Будь моим

      Тэхён не был ни глупым, ни маленьким, чтобы не понимать, что происходит, но меньше удивляться собственному поведению от этого не стал. Несмотря на то, что ещё пару дней назад он был уверен, что после Сонгёна никого не сможет даже подпустить ближе, не говоря уже о «полюбить», к Чонгуку сейчас тянуло с неведомой доныне силой.       Если омега был на виду, он глаз с него не сводил и с лёгким изумлением позволял клубиться в груди давно позабытым чувствам и инстинктам, пробуждающимся после долгой спячки. Альфа-оборотень в нём хотел обхаживать и окружать Чонгука заботой, скулил и требовал перекинуться в волка и как следует вылизать пару, выбранную для него самой Луной. Как мужчине же ему хотелось, чтобы омега ни в чём не нуждался, был сыт, хорошо одет, особенно в холодное время года, чаще улыбался и чувствовал себя в безопасности, забыв про былые страхи.       Если же Гук был не на глазах… Что ж, все мысли Тэхёна крутились вокруг него в два раза больше, а непривычное волнение ощутимо мешало сосредотачиваться на насущных делах. В такие моменты волк бесновался внутри особенно яро, желая убедиться, что с их парой всё в порядке; мужчине приходилось мысленно уговаривать его успокоиться: никто в стае не посмеет Чонгуку навредить, как бы кто ни зубоскалил за спиной.       Тэхён знал, что метка успокоит обе его ипостаси, нужно лишь чуть-чуть подождать, но… подозревал, что причиной для беспокойств были далеко не только инстинкты.       Чонгук становился для него дорог.       Пустота в сердце затягивалась, обещая не оставить после себя даже трещин.       Ну а уж не заметить чужую симпатию было просто невозможно: Чонгук как открытая книга. Возможно, только для Тэхёна, а возможно, Гук сам по себе донельзя честный и искренний, от чего альфа, вообще-то, уже тоже успел отвыкнуть.       Его взгляд прояснился, когда он выплыл из собственных мыслей и тут же наткнулся на довольные лица Ушика и Намджуна, стоявших напротив.       — Не начинайте, — чуть поморщившись, Тэхён шагнул в чащу первым.       Вчера вечером ему не удалось выделить времени на поиски дерева для обряда, так что он занялся этим прямо с утра.       — Я вообще молчал, — насмешливо ухмыляясь, вставил Ушик.       — Зато субтитры на своей физиономии забыл выключить, — хохотнул Намджун.       — Твоя морда, вообще-то, тоже говорящая…       — Захлопнитесь оба, — буркнул Тэхён. — Что вы как дети малые?       Ему предстояло ответственное задание — отыскать в роще дерево, которое станет священным для его семьи; которое будет оберегать их с Чонгуком брак и которое они оба будут чтить до конца своих дней.       Дерево выбирать для Тэхёна не в новинку. Перед союзом с Сонгёном он уже приходил в эту чащу, с воодушевлением выбирал лучшую из растущих берёз… Сейчас от той остался лишь потемневший от времени пенёк: тонкий ствол альфа срубил самолично на девятый день после погребения омеги и каждый год приходил, чтобы возложить венок из цветов, который плёл собственноручно.       Теперь, когда Луна подарила ему второй шанс, эту традицию на себя переймёт семья Сонгёна. Никто из его родителей не винил Тэхёна в смерти сына; более того, им было больно наблюдать за жизнью альфы все эти десять лет, они, как и Ынджин, уговаривали Тэхёна не ставить на себе крест и вновь построить семью: этого же хотел бы для него и Сонгён.       Печалило ещё и то, что Сонгён так и не перешагнул порог дома, который строил для него Тэхён — к несчастью, смерть забрала того раньше, чем жилище успело приобрести законченный вид. Но эта же деталь сейчас и приносила облегчение: альфа не привёл Чонгука в дом, в котором до него жил другой омега, — его каменные стены были пропитаны лишь запахом самого Тэхёна.       Однако мужчина всё же рассудил, что стоит обратиться к шаману стаи за ритуалом обновления — чтобы семейный очаг предназначался только грядущей паре. И если с его омегой, не приведи Луна, что-нибудь случится, альфа проведёт остаток жизни в этом доме и больше не позволит никому войти в свою жизнь.       Тэхён отогнал мрачные воспоминания, с некой надеждой выглядывая среди разных стволов то, к которому притянет. Перед глазами стоял Чонгук, ласковый и нежный, как лепесток пиона, и сильный, словно речной поток — и дерево ему хотелось выбрать омеге под стать. Мужчина придирчиво осматривал каждое, пока Намджун с Ушиком над ним беззлобно подтрунивали и предлагали свои варианты.       — Чонгук дома в одиночестве прозябает? — поинтересовался Нам, задрав голову и рассматривая раскидистую крону одной из берёз, тут же в отрицании покачивая головой: старовата для обряда.       — Мой супруг изъявил желание составить ему компанию, — хмыкнул Ушик. — Чонгуку же предстоит сплести для Тэхёна брачный венок, вот Богом и вызвался помочь.       — Я думал, твой папа не упустит возможности провести с ним время, — нахмурился Намджун, повернувшись к Тэхёну.       — Не в этом дело. — Он сменил направление, подходя к одной из берёз и укладывая ладонь на тонкий ствол. — Папе самому предстоит сплести венок от моего имени, и ему не хочется, чтобы Чонгук увидел его раньше времени. Так воодушевился грядущей свадьбой, я волнуюсь, как бы у него снова не подскочило давление…       — Да брось, Тэ, — покачал головой Ушик, — ему давно пора встряхнуться. Ынджын-щи сильно засиделся в своей рутине, пусть хоть немного расшевелится и вернётся к жизни.       — Как по мне, так он наоборот расцвёл с появлением Чонгука — всё время улыбается, — хмыкнул Намджун. — Ты же и сам знаешь, как он хотел большую семью и сына-омегу, просто Луна распорядилась иначе… Твой папа, конечно, сильный и духом не падал после смерти мужа, но сейчас у него не иначе как второе дыхание открылось.       Тэхён даже не пытался сдержать тёплую улыбку. Знал, насколько родителю пришлось тяжело после похорон любимого альфы, хотя никому своей боли не показывал, отвечая набившим оскомину: «Я в порядке», — всякому, кто спрашивал. Он старался по мере сил помогать, частенько заходил без причины, чтобы просто поболтать, иногда выкуривал папу из дома с какими-нибудь просьбами, лишь бы не давать много времени проводить наедине со своим горем.       Чонгуку не пришлось делать ничего из вышеперечисленного — хватило всего-то появиться в жизни Тэхёна.       — Думаю, это дерево подойдёт, — похлопал ровную берёзку не старше четырёх лет.       Переглянувшись, Ушик с Намджуном кивнули и, дождавшись разрешения Тэхёна, выудили из карманов по ленточке красного цвета, повязывая те первыми, но не выше уровня головы. К вечеру проведения свадьбы всё дерево будет пестреть такими лентами, однако главенствующее место над ними займут их с Чонгуком белые.       Тэхён наблюдал за колыхающимся на лёгком ветерке атласом и невольно хмурился, припоминая, что при прохождении всех этих обрядов в прошлом не чувствовал такого же предвкушения, да простит его Сонгён.       Хотя сравнивать те и эти ощущения в принципе глупое занятие: тогда ему было всего девятнадцать, в жилах кипела горячая ещё юность, сознание подогревала уверенность, что ему всё по плечу, — казалось, что жизнь всегда будет бить ключом… Любить он её не перестал, однако, столкнувшись со смертью лицом к лицу уже не единожды, предав земле двоих близких людей, Тэхён на ту стал смотреть под другим углом.       Исчезло чувство собственной неуязвимости, мужчина перестал относиться к настоящему, как к данности.       Кто-то изрёк мудрость, и он был с ней согласен: то, что есть, может быть не всегда.       А вот на мыслях о Чонгуке мрачность ушла из его взгляда, Тэхён сам не заметил, как начал снова улыбаться. Сейчас, по прошествии нескольких дней жизни под одной крышей, ему стало казаться, что этот понимающий чувствительный омега был послан ему в награду — знать бы ещё, за какие заслуги.       — Что с вашими нарядами? — сменил тему Ушик, когда они уже покинули рощу.       — Я уже поговорил с Ёнджуном. — Тэхён огляделся, выискивая сам не зная что, и заметил идущего со стороны крытой оранжереи Чонгука в компании Богома. Второй что-то рассказывал, активно жестикулируя, на что первый заливисто смеялся, и видеть свою пару такой счастливой альфе доставляло удовольствие. — Он самый умелый из портных, лучше него никто не справится.       — Всех напряг, не постеснялся, — хмыкнул Нам. — Сам-то что будешь делать?       Дождавшись, пока Чонгук, попрощавшись с Богомом, скрылся в их доме, неся в руках, очевидно, укрытый тканью свадебный венок, Тэхён повернулся к друзьям.       — Хочу провести Чонгуку экскурсию по резервации, у меня не было времени как следует показать ему здесь всё. Да и он просил подыскать ему какое-нибудь занятие в стае: сказал, что не может всё время сидеть взаперти и хочет быть полезным.       — Чем больше его узнаю, тем больше он мне нравится, — уже без насмешки дёрнул уголками губ Ушик, с которым поддерживающим кивком согласился Намджун.       Поболтав ещё немного на насущные темы, Тэхён отправил своих заместителя и советника следить за тем, как продвигается постройка школы, которая должна завершиться к концу ноября, а сам направился к дому. В груди по совершенно непонятной причине вспыхнуло несвойственное альфе волнение, а ведь он не собирался делать ничего сверхъестественного — всего-то показать будущему мужу их совместные владения.       Действительно, и из-за чего тут нервничать?       Как-то быстро Тэхён начал сдавать позиции, но он и не сильно-то сопротивлялся.       В дом вошёл тихо и сразу привлёк внимание Чонгука, который, вытерев руки о полотенце, отложил то на кухонную тумбу и вышел в небольшой коридор встретить альфу. Тэхён впервые в собственном доме почувствовал себя дома. Ему не было никакого удовольствия возвращаться в пустые стены, но теперь, когда его здесь ждали, поменялось абсолютно всё.       С согревающим сердце удовольствием мужчина смотрел, как нежно зарумянились чужие щёки, когда Чонгук не мог решить, как ему поступить: подойти и встретить, как полагается, ведь с самого утра не видел своего альфу, или не лезть в личное пространство без разрешения. Тэхён, посчитав, что налаживать личные отношения им нужно в любом случае, протянул к нему руку ладонью вверх.       — Иди ко мне.       Лицо омеги расцвело милой маленькой улыбкой, от которой внутренний альфа Тэхёна довольно заурчал, ведь являлся её причиной, когда тот вложил свои пальцы в мужские. Прежде он всегда ненавидел все эти инстинкты, но сейчас не имел ничего против — Чонгук улыбается из-за него, маленький омега чувствует себя в безопасности в стае и в его доме, и мужчине это по душе.       Как по душе и обнимать Гука, который доверчиво и робко приластился к нему, тычась лицом в грудь и обнимая по пояснице. Тэхён уткнулся лицом в светлую макушку, вкусно пахнущую лимонной мятой после шампуня, и почувствовал, как все волнения отступили, пока он обнимал того, кто медленно и верно становился центром его жизни.       — Хочу показать тебе, чем живёт и дышит наша резервация, — поглаживая ладонью нежную кожу щеки, ставил Чонгука в известность. — И если у тебя нет никаких безотлагательных дел…       — Я совершенно свободен, — даже не дослушав до конца, согласился омега, смотря на Тэхёна сияющим взглядом, — и буду рад провести время… таким образом.       «…провести время с тобой», — прочёл мужчина в изумрудных глазах.       Внутри в который раз что-то щёлкнуло, вынудив его вновь первым наклониться ближе к лицу напротив. Чонгука его действия не отпугнули, тот наоборот встал на носочки, тянясь навстречу, и губы их встретились где-то ровно на полпути друг к другу. С каждым разом противостоять этой тяге хотелось всё меньше; с каждым поцелуем чужая сладость становилась всё желаннее, Тэхён уже не был уверен, что смог бы просто жить с этим омегой под одной крышей. Силой, конечно, ни при каких раскладах бы не взял, но Чонгук бы ежедневно в его взглядах горел.       Пальцы вплелись в копну мягких медовых волос, надавили на затылок, прижимая ближе. Он губы с нажимом раскрыл, скользнул в тёплую глубину рта языком, выбивая из груди Чонгука тихий блаженный выдох. Так сладко. Чонгук в его руках податлив и нежен, вцепился в его плечи и позволял делать с собой все эти восхитительные вещи, от которых сбивалось дыхание и сердце в груди колошматило отбойным молотком. Гнулся в его руках, льнул грудью к его и неосознанно притирался всеми теми местами, от соприкосновения которых в венах вместо крови бурлил огонь.       Лишь когда с губ Чонгука сорвался надломленный стон, Тэхён решил: вот сейчас стоп. Это уже было мало похоже на простой поцелуй и желание поделиться теплом, сблизиться ещё немного, поскольку тело понемногу начинало брать верх над разумом, инстинкты стремились заслонить собой здравомыслие. Возможно, однажды альфа позволит себе сойти с ума, сгорая с Чонгуком на простынях до рассвета, но точно не сейчас.       Смутившийся из-за своих действий омега со стыдливым скулежом спрятал лицо в его шее, а Тэхён только и мог улыбаться дурачком. Видели бы его сейчас Ушик с Намджуном — припоминали бы выражение лица до самых внуков.       — Прости, мне не следовало… — покачал головой Гук, притираясь щекой к сгибу плеча и незаметно — как думал — втягивая с кожи запах.       — Думаю, извиняться стоит мне, — ничуть не чувствуя за собой вины, продолжил улыбаться альфа, невесомо целуя в висок. — Я немного увлёкся. Не подумай, что мне не нравятся такие моменты, но нам не стоит спешить лишь потому, что через пару дней состоится свадебный обряд.       — Я сплёл для тебя венок, — словно тайной, поделился Чонгук, наконец открыто смотря на мужчину. — Ничем подобным я раньше не занимался, но Богом старался научить, и я приложил все силы, чтобы он получился красивым.       — Он будет прекрасен в любом случае, снежинка, — не удержавшись, Ким чмокнул пискнувшего омегу в кончик носа. — А теперь собирайся и пойдём. До заката осталось не так много времени, и я хотел бы успеть показать тебе большую часть территории до наступления темноты.       Счастливый Чонгук послушно упорхнул на кухню, проводя одному ему известные манипуляции, и, вернувшись буквально через минуту, робко переплёл их пальцы, прижимаясь к тёплому боку мужчины. Даже зная, сколько внимания это к ним привлечёт, не мог держаться подальше от альфы, в которого едва ли не с первого взгляда влюбился и, не скрываясь, давал это понять.       Сохраняя на губах непривычную для себя мягкую улыбку, которую оборотни его стаи тоже не сказать чтобы привыкли видеть, Тэхён повёл Чонгука к машине и даже не пытался отмахнуться от навязчивых мыслей, какая из комнат в доме подойдёт для детской больше.