Глава 26
19 октября 2023 г., 23:31
— Эдриан, мне это не нравится, — сказал Чан по телефону рано утром во вторник. — Зачем тебе нужна эта информация?
— Мне любопытно.
— Почему бы тебе не попросить Джейка, если это любопытство?
— Во-первых, потому что у него нет на это времени. Он слишком занят своим высокого класса делом об окультном убийстве. Во-вторых, как ты, наверное, знаешь, ситуация между нами в последнее время неловкая.
Намного более неловкая, чем Чан предполагал.
Но он хрипло сказал:
— Хорошо. Но пообещай мне, что ты не планируешь совершить какую-нибудь глупость.
Он что, думал, что я всегда заранее планировал совершить что-то глупое?
— Пол, это просто любопытство. Господи, если все так плохо, не говори мне.
Он вздохнул.
— Нет, у меня есть информация для тебя. Оливер Гарибальди владеет вторым домом в Бель-Эйр. У тебя есть карандаш?
Я перестал рисовать маленькие дьявольские рожицы в лежащем передо мной блокноте и записал адрес.
— Спасибо, я у тебя в долгу.
— Ты можешь отплатить мне тем, что не будешь злоупотреблять этой информацией. Джейк оторвет мне яйца, если ты попадешь в беду.
— Он узнает, только если ты ему скажешь, — сказал я. Я еще раз поблагодарил его и повесил трубку.
«Последняя попытка», — подумал я. Последняя попытка, прежде чем я сдамся и передам свою дурацкую историю копам, и пусть они попробуют сами разобраться в ней.
* * * * *
Дом, расположенный в одном из самых престижных районов Лос-Анджелеса, представлял собой закрытый псевдоанглийский особняк в стиле Тюдоров на красивом участке ухоженной недвижимости. Он мог бы послужить образцом для обложки оккультного романа «Проклятия Дейна». Я припарковался далеко на тенистой улице и приготовился ждать, низко присев и надвинув бейсболку на лицо. Когда вокруг не было ни машин, ни людей — а это было большую часть времени — я использовал бинокль, чтобы наблюдать за фасадом дома — не то чтобы там было на что смотреть. Деревья эффективно закрывали большую часть окон. Я пару раз слушал «Позы» Руфуса Уэйнрайта. После четвертого раза я пожалел, что не захватил с собой еще несколько компакт-дисков. Никто не приходил, никто не уходил. Никаких признаков жизни. Район был тихим, напомнив мне дом Лизы на ранчо Портер, хотя здесь не было никаких претензий на сельскую местность. Все дома располагались далеко от улицы за высокими воротами и пышной листвой. После пары скучных часов, от которых у меня заныла спина и появилось слишком много времени, чтобы думать о вещах, о которых я не хотел думать, я поехал на заправку,где воспользовался туалетом и запасся водой в бутылках, чипсами, динг-донгами и мини-пончиками. Под звуки мелодии из «Сигарет и шоколадного молока» в своей голове, я заплатил небольшое состояние за свой обед. Как и Руфус, все, что мне нравилось в эти дни, казалось немного странным и немного смертельно опасным. Я медленно проехал мимо поместья Гарибальди и увидел открытые железные ворота. На круглом переднем дворе был припаркован синий седан. Я продолжил движение и припарковался далеко на противоположном конце улицы. Достал бинокль. Полная пустота. Я никого не увидел. Я выругался. Поговорим о худшем времени в мире… В поместье был черный вход? Проблема с одиночным наблюдением заключалась в том, что я не осмеливался уходить, за исключением тех случаев, когда зов природы становился слишком громким. И я был недостаточно предан делу, чтобы мочиться в бутылку. Подъехал мусорный фургон и закрыл вид на дом. Я завел двигатель и проехал еще дальше по улице, на этот раз припарковавшись на противоположной стороне. Я знал, что испытываю свою удачу. Если бы я еще немного задержался на этой улице, копы стали бы меня проверять. Даже если бы они не беспокоились обо мне, я не мог позволить себе привлекать внимание своей цели. День тянулся своим чередом. Терпение было готово вот-вот лопнуть. Неожиданный звонок мобильного чуть не довел меня до остановки сердца. Я нашел телефон, проверил идентификатор вызывающего абонента. Лиза. Это могло подождать. Время для еще одного пит-стопа. Я вернулся в круглосуточный магазин на заправке. Сопротивляясь соблазну комиксов и «Челюстебрейкеров», я позвонил Гаю. — Мне нужна твоя помощь, — сказал я. — Не стесняйся сказать «нет». — Я думаю, ты знаешь, что я не собираюсь говорить тебе «нет», — сухо сказал он. — Это включает в себя совершение чего-то незаконного. Он молчал. — Дело в том, — сказал я, — что если я прав, то есть шанс, что ты сможешь оправдаться перед копами. — А если ты ошибаешься? — Мы оба можем оказаться в тюрьме или умереть. Наконец, он сказал: — Я так понимаю, ты все равно собираешься реализовать свой план, независимо от того, помогу я тебе или нет? — Если ты не поможешь, я попробую придумать другой способ. — О, ради бога, — сказал он. — Что тебе нужно, чтобы я сделал? Тридцать минут спустя «Миата» заехала на парковку круглосуточного магазина, и я забрался внутрь.После того, как я указал Гаю, куда ехать, он сказал: «Почему бы нам не вызвать полицию?» — Мы так и сделаем, если я прав. Но сначала я хочу убедиться. — Разве этим не должна заниматься полиция? Я не хотел объяснять ему, что в воскресенье я почти израсходовал все свои кредиты на погоню за дикими гусями. Я направил Гая к холму за поместьем. У нас был лучший из возможных вид на передний двор, хотя деревья прилично загораживали заднюю часть дома. Сквозь зеленьбыл заметен блеск пруда. — Я не уверен, что мы нашли правильное место, — сказал Гай. — Тут ни черта не видно. — Мы можем видеть, кто приходит и уходит. Когда стемнеет, мы сможем припарковаться обратно на улице. — Если бы они замышляли что-то незаконное, пригласили бы уборщиков? — Может быть. — Я сам задавался этим вопросом. — Они явно готовятся к какому-то событию. — Весь город готовится к какому-то событию. Это называется Рождество. — Гай включил радио, и, как быдемонстрируя свою мысль, Бинг Кросби запел «Белое Рождество». Мы молча слушали музыку. Фургон для уборки уехал. Синий седан все еще стоял на подъездной дорожке. Гай прочистил горло, нарушая ход моих мыслей. — Этот парень, с которым ты встречаешься, — начал он. — С этим покончено. Я почувствовал пристальный взгляд. Я держал бинокль направленным на дом. — Но ты смирился с этим? — спросил он, наконец. Я улыбнулся. Я знал, что не смогу обмануть. — Нет. Удар сердца. — Есть ли шанс на примирение? — Нет. — Я услышал гнев в этом единственном коротком слове и решил что Гай тоже его уловил. Наверное, это было и к лучшему. Он отпустил эту линию. Между нами воцарилось молчание. — Если ты хочешь ненадолго закрыть глаза, я посмотрю, — сказал он через некоторое время. — Я не устал. — Нет? — Его тон был насмешливым, но в нем чувствовалась нежность. Я с любопытством посмотрел на него. Мне было интересно, каково это — быть с кем-то нежным. Цивилизованным. С кем-то, кто не боялся быть тем, кем он был — даже если это парень с фальшивым английским акцентом. Наступили сумерки. За высокими воротами и зарослями ежевики сорта «Спящая красавица» по улице вверх и вниз мигали рождественские огни — однако не в поместье Гарибальди — даже не все красные. Тут вообще не было никаких признаков жизни. — Давай поедем вниз. Без комментариев Гай завел двигатель. Мы поехали обратно и припарковались в нескольких метрах от поместья Гарибальди. Я открыл дверцу машины — вспомнил, что оставил свой пистолет еще на заправке в бардачке «Форестера». — Что случилось? — спросил Гай. — У тебя странное выражение лица. — Хм? Э-э... ничего. Я не был безумцем или легкомысленным, планируя проникнуть в дом Гарибальди безоружным. Если я был прав, этим людям было очень мало что терять, добавив к счету еще одно тело. С другой стороны, если я ошибался — а давайте посмотрим правде в глаза, мой средний показатель отбивания в эти дни был невысоким — и в итоге меня заберут копы с незарегистрированным оружием при себе, это могло все усложнить. — Думаю, я должен пойти с тобой, — резко сказал Гай. Я покачал головой. — Нет. По двум причинам. Во-первых, ты единственный человек, который знает, что я там. А это значит, что если я попаду в беду... — Я так понимаю, ты решил довериться мне. — И, во-вторых, ты еще не сделал ничего противозаконного. Так что, если меня все-таки арестуют, на данный момент ты все еще чист. — Как долго ты планируешь там пробыть? — Если я не вернусь через сорок пять минут…нет , через час... позвони в полицию. — Я выудил карточку. — Позвони ему. — Риордану? Этому мудаку?! — Он мудак, но он приедет, и он не будет тратить время на то, чтобы добраться сюда. — Хотя бы просто ради удовольствия убить меня самому. — У тебя есть сорок пять минут, — сказал Гай. — Слишком многое может случиться за час. Я кивнул, выскользнул из машины и быстро зашагал к дому. Спохватившись, я полез в карман и поставил свой мобильный телефон на вибрацию. Под сгустившиеся сумерки цвета индиго я проскользнул через ворота, придерживаясь линии забора и лезвиеобразных теней деревьев. Прошел мимо длинного бассейна, вода в сумерках была неподвижна, как черное стекло. Ряд кипарисов возвышался, как наконечники копий. В дальнем конце находилась странная мраморная плита с плоским верхом. Сначала я подумал, что это уродливый образец современной скульптуры. Потом я переосмыслил. Я переходил от дерева к дереву, пока не оказался перед ним. Опустился на колени и осмотрел плиту. При таком освещении было трудно сказать, но казалось, что молочно-белый камень был покрыт черными крапинками и прожилками — как будто чернила попали в трещины. «Ни за что», — подумал я, борясь с волной отвращения. Но когда я уставился на окружающую стену деревьев — и прикинул расстояние до ближайшего дома — я понял, что это возможно. Я на мгновение закрыл глаза. Стряхнув с себя дурноту, я встал и направился в заднюю часть дома. Два раздутых мешка для мусора стояли наверху лестницы. Дверь была не закрыта. Снаружи не было видно никакого света. Я на цыпочках поднялся по ступенькам, приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Неуместно уютный свет исходил от плиты, освещая длинную кухню шеф-повара с рельефным жестяным потолком. Приборы из нержавеющей стали тускло поблескивали. Центральный остров с гранитной вершиной был достаточно велик, чтобы выдержать двойную жертву. На островке стояло несколько банок печеной фасоли. Согласно информации Чана, дом должен был быть пустым. Я подошел к холодильнику из нержавеющей сталии открыл его. Несколько бутылок шампанского. Шампанское и печеные бобы? Поговорим об извращениях. Я в последний момент услышал приближающиеся шагина резиновой подошве. Как только кухонная дверь распахнулась, я нырнул в кладовую. Бетти Сансоне вошла в кухню с подносом в руках. Она поставила поднос на гранитную стойку, положила миску и стакан в раковину. Снова вышла. Я выскользнул из кладовки и заглянул в раковину. Остатки запеченной фасоли. Я понюхал стакан. Не шампанское. Вода с чем-то лекарственным. Осторожно распахнул кухонную дверь и посмотрел в пустой коридор. Прислушался. Мои часы тикали в тишине. У меня оставалось около тридцати девяти минут. Я прокрался по коридору и замер, когда под ногами скрипнула половица. Для меня это прозвучало громко, как как хлопок выстрела, но ничего не произошло. Холл вел в элегантную столовую. Над головой сверкала люстра, но бархатные портьеры были задернуты так, что свет не был виден снаружи. Банкетный стол был накрыт черной скатертью и уставлен хрусталем, фарфором и серебром. Высокие черные свечи стояли в богато украшенных серебряных канделябрах. Не спрашивайте меня, почему черные свечи показались мне такими жуткими, но при виде их у меня по спине пробежали мурашки. Я насчитал тридцать стульев и тридцать столовых приборов. И консервированная печеная фасоль на ужин? Я так и думал. Так что, должно быть, скоро придет поставщик провизии. Могу ли я как-то использовать это в своих интересах? Но как? Нарядиться официантом и обыскивать дом, балансируя подносом с закусками? Голоса на два часа. Быстро приближаются. Черт, черт, черт. Я забрался под стол и вернул стулья на место. Стук моего сердца в ушах был таким громким, что я едва мог его расслышать. — В чем это моя вина? — спросил молодой мужской голос. Мне показалось, что я узнал этот голос. — Я не говорила, что это твоя вина. Почему в этом обязательно должна быть чья-то вина? Я просто говорю, что хотела бы сделать маникюр. — А вот этот голос я определенно узнал. Бетти Сансоне: Дьяволица на тренировке. Бетти и Вил …э-э, Уилмер, я думал. И все, что мне сейчас было нужно — это чтобы появились Фред, Барни и Динозавр Дино — герои мультфильма «Флинстоуны». — Кто-то должен остаться здесь, — сказал Уилмер.— Мы не можем оставить парней из кейтеринга бродить по дому. — Зачем им бродить по дому? Я наблюдал, как мимо прогуливаются две пары ног в джинсах Levi's. Это все, что я мог видеть. Они прошли по коридору в сторону кухни, продолжая спор. Выползая с другой стороны стола, я метнулся в противоположную дверь. Деревянные полы в елочку и элегантный белый камин. Никакой мебели. Гигантская перевернутая пентаграмма была нарисована в центре комнаты кроваво-красным. Это должно дать поставщикам провизии повод для разговора. Из подслушанного разговора я сделал вывод, что эти двое были единственными в доме — или, по крайней мере, единственными, кто официально находился в доме. Тем не менее, я держал ухо востро, когда пересекал комнату и входил в следующий зал. Передо мной высилась большая лестница. Я легко взбежал наверх. Добравшись до верхнего этажа, я заколебался, пытаясь сообразить, в каком направлении идти. Я пошел налево, затем вспомнил, что теперь, когда я был наверху, существовала большая вероятность, что мои шаги могут быть услышаны снизу. Я на цыпочках вошел в первую комнату, вздрагивая при каждом скрипе пола. В угасающем свете я едва мог разглядеть, что комната застелена ковром кремово-бежевых тонов и лишена мебели. Большое окно выходило на бассейн. Я посмотрел вниз на Бетти, которая все еще спорила с Уилмером. Он стоял вне поля моего зрения. Эта девушка не сдается без боя. Я прошел через роскошно обставленную ванную — как говорят путеводители по недвижимости — в соседнюю комнату, тоже пустую. Становилось слишком темно, чтобы что-то увидеть. Еще одна причина поторопиться. Всего в доме было шесть спален и четыре ванные комнаты, и каждая из них пустовала. К тому времени, как я закончил свои поиски, Бетти и ее спутник исчезли из сада. Я подкрался к началу лестницы и посмотрел вниз. Не на что смотреть. Я прислушался. Здравствуй, тьма, мой старый друг… Черт. Где они? Сколько у меня осталось времени? Я взглянул на свои часы в полумраке. Я уже потратил тридцать минут. Мне нужно было обыскать нижний этаж, но у меня не осталось времени. Чем дольше я бродил по комнатам, тем выше шансы, что меня обнаружат. Кроме того, трудно поверить, что они спрячут заключенного в помещении на первом этаже с сотрудниками кейтеринга и уборщицами. Даже подняться наверх было непросто. Я оказался неправ. Снова. Я прокрался вниз по главной лестнице, на цыпочках прошел по коридору, который вел обратно на кухню. Я шел по скользкому кафельному полу будто по минному полю. Каждую секунду я ожидал услышать, как кто-нибудь поднимет тревогу. У двери, ведущей в сад, я помедлил, прислушиваясь. Я не хотел выходить на улицу и натыкаться на Бетти или Уилмера. Мой взгляд упал на неприметную дверь слева от кладовой. Я предположил, что это чулан для уборочного инвентаря. Теперь я задумался. Я оставил свой пост у двери и прокрался обратно, осторожно приоткрыв дверь, ожидая, что стена из метел, ведер и швабр, как в мультфильмах, обрушится на меня. Но шкаф был пуст. На самом деле, он казался слишком большим для шкафа. Я нащупал выключатель. Зажегся тусклый верхний свет, и я уставился вниз на лестничный пролет, ведущий скорее всего в подвал. Просто так я понял, что был прав. Я на цыпочках спустился по лестнице и оказался снаружи двери со старомодной ручкой. Очень осторожно я повернул ручку. Она была заперта. Большой сюрприз. Я подергал ручку. Кто-то заговорил на другой стороне. Я не мог разобрать, что он сказал, но он не звал подкрепление, что, вероятно, было хорошим знаком. Бросив беспокойный взгляд через плечо, я вытащил карманный нож и открутил винты, удерживающие старомодную накладку на месте. У меня не было времени быть деликатным. Дверная ручка выпала. Я открыл дверь. Комната была кладовой. Заваленной хламом от пола до потолка. В центре комнаты было расчищено достаточно места для детской кроватки. На койке лежал мужчина. Он разговаривал с потолком. Это был Габриэль Савант. — Эй, — прошептал я. Он продолжал рассуждать о фигурах на оштукатуренном потолке. Я подошел к койке и уставился вниз. Он замолчал и уставился на меня в ответ налитыми кровью расширенными глазами. — Савант, — позвал я. — Ты можешь идти? — Я знаю тебя, — сказал он. — Я помню тебя.— Он начал напевать мелодию старой песни Джонни Мерсера «Я помню тебя». Не в тональности. — Ш-ш-ш! — Я присел на корточки, чтобы рассмотреть его поближе. Один взгляд в его глаза сказал мне все, что мне нужно было знать. Он был накачан наркотиками до отказа. Я ни за что не смог бы вытащить его оттуда самостоятельно. Савант улыбнулся мне. — Ты книготорговец. Эвери. Эвери…Я забыл твою фамилию. — Это не имеет значения, — сказал я. Я открыл мобильный телефон, с облегчением увидев, что сигнал есть. Я позвонил Гаю. — Где ты? — спросил он. — К воротам подъезжает грузовик общественного питания. Понизив голос, я сказал: — Они заперли Саванта в подвале. Он под кайфом. — Тебе нужно убираться оттуда, — яростно сказал Гай. — Сейчас же. — Ты меня слышал? — Да. Я позвоню в полицию. Убирайся оттуда сейчас же. Уходи! — Я собираюсь попытаться... — Нет! Его паника заставила меня замолчать. — …далекий колокол... — напевал Савант. — Если они найдут тебя, — свирепо сказал Гай, — тебе не позволят уйти. Они не дадут. Разве ты не понимаешь, что сегодня должно произойти? — Пятница? — И тут меня осенило. — Двадцать первое декабря. — День зимнего солнцестояния. — Именно, — согласился Гай. — Синий седан все еще припаркован у входа? — Что? Да! УХОДИ! — Я уже в пути. Звони в полицию, — сказал я и повесил трубку. Все же мне придется встретиться и с Бетти, и с Уилмером. Прибытие поставщиков провизии не поможет, если нас запрут в этом звуконепроницаемом подвале — или отвезут в другое место до приезда полиции. Я легонько шлепнул Саванта по изможденной щеке. — Савант? Гейб, проснись! Он перестал петь. Уставился на меня. — Вау... что? — Мы должны убираться отсюда. Ты можешь идти? — Что… Куда? — Недалеко. Не уверен, что смогу поднять его по лестнице, но точно не смогу провести через двор незамеченным. Честно говоря, я сомневался, что вообще проведу его через двор, но, возможно, мог бы спрятать его где-нибудь в безопасном месте на территории. Только до тех пор, пока не приедут копы. Я боялся оставлять его в подвале, вдруг кто-то решит, что практичность предпочтительнее ритуала, и убьет его, когда услышит вой сирен. Я обвил его руку вокруг своей шеи и поднял на ноги. Он обнял меня. — Ты всегда мне нравился, — сказал он. — Да, но не сейчас. — Когда моя жизнь закончится... — пел он. — Заткнись, ради бога, — сказал я ему. Он усмехнулся, затем втянул голову в плечи и проревел: — …и ангелы просят меня повторить… Я хлопнул ладонью по его потрескавшемуся рту. — Заткнись. И поднимайся. Он начал смеяться. Все его тело сотрясалось от приступов хихиканья. Глаза забегали, сопли вылетели из его носа на мою руку. Было нелегко, но я поднял его по лестнице, перепрыгивая через ступеньку за раз. Я протащил его через кухню, вытащил через заднюю дверь, каждую секунду ожидая услышать крики позади нас. Мы пьяно брели, спотыкаясь, по мощеной дорожке, пока я не заметил полуразвалившийся сарай, где хранились мусорные баки. Я открыл ворота, опустил Саванта за разбитые баки. Он потянулся и приготовился ко сну. Я вышел, осторожно закрыл ворота и пошел обратно через двор. В холодном ночном бризе не было и намека на вой сирен. Может быть, Гай не смог дозвониться до Джейка. Возможно, Джейк решил, что это один из способов устранить потенциальную утечку информации в его личной жизни. Или, может быть, Гай не звонил. Я пробежал мимо черного безмолвного бассейна и призрачно-белой мраморной плиты. Завернув за угол, я столкнулся лицом к лицу с Гарри Поттером. Нет, он просто выглядел как Поттер во мраке. Это должен был быть Уилмер, он же Питер Верлейн. Верлейн был поражен так же, как и я. — Эй! — крикнул он через секунду. Я воспользовался этим и столкнул его в бассейн. Он упал в воду, крича и брызгаясь, создавая волны и грохот, достаточные для главной достопримечательности Морского мира. Во внутреннем дворике у бассейна зажегся свет. — Эй! — взвизгнула Бетти из-за моей спины. Я побежал к выходу мимо растерянно выглядящих официантов с подносами фаршированных креветок и крабовых слоек. Питер Верлейн, хлюпая, последовал за мной. Когда я добрался до обсаженной деревьями подъездной дорожки, по розовым кустам скользнули фары, и в высокие ворота бесшумно въехала машина. Черный «Мерседес». На мгновение я застыл в свете прожектора. Водитель затормозил на полсекунды, затем ускорился. Я отпрыгнул в сторону. Легко приземлился в траву и поднялся, готовый бежать. Машина резко развернулась, затормозила и дала задний ход, направляясь в мою сторону. Питер Верлейн материализовался из темноты, пробегая мимо меня. Он добрался до ворот, и они с лязгом захлопнулись прежде, чем я успел до них дотянуться. — Ты что, спятил? — Я тяжело дышал. — Люди из кейтеринга рядом. Он вызывающе посмотрел на меня. «Мерседес» заурчал позади нас. Я обернулся. Из машины вышел Оливер Гарибальди. На нем был плащ с красной подкладкой. Может быть, он думал, что сегодняХэллоуин. Может быть, он планировал показывать фокусы. Он уставился на меня глазами, похожими на черные дыры. — Я разочарован, — сказал он. — Не стоит, — сказал я. Подошла запыхавшаяся Бетти Сансоне. Она прислонилась к багажнику «Мерседеса». — Савант ушел, — сказала она. Гарибальди повернулся ко мне. Я пожал плечами. Он указал на меня в стиле абракадабры. — Ты умрешь. — И ты тоже. Такова жизнь. — Я повернулся к привратнику. — Убирайся с дороги. Питер посмотрел на Гарибальди. Гарибальди на мгновение растерялся, как будто не мог понять, почему я не умер по приказу. Пассажирская дверь машины открылась. Вышла Ава. — Хватайте его! — скомандовала она. Питер и Бетти двинулись вперед, затем остановились, когда в ночи с ветерком донесся знакомый вой сирен. Бетти повернулась и бросилась обратно к дому. Гарибальди вытянул обе руки, как будто собирался левитировать меня. — Духи Бездны, Владыки Ада, бросьте свою тьму на его оболочку. Сломай его, сожги его ночью, уничтожь моего врага своей мощью… — Открой ворота, Питер, — раздался голос Гая с другой стороны железных прутьев, и Питер повернулся к нему лицом. Эта прозаический приказ, казалось, на мгновение сбил Гарибальди с толку. Он развернулся, плащ мягко развевался у него за спиной. — Ради Христа, остановите его! — воскликнула Ава. И когда никто не пошевелился, добавила: — Возьмите себя в руки. Ради Христа? Я подавил дрожащий смешок. — Давай, все кончено, — сказал я. — Копы будут здесь меньше чем через минуту. Я направился к воротам. Неподвижный Питер преградил мне путь, одной рукой вцепившись в металлические прутья. — Питер, — настойчиво сказал Гай, — не усугубляй ситуацию. Выпусти его. — Нет, — воскликнула Ава. — Послушай меня! — Леди, будьте реалистами, — сказал я. — Или ты думаешь, что можешь убить меня, Гая, Саванта и людей из кейтеринга — и копы этого не заметят? Питер отошел в сторону, распахнул ворота и протиснулся мимо Гая. Он исчез в ночи, его шаги затихали на бегу. Гарибальди сказал мне: — Смерть и отчаяние — твое будущее сейчас. — Синие джинсы и тюремная еда — твои, — парировал я и захлопнул за собой калитку. — Ты в порядке? — спросил Гай. Он поднес руки к моему лицу, как будто проверяя меня на наличие признаков колдовства. — Да. Спасибо тебе. — Я уверен, что ты бы придумал план «Б». — Он, казалось, вспомнил о себе, отпуская меня. Синий седан с визгом проехал по подъездной дорожке, обогнул «Мерседес» и начал яростно сигналить, требуя, чтобы мы открыли ворота. Проигнорировав, я обратился к Гаю. — Савант спрятан в сарае с мусорными баками. Пусть копы используют люминол, когда будут осматривать пьедестал у бассейна. Я думаю, что это алтарь. Его глаза выглядели пораженными. — Что ты имеешь в виду? Где будешь ты? — Ты не сделаешь мне одолжение? Не произноси мое имя. — О чем ты говоришь? Они знают, что ты был здесь. — Он указал на отчаянно сигналящую Бетти, Гарибальди и Аву, которые яростно спорили у «Мерседеса». — Я не думаю, что им будет что сказать копам. Последнее, чего каждый из них хочет — это чтобы еще один свидетель давал показания против них. Глаза Гая были бесцветными в лунном свете. — Ты говоришь не серьезно. — Так и есть. И по причинам, в которые я не могу вдаваться, я уверен, что копы не будут настаивать на том, чтобы ты назвал мое имя. Здесь достаточно людей, чтобы осудить их всех и без меня. — Но... если я поставлю себе в заслугу то, что нашел Саванта.... — Возможно, ты сможешь искупить свою вину в глазах преподавателей и родителей, которые считают, что ты виновен. Вой сирен становился все громче. — Мне нужно идти, — сказал я. — Или мы будем спорить об этом вечность. — Эдриан, это... — Счастливого Рождества, Гай.
