Будь моим

      С мягкой усмешкой Тэхён наблюдал, как Чонгук мерил шагами комнату в ожидании Ёнджуна. Молодой омега, очень талантливый в области пошива одежды, сообщил своему вожаку, что их свадебные наряды практически готовы и нуждаются в экстренной примерке, чтобы успеть доработать детали до обеда. И вот, они сидели в гостиной, пока Ёнджун отлучился — точнее, сидел Тэхён, а вот Чонгук почему-то нервничал.       — Откуда столько волнения, снежинка? — откинувшись на спинку дивана, альфа закинул руку на ту. — Тебе же не перед всей стаей дефилировать, Ёнджун даже меня в комнату не пустит, выдохни.       — Я просто… ну, понимаешь… замуж выхожу, но осознал это только сейчас, — признался омега, прикрывая ладонью лицо с нервным смешком. — А вдруг я споткнусь? Или ляпну что-нибудь неуместное? Или от волнения не смогу произнести клятву? Вот присохнет к нёбу язык от нервов — меня же засмеют!       Тэхён насмехаться не спешил, поскольку понимал, что для омеги вроде Чонгука это событие — не возможность кому-то что-то доказать или хвастнуть красивым нарядом. Его нежному беззащитному волчонку обряд заключения парного союза был ответственным событием, которое изменит жизнь, хотя та и так уже сделала серьёзный виток, когда Тэхён забрал его в свою стаю.       Но беззлобной усмешки всё же не сдержал.       — Не забивай голову глупостями. Тебе здесь никто не желает зла, и ни одна живая душа не посмеет насмехаться, даже если ты в чём-то ошибёшься.       — Ничего ты не понимаешь, глупый альфа! — возмутился Чонгук, активно жестикулируя руками, но это выглядело столь мило, что Тэхёна так и тянуло расхохотаться в голос. — Кому-то я, может, и понравился, но тут есть и те, кто так и ждёт любой моей ошибки, потом не упустят возможности тыкать меня в них лицом, как нашкодившего щенка! Мне нельзя давать повода поднимать себя на смех, а тебя — тем более!       — Каким боком я вписываюсь в эту формулу? — озадаченно подвис мужчина.       — «Кого наш вожак себе в мужья выбрал? — подражая писклявому голосу омег с рынка, передразнил Чонгук. — Горе луковое, а не омега! Только позорить своего мужа и способен!»       — Чонгук, — снисходительно выдохнул Тэхён, сдавив на секунду переносицу пальцами, — ты можешь делать ошибки, сколько твоей душе угодно. Спотыкайся, говори невпопад, ляпай не подумав, смейся во весь голос, дурачься с волчатами — ты волен делать всё, что захочешь, свобода выбора — твоё законное право. Я не жду от тебя хождения по струнке с выпрямленной спиной и взгляда в пол, мне нужен живой любящий омега, а не искусственный муляж. А если кто-то вздумает делать тебе замечания или насмехаться, — перебил, видя чужое желание начать спорить, — игнорируй, посылай к чёрту или говори мне, я сам буду с ними разбираться. Если в стае Чон Юджина нельзя было даже дышать без позволения и ты ждал официального разрешения, то вот оно — я даю тебе право быть живым. А возвращаясь к теме, с которой началась твоя паника — это всего лишь церемония, но даже без неё и всех этих клятв ты уже мой, поэтому перестань уже нервничать.       Тронутый до глубины души Чонгук застыл на месте и спешно покрылся румянцем, уловив суть, а воспользовавшийся моментом Тэхён осторожно за рукав дёрнул его на себя, усаживая на левое колено.       — Лучше скажи, ты уже определился, чем хочешь заниматься в стае?       Обманный манёвр сработал: переключивший внимание омега восстановил цвет лица и уверенно выпрямился в спине.       — Мне бы очень хотелось помогать с волчатами в яслях, — с маленькой улыбкой кивнул. — Детей я люблю, а они любят меня, не думаю, что возникнут проблемы. Но насколько я знаю, там уже есть помощник?       — В действительности их там двое, но Чимин сейчас и сам ждёт волчонка, скоро он не сможет так же резво бегать за этими маленькими серыми непоседами, поэтому ты вполне можешь первое время делить с ним обязанности, а после и заменишь его. Он не будет против, ему только в радость завести нового друга.       — Это же супруг Намджуна, твоего заместителя? — Чонгук с любопытством чуть склонил голову к плечу, неосознанно перебирая пальцами пуговки на рубахе Тэхёна. — Полагаешь, он будет рад мне только потому, что уже замужем и никогда не претендовал на твоё сердце?       — Чимин в принципе начисто лишён эгоизма и умеет искренне радоваться за других, отсюда и моя уверенность.       — Твоя стая может похвастаться не только замечательным вожаком, но и дружелюбными оборотнями, — понимающе кивнул, правда, после чуть нахмурился: — За исключением парочки омег, которых забыли научить манерам.       — Они ещё слишком молоды и по возрасту, и по уму, так что не слишком на них обижайся, — тёплая ладонь успокаивающими поглаживаниями заскользила вдоль спины омеги. — Однажды они это перерастут.       — Простите, что заставил ждать, — перебил влетевший в дом запыхавшийся Ёнджун, держа в руках два одежных чехла. Комната ненадолго заполнилась свежим морозным воздухом. — Утром, как назло, в машинке сломалась иголка, а запасных у меня не нашлось, так что пришлось кое-что дошивать у Бомгю, я не мог потратить драгоценное время на починку.       — Я пришлю кого-нибудь помочь с этим, — прокомментировал Тэхён, стараясь сильно не улыбаться от того, как спешно спрыгнул с его колен Чонгук при появлении Ёнджуна.       Последний закатил глаза.       — Это всего лишь иголка, Тэхён. Уж с этим-то я точно справлюсь сам. А теперь, — тот протянул по чехлу каждому из присутствующих и указал на две двери в небольшом коридорчике, — идите примерять, я посмотрю по очереди.       Пробурчав что-то наподобие согласия, Чонгук сбежал первым, Тэхён, обменявшись взглядом, в котором искрило веселье, с Ёнджуном, прошёл во вторую. И лишь когда переоделся в почти готовый наряд — на нём не хватало лишь традиционной красной вышивки у выреза, на рукавах и штанинах, — вспомнил, о чём говорил ему Чонгук минутами ранее.       Он действительно берёт себе в мужья омегу, сам станет мужем.       Настоящая семья. Своя. Собственная.       В отражении зеркала в полный рост, стоящем на полу в углу скупо обставленной комнаты, он поймал свой немного растерянный взгляд. В голове обрывистыми кадрами проносились последние десять лет, которые он прожил, словно во сне, тратя время в основном на то, чтобы обеспечить своей стае достойное существование, и на выполнение своих обязанностей как вожака.       Поначалу после смерти Сонгёна Тэхён даже не помышлял о том, чтобы вновь устроить личную жизнь. Раны были свежи и кровоточили, папа, понимая сына как никто, с поисками нового омеги не давил, давая время смириться и пережить сложный период. Через пять лет после похорон на него начали наседать старейшины, аргументируя в основном тем, что брак и наследник — залог стабильного будущего, который даст оборотням уверенность в завтрашнем дне. Заместитель и советник действовали куда мягче, но тоже не давали ни расслабиться, ни забыть об этом долге вожака…       Даже на отборе, когда Тэхён забирал Чонгука, он едва ли отдавал себе полный отчёт в собственных действиях, скорее, идя на поводу у инстинктов и какого-то внутреннего чутья, чем осознанного выбора. И омега ему безусловно нравился, только осознание серьёзного шага действительно настало лишь сейчас.       Луна дала ему ещё один шанс быть счастливым.       — Ну, и как тут у нас дела? — деловито подперев руками бока, риторически поинтересовался вошедший внезапно Ёнджун. — Поглядите-ка, ни намёка на волнение, хотя я в принципе не понимаю, как вообще сухарь вроде тебя снизошёл до выбора нового спутника жизни. Ей-Богу, у моей кухонной табуретки и то больше эмоций!       — Ёнджун, — рыкнул Тэхён, призывая к действиям.       — Ой, уж и поворчать нельзя, — закатил глаза тот и, подойдя ближе, присел перед альфой на корточки, поправляя подол штанин и наконец-то приступая к работе, продолжая при этом что-то тихонечко бубнить себе под нос.       Пережив пару уколов булавками — скорее, сделанных специально, чем случайных, судя по шкодливой усмешке омеги, — Тэхён переоделся обратно и получил заверения в том, что к сегодняшнему обеду одежда будет готова окончательно. Подхватив в коридоре всё так же нервничающего Чонгука под локоть, вывел того наружу и вдохнул прохладный воздух, прочищая голову.       — Я договорился: родители Богома заберут тебя во второй половине дня, чтобы помочь подготовиться, — в попытке успокоить своего омегу Тэхён мягко улыбнулся, ладонями поглаживая того по плечам. — Там же будет и сам Богом, кажется, вы уже успели сдружиться.       — Почему не твой папа?       Чуть склонив голову к плечу, альфа с интересом, но уже без доли озадаченности рассматривал искреннее недоумение, паутинкой расползшееся по лицу омеги, и делать поспешных выводов не торопился. Уклад жизни прежней стаи Чонгука, если не во всём, то во многом отличался от нынешней, потому чужое изумление его мало удивляло. Очевидно, на большинство традиционных ритуалов, соблюдаемых перед обрядом свадебного союза, в стае Чон плевать хотели, а стая Тэхёна и вовсе те изменила, чтобы не принижать достоинств омег и сделать всё, чтобы те в новую семью входили с искренними улыбками на лицах.       — Не могу говорить за все стаи, но в нашей за омегой в дом его родителей приходят родители альфы, — принялся объяснять. Заметив в ярких изумрудах влажных глаз мигом вспыхнувший интерес, хмыкнул. — Это демонстрация того, что омега добровольно переходит из своего рода в род мужа. Если подходить к этому со всей серьёзностью, то мой папа должен забрать тебя из дома твоих родителей…       — Ты уже забрал меня у них, — слишком поспешно перебил его Чонгук, тут же загоревшись щеками, чем вызвал довольную усмешку. В безуспешной попытке скрыть неловкость после собственного неосознанного признания в том, что в отчий дом ему возвращаться совершенно не хочется, омега прокашлялся. — Получается, господин Ким придёт за мной к родителям Богома, чтобы соблюсти эту традицию? А так разве можно? А если стая будет против? А если…       — Снова забиваешь свою голову глупостями, снежинка, — горячая ладонь альфы коснулась такой же горячей щеки омеги. — Такое случится не впервые, да и оборотням не столь важно, из какого дома ты придёшь — они будут рады, что их вожак наконец-то покончил с холостяцкой жизнью.       — Тогда чем будешь занят ты? — смиренно кивнув и воспользовавшись положением, Чонгук прильнул к мужчине, обнимая по пояснице, словно бы заряжался от него спокойствием.       — Сперва хочу удостовериться, что подготовка к весенним работам в полях и саду под контролем работников фермы и амбара. Проверю, что зимой за техникой ухаживали правильно и та простаивает в мастерской в идеальном состоянии. А после нужно провести ритуал очищения дома, и требуется моё присутствие на время всей подготовки к вечеру. Нам нельзя будет видеться до тех пор, как мы встретимся у входа в чащу, где повяжем ленту. Но перед этим тебе придётся перетерпеть несколько процедур, так что можешь вернуться домой и отдохнуть перед началом, пока меня не будет.       — Один я с ума сойду в четырёх стенах от паники, — буркнул Чонгук, плотно прижавшись лицом к крепкому плечу.       Клюнув в макушку, Тэхён гладил его по спине, второй ладонью перебирая пряди на затылке, и, рассматривая их слегка медовый оттенок, размышлял: стояли бы они сейчас здесь, если бы омега не привлёк его внимание цветом волос? Окажись Чонгук таким же темноволосым, как и все среднестатистические оборотни, заметил бы Тэхён в этой безликой толпе омег одного-единственного?       Вскинув голову, Чонгук посмотрел на него своими сияющими влажными глазами, тем самым ответив на все вопросы.       Заметил бы. Не смог бы пройти мимо этих влекущих бездонных бусин.       — Может, тогда сразу отвезти тебя к Богому? Его родители хорошо к тебе относятся и не будут против твоего прихода пораньше. Заодно и расскажут, что ждёт тебя сегодня.       Омега смешно сморщил нос, предвкушая внимание сотен оборотней, чем позабавил Тэхёна, который не удержался от лёгкого поцелуя в самый кончик… А после не смог остановиться и принялся ласкать губами лицо, получая ничуть не меньше удовольствия, чем Чонгук. Тот в его руках хоть и не выглядел напряжённым, тихонько подрагивал от переизбытка чувств и неловко цеплялся пальцами за рубаху.       — После обряда хочу отвезти тебя в одно место, — прислонившись лбом к виску омеги, уткнулся носом в щёку, втягивая с кожи запах нежных феромонов. Те альфу одновременно и успокаивали, и будоражили: Чонгука хотелось и убаюкать в объятиях — и всего искусать. — О нём почти никто знает, это достаточно далеко, но оно того стоит, там не будет никого, кроме нас. Я смогу наконец показать тебе своего волка и познакомить его с твоим.       Омега громко сглотнул и рвано выдохнул, пока Тэхён цепко ловил каждую его эмоцию и движение. Он понимал чужую нервозность, старался не быть напористым и не давить на будущего мужа никакими «должен» и «нужно», однако вопреки собственным убеждениям в том, что им понадобится много времени на уживку, уже сейчас желал Чонгука так сильно, что даже его волк весь вибрировал от напряжения.       — Доброго денёчка, — с широкой улыбкой Богом разрушил уединённость пары и интимность момента, но виноватым не выглядел ни на йоту. — Нарушаешь собственные традиции, вожак? Ай-яй-яй, и как не стыдно! Какой пример подаёшь подрастающему поколению?       Заразившись чужой весёлостью, Тэхён со смешком отлип от своего омеги, который весь раскраснелся из-за накатившего смущения. Конечно, обвинение было напускным, Богом никогда не посмел бы высказать нечто подобное своему вожаку не в шутку, но некая доля правды в его словах всё же имелась.       — А тебе, смотрю, уже не терпится оставить своего вожака без омеги, — тем же тоном ответил, позволяя темноволосому парню подхватить улыбающегося Чонгука под локоть и отвести в сторону.       — Я, наоборот, забочусь о вашем благе и хочу, чтобы ты поскорее обзавёлся мужем, так что не бухти, — сильнее прежнего засиял тот. — И вообще, у тебя много дел, вот и иди! А я из Чонгука такую конфетку сделаю — ты глаз от него вечером оторвать не сможешь!       — В этом нет надобности, — вернув свой взгляд к будущему мужу, Тэхён позволил себе маленькую вольность — скользнул кончиками пальцев по нежной коже щеки. — Мои глаза и так смотрят только на него.       — Аж сахар на зубах хрустит, — наигранно сморщился Богом и, подхватив хихикающего Чонгука под руку, потянул за собой, бросив альфе уже на ходу через плечо: — Удачно тебе поработать!       Хмыкнув, Тэхён покачал головой и направился к машине, стоящей у дома, чтобы действительно заняться делами. Тех накопилось не много, но он решил успеть сделать как можно больше, чтобы освободить несколько дней для них с Чонгуком: не хотелось оставлять его в одиночестве в первые же дни после свадьбы.       К моменту, как Тэхён добрался до мастерской, механики уже тестировали ходовые колёса у тракторов, открывали закрытые на зиму отверстия воздухозаборников и выхлопных систем и очищали оборудование от консервационных материалов. Рабочий процесс здесь давно был налажен таким образом, чтобы даже в отсутствие вожака работа велась беспрерывно — даже на случай непредвиденных обстоятельств существовали особые распоряжения. И всё же Тэхён считал своим долгом всегда держать руку на пульсе.       Обговорив с механиками все нюансы и назначив приблизительные даты начала полевых работ, альфа заглянул на ферму, чтобы удостовериться в достаточном количестве корма для животных, немного поговорил с ветеринаром на предмет нехватки каких-либо лекарств и наличия больных особей, и в этом году статистика радовала глаз. Зим пять назад в их краях свирепствовали сразу несколько видов эпидемий; до установки ветеринарами, с чем конкретно столкнулась резервация, погибла почти треть животных, и потому Тэхён ежегодно отправлял своих врачей на повышение квалификации, чтобы не допустить повторения.       После настала очередь амбара. Бэ Инхан, омега, возглавляющий группу агрономов, уже руководил подготовкой семян к посеву, проводя необходимые обработки, калибровку и сортировку; удобрения так же были подготовлены, и всё, что оставалось — дождаться, когда земля немного подсохнет и перестанет налипать на инструменты.       Покидал рабочий сектор Тэхён с лёгким налётом гордости. Да, он перенял управление от отца, а тот — от своего отца, и улучшение жизни оборотней в резервации началось задолго до его появления на свет, но у него всё же был повод собой гордиться, пусть он и не особенно этим грешил — всего лишь делал то, что должен. Тэхён ведь запросто мог уродиться таким же заплесневелым традиционалистом, как Чон Юджин, или просто пошёл бы характером в своего прадеда-консерватора, который чурался всевозможных нововведений до самой гробовой доски. Но твёрдая убеждённость деда и отца в том, что каждый оборотень заслуживает лучшей жизни, разбавленная папиной мягкостью и собственными жизненными принципами, сделали его тем, кто он есть.       Альфой, искренне желающим процветания всей стае, а не только лишь себе самому.       К его возвращению в жилую часть резервации на площади уже устанавливали навесной тент белого цвета; от его краёв к крышам соседних зданий змеями тянулись разноцветные ленты, каждая из которых несла в себе своего рода пожелание будущей семье в зависимости от цвета. Эти ленты каждый член стаи выбирал самостоятельно с особой тщательностью, кто-то собственноручно вышивал на них дополнительно узоры, тем самым выражая особую искренность своих напутствий вожаку и его паре.       Среди собравшихся мужчина с лёгкостью заметил Ёнджуна — очевидно, тот уже успел закончить свою работу с пошивом, — и Чимина, придирчиво выбирающих места для различных источников света от фонариков до гирлянд. Последний передвигался тяжеловато, учитывая большой живот, который невозможно было скрыть никакими безразмерными рубахами, но яркая улыбка говорила о неподдельной радости омеги. Облокотившись о дверцу и наблюдая за тем, как кружил при этом вокруг своего супруга обеспокоенный Намджун, на коего Чимин не забывал то и дело свирепо зыркать и фырчать, Тэхён беззлобно посмеивался, но и понимал отчасти.       После печального опыта в прошлом, вероятно, и сам будет над беременным Чонгуком трястись, когда придёт время.       — Так-так, уважаемый вожак, — ухмыляясь во весь рот, обзор Тэхёну преградил веселящийся Ушик. — Тебе здесь делать нечего, так что проваливай. Найди себе, чем заняться, и не ошивайся тут до вечера.       — С чего бы? — вскинул бровь Ким. — Как вожак я обязан следить за подготовкой и безопасностью стаи.       — Не в этот раз, дружище. Свою свадьбу ты готовить не будешь, а если попытаешься, Ёнджун с Бомгю тебя с потрохами сожрут. У тебя наверняка и без того полно дел — вот ими и займись. Давай-давай, сваливай, в нашу сторону и так уже косятся.       Кинув взгляд Ушику за спину, Тэхён закатил глаза, столкнувшись взглядом с недовольным Ёнджуном, уже упёршим руки в бока. С другой стороны, он понимал, что вечер готовится не для одного лишь Чонгука, но и для него самого тоже, просто слишком уже это всё в крови — контроль, управление, руководство. Впрочем, ради такого события на сегодня можно было собственные инстинкты заткнуть — чтобы после разделить с Чонгуком каждое мгновение в полной мере.       Вскинув руки в примирительном жесте, альфа со смешком завёл машину и направился к дому; там, оставив железного коня у крыльца, замер у входа как вкопанный, озадаченно рассматривая объект, которого ещё утром здесь не было. На двери, прикреплённая с помощью гвоздика, висела небольшая круглая дощечка с вырезанным на ней цветком папоротника. Этот рисунок символизировал обновление, солнечную энергию и защиту от недугов и появиться здесь мог лишь после того, как шаман провёл бы ритуал очищения дома.       Выходит, тот заглядывал, пока Тэхён занимался делами.       Хмыкнув, альфа всё же решил прогуляться. Кай жил на самом краю резервации, аккурат неподалёку от рощи, что весьма удобно, и пешком путь до его дома занимал около получаса прогулочным шагом, но Тэхёну в любом случае нужно было чем-то занять так внезапно освободившееся время.       Кай встретил его на пороге. Статный мужчина, в чьих смоляных прядях уже проглядывала серебряная проседь, жил весьма уединённо и редко принимал участие в увеселениях, если те не касались его самого непосредственно как шамана — как грядущий союз, например. Завидев Тэхёна, тот заулыбался и, сложив руки на груди, прислонился плечом к балке, поддерживающей часть крыши над крыльцом.       — Доброго дня вожаку, — бодро поприветствовал первым.       Тэхён сморщился.       — Хотя бы один на один давай обойдёмся без официоза, дядя. Ты не родился шаманом, как и я не стал вожаком с пелёнок.       — Культура проявляется в малом, Тэхён, — продолжая добродушно улыбаться, старший брат давно почившего Ким Кангиля похлопал племянника по плечу. — В любом случае, я догадываюсь, зачем ты здесь.       — Я думал, тебе нужно официальное приглашение, чтобы попасть в мой дом и провести ритуал, — уколол той же булавкой, лукаво приподняв уголки губ.       — Некоторые обряды лучше проводить в раннее время — и желательно без посторонних. Ты не увидел, что и как происходит, зато твой дом готов принять своего второго хозяина.       Качнув в понимании головой, Тэхён отбросил веселье, сделался серьёзным, поскольку понимал: шутки шутками, но шаман их резервации никогда не действовал против интересов стаи, наоборот, чаще проявлял внимательность там, где он сам, да и старейшины тоже, смотрел с точки зрения простого человека, пуская из вида связь с природой — забывая о своей животной сути.       — Спасибо, что учитываешь те вещи, о которых я могу забывать, — игнорируя общепринятые правила, Тэхён крепко обнял Кая.       На секунду прикрыв глаза, обманулся, что стоит в объятиях отца — настолько схожими были ощущения; оба брата и на лицо почти одинаковые, но в Кае чуть больше тепла и любви к ближним, хотя и отца своего Тэхён всегда любил искренне. Жаль только сказать об этом не успел — в то утро они крепко повздорили, как это случалось довольно часто, а прощения просил альфа уже у бессознательного родителя, лишь надеясь, что его хотя бы услышали.       Ощутив эту его потребность в поддержке, Ким-старший тоже позволил себе небольшую слабость в виде ответных кратковременных объятий. Ему по статусу не подобало как-либо близко контактировать ни с кем, если того не требовали обряды, поскольку шаман — служитель природы и должен оставаться чистым даже в таком безобидном проявлении. Но вот Тэхён вновь взял чувства под контроль, проглатывая минутную слабость, и, попрощавшись, направился обратно к дому.       Ему тоже стоило подготовиться к грядущему вечеру.