путь к вершине...

      между ее пальцев тлеет сигарета: тонкая, точно для ее изящных кистей, с кнопкой — на языке оседает лаймом, раздирает горло. разморенная исаги наблюдает за ней с кровати абсолютно нагая, даже не прикрыла она блестящую от испарины между грудями кожу и пышные бедра. йоичи знает, что кайзер любит, когда она полностью открыта для нее. кайзер затягивается, держа тонкую сигарету между указательным и средним пальцами, и медленно, шумно выдыхает дым. исаги же вздыхает, следит за тем, как с плеча той сползает халат, и заскучав, откидывается на мягкие подушки, уставившись в полоток. в номере отеля стоит тишина. слышно только, как выдыхают дым, но ни никто не прерывает молчание — оно не тяготило, а каждый чувствовал присутствие друг друга. под кожей... в венах... в сердце за ребрами... мишель делает последний тяг и тушит сигарету об стеклянную пепельницу. исаги слышит, — о, конечно слышит, — но виду не подает. — неужели так быстро я тебе наскучила? — подает голос кайзер. с алых губ срывается смешок. — это честь для меня быть с тобой рядом, — подыгрывает йоичи, не отвлекаясь от бежевого потолка. — вот значит как. мишель возится с халатом — скидывает его с плечь на спинку кресла. босыми ногами ступает по парапету ближе к кровати, к застывшей в одной позе, якобы мыслителя, исаги. — я тебя утомила, просто признайся, — ухмыляется кайзер, коленям залезая на кровать. — а это разве мне был нужен перерыв для сигареты? — не отстает исаги. она, наконец, переводит взгляд на нее, а в горле тут же сушит от вида настоящей хищницы. йоичи соврет, если скажет, что ее это не возбуждает — быть настолько кем-то желанной. — ненасытная... — говорит мишель, приблизившись к ней. она вдруг за талию ее тянет на себя и оказывается между ее ног. исаги от одного только этого вида возбуждается, тугой узел появляется внизу живота, а бедра напрягаются и подрагивают. кайзер ладонями гладит ее голени, поднимается к коленям и осторожно, хоть и с нажимом, раздвигает их. исаги взгляда с нее не сводит, как и та все своими васильковыми глазами ее затягивает в глубину страсти, похоти и любви. — у нас завтра матч, а ты меня все мучаешь, — дует губы она, на что исаги только закатывает глаза. — ну так постарайся закончить с этим как можно быстрее. йоичи замечает все такую знакомую ухмылку, когда ладони скользят по внутренней части бедра, щекоча и дразня, будто специально оттягивая. поцелуй оставляет один, второй, третий — целует острое колено, и так десяток, а может сотню раз — исаги забывается, не считает, только тонет в чувствах и эмоциях. и поэтому не замечает, как мишель наклоняется, устраиваясь удобнее, и держась за нее, касается ее между ног языком. йоичи дергается, инстинктивно хочет свести колени, но ей не позволяют крепкие ладони, — о да, она знает, какая на самом деле кайзер крепкая. теплые губы и шершавый язык сводят с ума. кайзер мажет по малым половым губам, всасывает клитер и играется с ним. исаги сжимает в пальцах блондинистые волосы, двигает тазом на встречу, лишь бы больше давления. мишель позволяет, ласкает и мажет влажно, дразнит и играет, оттягивает и наоборот доводит её до пика, но тут же останавливается. йоичи хныкает и захлкбывается стоном, когда во влажное лоно прокикают языком. не помня себя от удовольствия, исаги ноги скрещивает на плечах мишель, выгибается изящной дугой, зарывается пальцами в спину локаны. её укачивает ев волнах блаженства. скоро, так скоро... она задерживает дыхание и сжимается вся, когда приходит оргазм. телом содрогается и стонет протяжно и звонко, тут же расслабляясь. мишель выбирается из захвата ног, вся красная и лохматая, кусает губы и тяжело вздыхает. кто знал, что она хотела быть заудушена этими сочными бедрами, что только от этого кончила.