Будь моим

      Чонгук вертел головой, словно флюгер, с восторгом пытаясь рассмотреть всё и сразу.       Резервация оказалась куда больше, чем он мог себе представить, но подозревать об этом омега начал уже после посещения оранжереи, которая по размерам превосходила целый дом, а благодаря крытому помещению обеспечивала резервацию свежими цветами круглый год. И раз уж тут построили оранжерею, было логично предположить наличие и других, не менее — или даже более — важных вещей, чем пёстрые клумбы.       И не прогадал.       Им пришлось воспользоваться машиной, поскольку территория слишком обширна, чтобы её можно было оперативно осмотреть пешком. Это и экономило время, и давало его больше на то, чтобы рассмотреть всё как следует, при этом имея возможность прятаться от взглядов, которые преследовали их пару буквально на каждом шагу.       Животноводческая ферма, расположившаяся с северной стороны, выглядела достаточно внушительно. Чонгук с детским восторгом гладил маленьких телят, не отходящих пока что от своих мам, сыпал зерно курам, совал сквозь щели в ограде листочки травы поросятам. Гук любил животных, но в его родной резервации невозможно было увидеть даже домашней кошки, поскольку отец крайне отрицательно относился к подобным «излишествам».       «Не пристало оборотню держать скотину, как примитивному человеку».       Чонгук хоть и рос в относительной глуши, в которой оборотни, добровольно заткнув уши, жили словно в вакууме, не принимая ничьих нововведений, всё же иногда подслушивал разговоры родителей и потому знал о существовании ферм и конюшен в других резервациях.       Теперь вот видит воочию.       — На ферме и полях никто не получает денег за свою работу, однако урожай и мясо делится между всеми семьями в равных частях, которую они могут брать из амбара, — пояснял Тэхён, пока они неспешно покидали ферму, направляясь в сторону плодового сада. Альфа держал Чонгука за руку свободной ладонью, и он краем глаза видел, как работающие здесь оборотни то и дело поглядывали в сторону их машины. — И часть уходит в общий склад для тех, кто в силу возраста или болезни не может трудиться.       — А как же охота? — с любопытством спросил Чонгук, уже отсюда видя деревья сада. Те пока ещё были голыми, однако с полным наступлением весны покроются листьями, зацветут и обязательно дадут плоды.       — Мясо диких зверей три раза в год добывают охотники стаи. Они складывают всё в общую ледниковую яму, и каждый житель имеет туда доступ. Ну и плюс рыбалка, но здесь у нас нет жёстких рамок: любой волк от мала до велика, умеющий обращаться с удочкой, может в любое время пойти на реку.       — У вас же есть электричество, — недоумённо вскинул брови Гук. — Разве не удобнее хранить мясо в холодильниках?       — Счета за электроэнергию и так выходят впечатляющими. Мы получаем достаточно средств с продаж на рынке, но я не вижу смысла тратиться больше, чем это совершенно необходимо. Да, я с осторожностью отношусь ко многим традициям предков, от многих наша стая отказалась, но некоторые решения нахожу достаточно практичными и сейчас. Ледниковая яма отлично справляется со своей функцией и при этом не требует никаких затрат, кроме льда, который мы обновляем лишь по мере необходимости.       — Я бы хотел посмотреть, — омега смущённо улыбался, но глаза его горели интересом.       — Мы обязательно доберёмся и до неё, — пообещал Тэхён, целуя Чонгука в лоб.       Что ж, однажды он к подобным проявлениям чувств привыкнет.       В саду и полях к западу от резервации пока никто не работал, поскольку холода не позволяли, но скоро почву начнут вспахивать и засеивать, а плодовые деревья — обрабатывать от болячек и вредителей. Альфа также поделился, что планирует посадить несколько новых культур, показывая часть сада с готовыми вырытыми ямами, и поинтересовался, каких хотелось бы Чонгуку.       — Я мало что пробовал, — сморщил нос омега. — На самом деле только яблоки, которые нашёл в лесу, но они были довольно кислыми.       Рот наполнился слюной, а за ушами начало щемить от фантомного кислого привкуса на языке, и Гук с улыбкой скривился, на что мужчина тихо рассмеялся.       — Потому что дикие. Домашние яблоки сладкие, хотя тут тоже многое зависит от сорта и почвы. Бывают мягкие, как варёная картошка, или хрустящие, словно листья капусты, отличаются также по цвету и размеру. У нас много разных фруктов и ягод, ты обязательно все попробуешь.       Далее, обогнув резервацию, они двинулись к обширному деревянному строению на юге — красного цвета с высокими раздвижными дверями. Здесь, как Чонгук помнил, располагался амбар, в котором хранился собранный с полей урожай. В нём тоже трудились несколько человек, следя за состоянием зерна и корнеплодов в подвале под амбаром и ведя подсчёты оставшихся запасов, и омега не переставал восхищаться своим альфой.       — В действительности всё это построил ещё мой дед, — признался Тэхён, ответив на приветствия присутствовавших здесь членов стаи. Чонгук, удостоившись от тех вполне доброжелательных улыбок, скромно улыбался в ответ. — Ему первому не понравился уклад жизни оборотней, словно мы были отсталым от цивилизации видом. Отказываться от привычных традиций он в то время, конечно, не решился, но вот отстраивать резервацию начал с яростным рвением. Его дело продолжил мой отец, а после всё перешло ко мне. И поскольку я решил, что нужно это рвение поддерживать во всех направлениях, дал стае максимально возможную свободу и от тех правил, в которых не вижу смысла.       — Ну-у, — протянул Чонгук, с нескрываемым восторгом глядя на альфу, — по крайней мере, теперь мне понятно, почему все здешние свободные омеги стаи плюются ядом в мою сторону. Ты с первого взгляда показался мне другим, не похожим на остальных, но чем больше я тебя узнаю, тем сильнее понимаю. Я бы тоже был расстроен на их месте.       Тэхён фыркнул и, похоже, смутился, чему Чонгук удивился: не думал, что мужчина умеет робеть. Почесав затылок, альфа окинул беглым взглядом помещение и снова повернулся к нему.       — Оранжерею ты уже видел, в рощу тебе нельзя, пока мы не заключим брак — остаётся только река Нактонган на восточной стороне резервации и ещё одно место, но про него я расскажу тебе как-нибудь в другой раз. Хочешь посмотреть ещё что-то? Сейчас всё ещё рано темнеет, но у нас есть около часа до наступления темноты.       — Ледниковую яму и… мне бы хотелось посмотреть здания на площади, в особенности ясли.       Тэхёна задумчиво нахмурился.       — Ясли сейчас закрыты, там нет ни волчат, ни старшего омеги, который за ними присматривает, в лазарете в такое время присутствует только дежурный помощник старшего целителя. Думаю, это лучше оставить на завтра. А яму и здание Совета посетим.       Они вновь вернулись в центр резервации на уже знакомую Чонгуку рыночную площадь, в это время здесь мало кого можно было встретить: после изнурительного рабочего дня всем хотелось поскорее попасть домой и отдохнуть, — но несколько омег среднего возраста о чём-то весело болтали у колодца.       Вот ещё одна удивительная вещь. Несмотря на наличие водопровода, стая активно пользовалась колодцем как источником более чистой воды; водопроводную использовали для стиральных машин или уборки домов, а вот в пищу предпочитали употреблять природную, без всяких вредных примесей.       В резервации отца водопроводы отсутствовали — как и газ с электричеством, — что создавало некоторые трудности: воду приходилось таскать из колодца буквально для всех нужд, а уж если дело касалось ванны, то эти нереальные объёмы ещё нужно было и нагреть, для чего требовалась уйма дров, так что… Да, Тэхён, как и его отец, и дед до них действительно заботились о тех, за кого несли ответственность.       Миновав центр и потянув Чонгука в просвет между зданиями Совета и лазарета, Тэхён вывел их прямиком к приземистому неприметному строению с низкой крышей, укрытой, кажется, мхом — макушкой та доходила Чонгуку примерно до груди. Стен почти не было видно: основной своей частью брёвна уходили в землю, и внутрь пробираться пришлось, согнувшись пополам.       — Входить сюда не очень удобно, зато земля на такой глубине служит дополнительным источником прохлады и помогает сохранять нужную температуру, поскольку солнечные лучи не успевают прогревать эту толщу даже летом. Плюс мы укрываем крышу, а также затыкаем стыки меж брёвнами мхом, который выполняет функцию гидроизоляции — не позволяет влаге проникать внутрь, особенно в дождливые сезоны, — поясняет с улыбкой, видя непонимание на лице Чонгука. — В совокупности всё это предотвращает преждевременное таяние льда и спасает наши мясные и рыбные запасы от порчи.       Они осторожно спустились из своеобразного предбанника в саму яму, где Тэхён щёлкнул настенным выключателем, озаряя помещение светом. Чонгук так увлёкся изучением стен и потолка, что совсем забыл про пол, который под его ногами, стоило ему спуститься с лестницы, внезапно захрустел.       — Солома, — Тэхён протянул ему руку, давая надёжную опору — а может, просто не хотел отпускать от себя, и Чонгука устраивали оба варианта. — Она выстилает пол в два слоя, между которыми и закладывается лёд для большей его сохранности.       Чонгук едва ли дослушал до конца: подтянувшись на носочках, прижался губами к чужим в давящем поцелуе, взяв лицо альфы в корзиночку ладоней. Он не смог просто спокойно стоять, пока Тэхён рассказывал такие обыденные для себя вещи, но для омеги всё увиденное и услышанное было чем-то невероятным, вызывающим и восхищение, и уважение, — и выплеснуть всё это он сумел только одним способом.       — Вижу, ты впечатлён, — совсем необидно усмехнулся тот, погладив его по волосам. — Давай посмотрим последний объект, и на сегодня будем закругляться.       Чонгука пропустили вперёд и, выбравшись на волю, он отметил, что на улице уже изрядно потемнело, хотя солнце пока не полностью скрылось за горизонтом. Крепко держась за ладонь альфы, он топал к уже знакомому зданию, которое каждый день видел снаружи, но ещё никогда — изнутри.       В здание Совета его вновь впустили первым, придержав дверь, и это нехитрое в своей простоте действие заставило его улыбнуться: не перевелись ещё на свете джентльмены. Вдвойне было приятно, что самый лучший из их представителей через пару дней станет его мужем. Внутри было темно, но Тэхён вновь щёлкнул выключателем, и пространство небольшого коридора осветила пара ярких ламп.       Мебель отсутствовала, но на параллельных стенах друг напротив друга располагались две двойных двери, а в конце коридора широкая лестница любезно заманивала подняться на второй этаж.       — Справа зал, в котором и собираются старейшины, если назрел требующий решения вопрос, — принялся пояснять Тэхён, предлагая пройти внутрь. Очередной щелчок выключателя, и внимание Чонгука в первую очередь привлёк большой круглый стол с восемью стульями. Дальше взгляд зацепился за каменный камин — сейчас не горящий, после — за люстру, сделанную под старину: в кованом круге стояли свечи, с той лишь разницей, что вместо огня в них горели лампочки. В остальном помещение казалось необжитым. — К счастью, используется он крайне редко, и мне хочется надеяться, что причина кроется в том, что я — хороший вожак.       Тэхён тихо засмеялся, а вот Чонгук его веселье разделять не спешил.       — Не просто хороший, а замечательный, — со всей серьёзностью проронил. — Если бы только все прочие вожаки были хотя бы чуточку похожими на тебя…       В каждом слове — скорбь по годам прожитой в отцовской резервации жизни, но Тэхён не позволил ему на той сосредоточиться: подхватив подбородок пальцами, повернул лицо к себе и с теплотой посмотрел в сверкающие изумруды.       — Постепенно в резервациях старое поколение сменится новым. Я верю: познакомившись с нашим укладом, вожаки прибегнут к подобным переменам, и жизнь стай обязательно наладится.       Позволив себе минутку слабости, Чонгук своего будущего мужа обнял, уткнулся лицом в грудь и завибрировал собственной, впервые давая альфе услышать своё гортанное омежье мурчание. Его по голове потрепали и ласково в макушку чмокнули, после чего выключили свет и повели дальше.       В здании Совета ему также показали общую столовую, где вся стая собиралась по праздникам, или если кому-то не хотелось завтракать, например, в одиночестве дома. Помещение казалось большим благодаря высоким потолкам и почти панорамным окнам, а очередной камин и гобелены на стенах придавали помещению толику уюта. На второй этаж подниматься не стали: там располагались комнаты, в которых проживали старейшины, и вторгаться на личную территорию без дозволения было бы невежливо.       Чонгук глубоко вдохнул прохладный воздух, когда они снова оказались снаружи. Сумерки уже были довольно густыми, но редкие фонари на деревянных столбах разгоняли темноту, и омега с удивлением отметил, что в это время суток на улице довольно оживлённо, хоть эта жизнь и представлялась в основном молодняком. С ними то и дело здоровались, пока они направлялись к машине — точнее, молодые альфы здоровались с обоими, а вот омеги, роняя приветствие, смотрели исключительно на Тэхёна, и Чонгуку эти их взгляды совсем не нравились.       — Ты же говорил, что понимаешь их, — почувствовав его напряжение, негромко пошутил мужчина, беря за руку.       — Понимать не значит принимать, — обиженно буркнул Чонгук, прижимаясь к боку. — Я бы и слова не сказал, если бы между нами не было отношений, но у нас же свадьба скоро, а они так смотрят, словно меня в твоей жизни и вовсе нет…       Трио очередных омег как раз плыло им навстречу, стреляя глазками в Тэхёна, будто тот шёл в одиночестве. Мириться с таким отношением Чонгук не собирался — ровно как и прятаться за спиной своего альфы, ожидая, когда к нему начнут проявлять уважение. Так что, дождавшись, пока те достаточно приблизятся и кокетливо прохихикают своему вожаку игривое «Привет, Тэхён!», вскинул подбородок.       — Вас не учили здороваться как положено? — насупившись, выступил чуть вперёд, привлекая к себе внимание вмиг растерявших настрой омег. — Перед вами не только вожак, но и его пара, к которой он просил вас относиться с уважением, однако вы позволяете себе проявлять свои дикарские стороны даже в его присутствии. — Он шагнул ещё ближе, грозно сдвинув брови, и, вероятно, выглядел достаточно пугающе, если уж его слушатели, сглотнув, отступили на полшага. Чонгук знал, что их слушали и окружающие, и потому заговорил громче: — Если кто-нибудь снова попробует флиртовать с моим альфой, ещё и в моём присутствии, я больше предупреждать не стану — повыдергаю вам все ваши волосёнки, уяснили?       Покивав китайскими болванчиками и сконфуженно покосившись на вожака, омеги поспешили ретироваться с глаз подальше под цепким колючим взором Чонгука, который смотрел на всех волком. Выпрямив плечи, он собирался уже было продолжить путь к машине, когда Тэхён привлёк его к себе и на глазах гуляющих примкнул к губам с поцелуем, закрепляя слова своего омеги действием.       — Ты вызываешь у меня гордость, — с восхищением прошептали ему, пока Гук пытался наладить связь с мозгом. — Я бы и сам сделал им замечание, но ты справился лучше.       — Тебе, кажется, придётся нести меня на руках, — ткнувшись лицом альфе в шею, пробубнил и растаял, услышав хрипловатый смех.       И тихо вскрикнул, когда его действительно взяли под спину и колени, прижимая к себе покрепче.       — Эй, я же н-не имел в виду…       — Только что был таким грозным, но рядом со мной краснеешь и сбиваешься, — продолжил гнуть своё, подкидывая в топку смущения омеги дров. — Но ревновать тебе не стоит, снежинка. Они ещё молоды, у них пока не до конца сформировано понимание того, что не всякое поведение позволительно.       — Воспитание от возраста не зависит, — буркнул Чонгук, обняв мужчину за шею и с потаённым злорадством наблюдая за завистливыми взглядами — мол, «выкусите». — Я никогда не позволял себе засматриваться даже на свободных альф, не то что на занятых.       — Это потому, что никто из них тебе не нравился. Что, если бы мы встретились не на обряде, а при других обстоятельствах, и я был бы обручён?       Вскинув голову, Чонгук мысленно первым делом поблагодарил Луну за то, что это — всего лишь гипотетическая абстракция, не реальность, и в действительности единственный человек, которого он хотел бы видеть рядом, на самом деле почти полностью принадлежал ему.       — Я не разрешал бы себе мечтать о тебе, зная, что ты с другим и влюблён, — тихо признался.       — Но ведь я с тобой, Чонгук, — замер у машины Тэхён, не спеша ни омегу с рук спускать, ни в салон садиться, — и только это важно, понимаешь?       Он снова кивнул, задевая кончиком носа чужой, и приластился к своему альфе, наглядно показывая, как сильно уже привязался. Ему впервые с, по сути, чужим человеком уютно больше, чем прежде было с родителями, хоть Чонгук искренне любит и скучает по папе. Но Тэхён — это совершенно другое. Родителей мы не выбираем, но вот вторая половинка — наш осознанный выбор, и Чонгук готов Луне молиться ежеминутно за то, что она именно этого альфу для него создала.