был верить, что он просто... молод. Я изучал его, пока он стоял в своей мешковатой черной одежде, похожий на эмигранта из темной стороны. Он безнадежно качал головой, как будто я все еще не понимал.
— Да, — произнес я воодушевленный идеей, — почему бы тебе не взять Ванду и не уехать на неделю или две? Как раз все пройдет. — Я порылся в ящике стола в поисках чековой книжки.
Не то чтобы я верил, что деньги могут решить проблему. Если только сама проблема не заключается в нехватке денег. И не то чтобы я обычно советовал убежать от проблем, но эта конкретная проблема вызвала у меня звон колоколов. По крайней мере, так я думал в то время.
Ангус молча стоял, пока я выписывал чек. Оторвав подписанный чек, я протянул его Ангусу, но он уставился на квитанцию и не сказал ни слова. Я посмотрел на парня, по его лицу скатилась слеза и упала на чек. Ангус испустил глубокий судорожный вздох и начал было говорить.
— Послушай, приятель, — прервал я его, — сделай нам обоим одолжение. Звонки из склепа вредны для бизнеса.
Я направился к двери.
***
— Что ты сделал? — спросил Джейк. Я примерно на десять минут опоздал на встречу с ним в автосалоне на бульваре Ист-Колорадо. Мой десятилетний «Бронко» был на последнем издыхании, и Джейк считал, что я не способен принять обоснованное решение о покупке, если он не будет моим консультантом. — Дал ему восемьсот баксов. Сказал, чтобы он забрал Ванду Витч на каникулы. Передо мной, сверкающие в лучах текилового заката, располагались ряды гладких спортивных автомобилей и суровых внедорожников. Пальмы шелестели над головой, из громкоговорителей доносились рождественские песни. В ветровом стекле материализовалось светловолосое отражение Джейка и застыло за моей спиной. — Восемьсот баксов? У тебя есть восемьсот баксов, чтобы разбрасываться ими? Я пожал плечами. — Спишу это как рождественскую премию. — Ага. — Я почувствовал, как он изучает мое лицо. — Ну, мистер Трамп, есть ли какой-нибудь смысл осмотреть внутри? — Ты никогда не слышал о великой американской традиции финансирования? Джейк фыркнул. Я спокойно встретил его взгляд. — Как, черт возьми, побег от проблемы должен решить саму проблему? — спросил он, и на секунду мне показалось, что мы говорим о совершенно разных вещах. — Я не искал долгосрочного решения. — Прежде чем Джейк успел ответить, я добавил: — Сомневаюсь, что все так затянется. Они же дети. У них концентрация внимания... Как что? Одна минута на каждый год жизни. Мы смотрим на двадцать минут ужаса. Максимум. Губы Джейка дрогнули, но он сказал: — Все эти дети – члены шабаша ведьм, базирующегося в Вествуде? Я погладил капот серебристой "Субару Форестер". — Новое значение слов «Подростковый дух», да? — Я изучил цену на наклейке. — Из того, что я узнал, все они около года назад принимали участие в занятиях по демонологии или колдовству. Думаю, кто-то вдохнул слишком много благовоний во время лабораторных занятий. — И они организовали ковен? — Предполагаю. Ангус не очень откровенен на эту тему. Раскрытие секретов графа Чокулы влечет за собой суровое наказание. Вспыхнули красные и зеленые рождественские огни, натянутые по всей стоянке. Они напомнили светящиеся перцы чили, но, возможно, на меня подсознательно повлиял мексиканский ресторан через дорогу. Я вспомнил, что так и не пообедал. В животе заурчало. Интересно, у Джейка есть время на обед. Если я ныл, что голоден, он находил время. Он был потрясен моими привычками в еде, будучи одним из тех фанатиков фитнеса, которые считают, что правило о трех сбалансированных приемах пищи в день выгравировано на каменной табличке. В последнее время мы почти не виделись. Я был готов пойти на риск и получить еще одну лекцию о пользе сложных углеводов. — Ты ходишь по магазинам, сравниваешь цены, подбираешь машину, подходящую именно тебе, — заметил Джейк, наблюдая, как я задерживаюсь у «Форестера». — Конечно. — Тебе не нужен еще один пожиратель бензина. Как насчет купе? Или насчет подержанных машин? — Поддержанных? От моего тона в уголке его рта дернулся мускул. Я неохотно двинулся по проходу между машинами к синему двухдверному автомобилю. Тонированные стекла, люк с электроприводом, динамики «Bose». Цена тоже была подходящей. Климат-контроль. Что это значит? Кондиционер? Джейк внезапно мрачно сказал: — Хочешь верь, хочешь нет, но подобное дерьмо может выйти из-под контроля. Полиция Голливуда обнаружила тело неизвестной женщины на Голливудских холмах около месяца назад. Говорят, она стала жертвой ритуального убийства. — Ты имеешь в виду, типа, поклоняющихся дьяволу? Вообще-то, я шутил, но Джейк задумчиво произнес: — Лучше бы ты не отправлял парня из города. Я бы поговорил с ним. — Ты же не думаешь, что Ангус замешан в этом, — запротестовал я. — Он немного странный, конечно, но он порядочный парень. — Ты понятия не имеешь, кто он, Эдриан. — Джейк, десятилетний ветеран полиции Лос-Анджелеса, использовал свой полицейский тон, когда я проявлял признаки гражданской наивности. — Ты нанял его на несколько месяцев, вот и все. И нанял через временное агентство. Думаешь, там провели серьезную проверку безопасности? — Думаешь, это необходимо для работы в книжном магазине? Джейк не слушал. — Существует целый сатанинский андеграунд, о котором мы слышим с 80-х годов. Возможно, нет никаких свидетельств организованного движения, как утверждают некоторые религиозные группы, но мы видели множество увечий и смертей в результате того, что люди относились к этому серьезно. И множество людей оказывается в психиатрических отделениях. Это уродливо и жестоко, но большое количество молодежи подобное привлекает. — Так что, надеюсь, Ангус напуган до чертиков, и он выбросит все это из головы. — Я попытался представить себя за рулем купе, отказался от увиденного и направился обратно к серебристому «Форестеру».***
Когда я закончил оформлять документы для лизинга, мы с Джейком перешли дорогу, чтобы поужинать в кантине. Я сдал «Бронко» в трейд-ин, и поскольку дилерский центр собирался установить стереосистему в новый автомобиль, меня нужно было подбросить домой. Джейк позволил себя уговорить. Пока мы ждали наш обед, я наблюдал, как он уничтожает две корзинки с чипсами из сухой тортильи. Он жевал размеренно, как будто ему платили чипсами, пристально глядя на настенный кашпо, ощетинившийся пластиковой бугенвиллией. — Все в порядке? Продолжая хрустеть, он остановился на полпути к своему «Dos Equis». — Конечно. Почему спрашиваешь? — Не знаю. Ты выглядишь озабоченным. — Нет. — Он сделал глоток пива, не сводя с меня глаз. — Все в порядке. Наши отношения были непростыми. Джейк был глубоко «в шкафу». Он утверждал, что это только потому, что был полицейским: работа была достаточно сложной, и проблемы с парнями, которые должны были быть на твоей стороне, ему были совершенно ни к чему. Но я пришел к выводу, что все было гораздо сложнее. Джейк презирал себя за то, что испытывал сексуальное влечение к мужчинам. Хотя он был мне хорошим другом и любовником, доставлял физическое удовлетворение — когда был рядом — иногда между нами возникало определенное напряжение, которое, как я иногда боялся, никогда полностью не исчезнет. Что было чертовски обидно, потому что он мне нравился. Сильно. Когда мы впервые встретились, он был погружен в БДСМ-тему. Я думал — надеялся — может быть, он стал менее увлечен в эти дни. Что я точно знал — он встречался с женщиной, женщиной-полицейским по имени Кейт Киган. Он встречался с ней дольше, чем знал меня. И я не думал, что это были просто отношения для прикрытия. Но он почти не обсуждал их со мной. — Итак, я слышал, что Чан пишет книгу. Несколькими месяцами ранее партнер Джейка, детектив Пол Чен, присоединился к «Партнерам по преступлению», еженедельной писательской группе, которую я организовывал в книжном магазине. — Да, полицейский детектив. — Это что-нибудь стоящее? — Э-э, ну... Джейк рассмеялся и подтолкнул ко мне корзинку с чипсами.***
На следующий день, в пятницу, я должен был подготовиться к автограф-встрече с автором бестселлеров Габриэлем Савантом. Савант написал серию оккультных детективов с главным героем Сэмом Хейнсом, своего рода обновленную версию старых романов Жюля де Грандена и Джона Танстоуна. Я не большой поклонник ужасов, но просмотрел последнюю изданную книгу Саванта, чтобы было что обсудить, на случай, если сессия «вопрос-ответ» закончится слишком быстро. Не то чтобы я ожидал проблем. После изначально тусклой карьеры в 80-х Савант заново открыл себя и свои работы и теперь стал любимцем СМИ. Суетясь в ожидании значительной явки, я бездушно пожалел, что не отложил спасение Ангуса до конца выходных. Я заканчивал экспозицию последней книги Саванта «Кодекс розенкрейцеров», размышляя, хватит ли у меня бутылок четырехдолларового шампанского, когда мне снова позвонили с темной стороны. — Сражен, избит, избит, растерзан. Я вонзаюсь в тебя, как колючка... — Кстати, о придурках, — перебил я. — Ты зря тратишь время. Ангус здесь больше не работает. — Что? — Он (голос был мужской) спохватился. Последовала пауза, затем раздался щелчок, когда трубка с грохотом опустилась. Я попробовал набрать *69, но номер оказался заблокирован. Неудивительно. Конечно, я знал, что на этом все не закончится. И действительно, позже в тот же день мне позвонил еще один абонент с запросом «позвать к трубке Гаса». На этот раз голос был женским, нежным. За все время, что Ангус работал на меня, я знал только одну женщину, которая звонила ему, и это была его подруга Ванда. Ванда не из нежных. Она звучала так, словно крепко сидела на нефильтрованном «Мальборо». — Извините, — сказал я в ответ на вопрос, — его здесь нет. — О, боже, — взволновалась она. — Я должна поговорить с Гасом. Это, типа, чрезвычайная ситуация. — Типа чрезвычайная ситуация, но на самом деле нет? — Что? — Забудьте об этом, — ответил я. — Слушайте, он уехал. Серьезно. И передайте другим. Пауза. Затем она запнулась: — Я не уверена... Я решил попробовать другой подход. — Могу я узнать ваше имя? Может быть, он позвонит, как только устроится. Вы друг Ангуса? Она рассмеялась звонким смехом, смехом тусовщицы. — Ну, да-ааа! Конечно! И я должна поговорить с ним. Он хочет поговорить со мной, поверьте мне. — О, я верю, — сказал я с такой же искренностью. — Но он уехал. Я бы хотел помочь, но… эй, почему бы вам не оставить свое имя и номер, и если он свяжется со мной, я сообщу ему, что вы звонили. Еще одна заминка. Затем она холодно сказала: — Конечно. Скажите ему, что звонила Сара Гуд. Он знает номер. Случайно не 666? Собеседница осторожно положила трубку. Я последовал ее примеру. Мельком увидел свое мрачное лицо в зеркале напротив прилавка. Сара Гуд. Одна из первых салемских ведьм, которых повесили. Мило. Что ж, с другой стороны, молодежь изучали историю в школе.***
К половине седьмого в магазине остались только стоячие места. Я понял, что серьезно просчитался и с шампанским и с тем, сколько помощи мне понадобится. Я никогда не видел так много подростков с черной помадой — и мальчиков, и девочек — или металлических украшений на мужчинах среднего возраста, которые не ездили на "Харлеях". Не то чтобы было неприятно видеть людей, любящих читать. Особенно людей, которые выглядели так, будто книга была последней в их списке проведения досуга. Я просто надеялся, что вечер не закончится разгромом мебели или ударом молнии в здание. Побегав по соседям, я подкупил девушек, окончивших рабочий день в туристическом агентстве, чтобы они помогли мне справиться с толпой. К семи пятнадцати наш прославленный автор официально опоздал, и посетители начали проявлять беспокойство. Возле «уютного уголка» стояла очередь женщин, ожидавших возможности воспользоваться туалетом, и назревал неприятный спор о происхождении свастики. Местный репортер пытался взять у меня интервью о моем участии в деле об убийстве в прошлом году. Я подавил желание допить остатки шампанского и спрятаться на складе. В половине восьмого у входной двери поднялась суматоха. Несколько человек, явно из свиты писателя, вошли в магазин. Три длинноногие дамы, одетые, скорее, как суккубы , чем ассистенты из уважаемого издательства. Пухлый мужчина в очках отвел меня в сторону и представился Бобом Фридлендером, куратором Гейба. Куратор? Хорошая работа, если ты сможешь ее получить. Я не расслышал большую часть того, что говорил Фридлендер, потому что в следующее мгновение появился Принц Продаж. Габриэль Савант был выше ста восьмидесяти сантиметров и сложен как мужчина-модель. На самом деле он выглядел как мужская иллюстрации к историческому роману: непослушные волосы цвета воронова крыла, падающие на загорелый лоб, пронзительные голубые глаза и ослепительная белозубая улыбка. У него в зубах были стразы? Определенно, что-то блестело в мочке его правого уха. На нем были кожаные джинсы и черный плащ. Удивительно, но никто не засмеялся. — Но это очаровательно, — заверил меня Габриэль, когда Фридландер направил свою звезду в мою сторону. — Конечно, это не Вроман, но мило. — Атмосфера, — быстро сказал Фридлендер, — чудесная атмосфера. — Мы стараемся, — сказал я. — Конечно, вы стараетесь, — подбодрил Габриэль. Он взглянул на своего куратора. — Бобби, что здесь можно выпить? У меня пересохло во рту. Фридлендер смущенно откашлялся. Вместе с мускусным лосьоном после бритья от Гейба пахло смесью жидкости для полоскания рта и бурбона. В основном бурбоном. — Шампанское марки «Икс» ходит по кругу, — сказал я. Можно было подумать, что я предложил вампиру молоко. Гейб побледнел. Тяжело сглотнув, он сказал: — О, боже, давайте покончим с этим. — Он подошел к антикварному столу. Восторженные аплодисменты ожидающей публики эхом отразились от темных балок. — Этот книжный тур был изнурительным, — произнес мне Фридлендер в качестве извинения. — Двадцать городов за тридцать дней... Интервью на радио в четыре утра, кабельные ток-шоу, обеды в книжных клубах. Часто мы посещали три книжных магазина в день. Гейб устал. — Держу пари, вы оба устали. Фридлендер рассмеялся. За стеклами очков его кроткие глаза казались неожиданно настороженными. — Немного. Я так понимаю, вы тоже пишете. — Немного. — Слава богу, не настолько, чтобы кто-то захотел отправить меня в автограф-тур. — Вы слишком скромны. Я читал «Убийство выйдет наружу». Очень остроумно. Либо этот парень проделал домашнюю работу так, как никто из тех, кого я встречал раньше, либо он был геем. Мои книги не привлекают большое количество мейнстримных читателей. — Но вам нужен крючок, — сказал он, — приманка. — Вы думаете, что гей-шекспировский актер-любитель-сыщик — это недостаточная приманка? — Нет. Ни за что. Посмотри на Гейба. Он потратил годы впустую, создавая прекрасно написанную, получившую признание критиков художественную литературу, которую никто не хотел читать, и что потом происходит? Он встречается с Сэмом Хейнсом, оккультным детективом. Остальное уже история. История, оккультизм и романтика – все это изложено в пурпурной прозе, думал я, пока Савант читал вслух отрывок из своего последнего шедевра. Он чем-то напомнил мне красавчика Винсента Прайса, но публике он нравился. Они хранили молчание, как пресловутая могила, пока он читал. Ни шепота, ни смешка. Закончив чтение, он ответил на вопросы. Много вопросов. Его поклонники хотели знать все, начиная с того, откуда Он Черпал Свои Идеи (при этом он задирал свой элегантный носик, приглашая к следующему вопросу), и заканчивая тем, Встречался ли Он с Кем-нибудь. — Я встречаюсь со всеми, — протянул Савант и постучал себя по лбу, то ли указывая на Третий Глаз, то ли на то, что его напряженная общественная жизнь вызывает у него головную боль. Может быть, шипучка и помогла, фанаты-то выпили ее до дна. Фридлендер слушал и ел роллы. Время от времени, например, когда Савант любезно называл меня «Эндрю», куратор нервно улыбался в мою сторону. А потом кто-то из толпы спросил, над чем сейчас работает Савант. Очевидно, это был тот вопрос, которого он ждал. Он поднялся на ноги, отряхивая плащ. — Как вы знаете, я сделал состояние, рассказывая истории об оккультизме и его практиках, но мой нынешний проект – это не просто художественное произведение. В ходе своих исследований я обнаружил свидетельства существования реального тайного культа, зловещей организации, которая последние два десятилетия охотилась на молодых и наивных людей. Культ базируется прямо здесь, в этом самом городе. В своей следующей книге я планирую рассказать миру об этом культе и его лидерах. Боб Фридлендер уронил свою бумажную тарелку. Роллы рассыпались по деревянному полу. Я наклонился, чтобы помочь поднять их, и краем глаза заметил, что Боб дрожит. Я поднял глаза. Его круглое лицо было белым, покрытым испариной; он выглядел испуганным. Я обернулся. Габриэль Савант улыбнулся своей аудитории, большинство из которых улыбались и переговаривались, обрадовавшись, что еще один из этих надоедливых культов скоро станет историей — и книгой-бестселлером. Однако в глубине зала стояла небольшая группа молодых женщин. Они были одеты в черное, много кожи и кружев, макияж и прически были навеяны Хэллоуином и фильмом а ведьме «Эльвира: Первые Годы». Казалось, они шипели на Саванта.***
— Я люблю этот дом, — вздохнула Лиза. — Я была так счастлива здесь. В первую субботу каждого месяца мы с мамой завтракали на развалинах предков на ранчо Портер в северной части долины Сан-Фернандо. Традиция позднего завтрака началась, когда я покинул Стэнфорд и сообщил ей, что не вернусь в гнездо. Это не должно было стать шоком — или даже плохой новостью — но поскольку она решила не выходить замуж повторно после смерти моего отца (несмотря на легион подходящих женихов), я был всем, что было у Лизы. О чем она периодически мне напоминала. — Красивый дом, — согласился я. В доме пахло соснами, корицей и яблоками. Было тепло и чувствовалось наступающее Рождество. В каком-то смысле он все еще чувствовался как дом. Я сделал свои первые шаги в мраморном фойе (первая попытка побега из этого дома). Научился водить машину по тихим окрестным улицам. Пережил свой первый неуклюжий сексуальный контакт в спальне наверху под фальш-балками и постером с по-мальчишески ухмыляющимся Робертом Редфордом в «Самородке». — Хотя он действительно слишком велик для одного, — сказала она, как будто внезапно заметила дополнительные шестнадцать комнат. — Может быть, тебе стоит подумать о переезде, — бессердечно сказал я. Я, как обычно, недооценил ее. — Если бы я ... переехала…как ты думаешь, этот дом подойдет вам с Джейком? — невинно спросила она. Я втянул в себя грушевую тарталетку с белым шоколадом и провел следующие мгновения, размышляя, не будет ли последнее, что я увижу, мысленной картиной того, как мы с Джейком выбираем фарфор в «Нейман Маркус». — Дорогой, — мягко запротестовала Лиза, когда я снова смог дышать. — Тебе не следует говорить с набитым ртом. — Ты же не серьезно насчет переезда нас Джейком сюда. — Почему нет? Ты, кажется, ужасно его любишь, а он... он... — Я видел, как она ищет, что бы сказать хорошего о Джейке. — Он очень организованный человек. «Почему нет» было так много, что я потерял дар речи. Хуже всего было то, что на какую-то долю секунды я всерьез задумался об этом. Увидев мою минутную слабость, Лиза двинулась дальше. — Это замечательно, что ты так хорошо себя чувствуешь, Эдриан, но не стоит слишком напрягаться. — Я не напрягаюсь. Она покачала головой, как будто все это было бесполезно. — Экономика сейчас ужасна, особенно для малого бизнеса. — Как будто Лиза имела представление о трудностях ведения малого бизнеса. — И когда ты говоришь о необходимости расширения, я просто не могу не беспокоиться о стрессе и напряжении, связанных с твоим дополнительным кредитом, дорогой. В то время как за этот дом он давно выплачен, и тебе обойдется бесплатно. Как дурак, я сказал: — Даже в этом случае я никак не мог бы позволить себе такое содержание. Фиалковые глаза матери расширились от моей наивности. — Однажды ты станешь очень богатым, дорогой, — упрекнула она. — Могу убедить мистера Грейсена договориться о твоем трастовом фонде. — Не начинай снова. — Забавно, что эти деньги были абсолютно неприкосновенны, когда они предназначались для чего-то, чего я хотел, чего Лиза не одобряла, но прямо у меня перед носом, если я уступлю тому, чего она хотела для меня. — Если бы твой бедный отец понял, что ты в конечном итоге пожертвуешь своим здоровьем, пытаясь свести концы с концами… — Лиза, к чему ты ведешь? — Я пошел напролом. — Ты думаешь о продаже дома? В этом все дело? Я был поражен, увидев, как она порозовела. — Эм, вроде того, — произнесла она. Комментарий, не похожий на Лизу. Когда она не продолжила, я подтолкнул: — И? — На самом деле, я подумываю о замужестве.
