Море в оковах

Hayley Williams — Sudden Desire

             Странно приходить к морю только по ночам — Дайн слышал эти слова много раз, потому и приехал один. Он бы не отказался разделить редкие свободные дни с кем-то ещё, но…       Но по ночам море похоже на бездну, и что-то такое же тёмное, тяжело дышащее под звёздным небом, огромное и одинокое ворочается под рёбрами, когда Дайн сидит на камнях и не моргая смотрит на лунную дорожку, единственный светлый росчерк на спине бесформенного гиганта, заточённого в тисках берегов.       Дайну так же тесно в рамках, куда пришлось себя загнать. Так же больно от врезающихся в кожу камней. И так же хочется обрушиться на свои оковы безжалостным штормом, смести каждого, кто попадёт под громады волн.       Он хотел бы чувствовать как стихия, но он всего лишь человек, которому не с кем поделиться своими мыслями, такими же странными, как ночные прогулки.       Его уединение нарушают нечасто — с моря тянет холодом, — но подвыпившей компании, бредущей вдоль ленивых волн, такие мелочи не страшны. По крайней мере, одному из них: Дайн невольно задерживает взгляд на голых плечах и открытой груди. Незнакомец закидывает голову, прикладывается к полупустой бутылке, заправляет за ухо завивающуюся от влажности прядь волос, и Дайн, рассматривающий его больше чтобы отдохнуть от однообразного пейзажа, чувствует внезапный укол желания. Случись эта встреча в одном из клубов под открытым небом или на вечеринке общих знакомых, Дайн бы подошёл с предложением потанцевать или выпить вместе, но сейчас…       Было бы неуместно.       С чем-то средним между сожалением и облегчением он провожает компанию взглядом и снова обнимает колени.       Море.       Почему-то мысли возвращаются к незнакомцу, только что прошедшему мимо. Дайн не рассмотрел его лица, но что-то невыносимо чувственное было в том движении, которым он поднёс к губам горлышко бутылки, в том, как вздрогнуло от глотка открытое горло, в непринуждённо сексуальной походке.       С философским настроем приходится проститься.       Дайн неохотно поднимается, отряхивает с пледа мелкие камушки и, уже собираясь уходить, ещё раз взглядывает в ту сторону, куда удалилась компания.       На пристани, в мутном свете фонарей, тот самый незнакомец сбивает одного из своих спутников на землю, второго бьёт локтем под дых. Обычное дело для маленьких курортных городков, где ссорятся и мирятся едва знакомые заложники непривычной скуки, — но рефлексы Дайна срабатывают раньше, чем здравый смысл, твердящий, что не стоит помогать незнакомым людям в потасовках с другими незнакомыми людьми.       Он оказывается рядом, когда незнакомец, тяжело дыша, наступает одному из своих противников на грудь. Второй корчится на камнях, держась за колено, и оглашает пляж отборной руганью. Рядом визжат тормоза, пристань заливает яркий свет фар, и Дайн, выхваченный им из темноты, под прицелом нескольких пистолетов бросает плед в сторону и поднимает руки.       — Этого тоже вязать? — деловито спрашивает девушка в полицейской форме.       Незнакомец отрицательно качает головой.       — Всё в порядке, — говорит он, обращаясь к Дайну. — Сожалею, что испортил вам вечер.       Дайн позволяет себе ещё несколько секунд насладиться зрелищем — незнакомец, оказавшийся полицейским, облокачивается на открытое окно машины, чтобы перекинуться парой слов со своим коллегой за рулём, короткая майка задирается на смуглой пояснице, — а потом забирает подмокший плед и отправляется в отель.       Сегодня морю особенно тесно в каменных берегах.       

~

             Нелепое ночное приключение не идёт из головы даже после насыщенного впечатлениями дня. Экскурсия по живописным местам и продолжительная дегустация местных вин дают только один эффект — на любимое место у моря Дайн приходит слегка пьяным и оттого ещё более мрачным. Ни попытки убедить себя, что история была сомнительной с самого начала, ни шум волн не помогают успокоиться. Низкие облака делают пейзаж скорее удручающим, чем располагающим к размышлениям, и Дайн уже собирается вернуться в отель и выпить снотворное, когда слышит неподалёку скрип камней. Загадочный любитель ночной прохлады приближается, пока не останавливается совсем рядом.       — Не помешаю?       К сожалению (или всё-таки к счастью) Дайн узнаёт голос, но не спешит оборачиваться. Один взгляд — и он пропадёт. Как пропал вчера.       — Хотели вчера мне помочь? — продолжает незнакомец. — Вы не похожи на похитителя сокровищ.       — Я бывший полицейский, — зачем-то говорит Дайн. — Всего лишь рефлекс.       — Вот как? — Незнакомец подходит ещё ближе и непринуждённо усаживается на камни прямо перед Дайном, исключая саму возможность на себя не смотреть. — Давно за меня не вступались.       Его насмешка звучит располагающе, и Дайн понимает, что не в состоянии злиться и дальше. Даже на себя самого.       — Дайн, — представляется он.       — Кэйа. — Его собеседник снова смеётся. — Как насчёт сразу на «ты»?       Изображать недотрогу нет смысла. Дайн кивает, подумав, протягивает руку — и Кэйа вкладывает ему в ладонь запечатанную бутылку.       — Подумал, тебе придётся по вкусу.       Дайн, слегка разочарованный отсутствием физического контакта, вглядывается в мелкий шрифт на этикетке, но для чтения слишком темно.       — Сухое игристое, — тоном заговорщика сообщает Кэйа и, перехватив бутылку под горлышком, вытягивает из кармана нож-бабочку, в одно движение раскладывает его, поддевает остриём фольгу, раскручивает проволоку. Дайн наблюдает не шевелясь, будто любое движение может выдать его интерес. — Давай проверим, угадал ли я.       Он встряхивает бутылку — и пробка с хлопком пролетает в паре сантиметров от его виска. Пена выплёскивается, заливает ему плечо и грудь в вырезе майки, стекает по щеке, а сам Кэйа, растерянно моргнув, закидывает голову и заливается смехом.       Единственный вопрос, которым Дайн задаётся: почему они ещё не трахаются.       — Кажется, идея тебя соблазнить провалилась, — выдыхает Кэйа сквозь смех и тыльной стороной ладони вытирает щёку. — Но, если ты не против, можем просто выпить.       — Я против, — тихо говорит Дайн и, отставив бутылку, распахивает плед.       Горячие ладони Кэйи вместе с морской прохладой скользят вдоль рёбер, и все дрянные эмоции, скопившиеся за последние сутки, сходят как пена с камней.       — Всё-таки не угадал? — шепчет Кэйа и прижимается губами к его шее. Дайн поворачивает его к себе, проводит языком по щеке, по плечу. К шампанскому примешивается солоноватый вкус кожи, куда более привлекательный. — Я думал, никогда не ошибаюсь.       — Угадал, — хмыкает Дайн и откидывается назад. Кэйа сразу притирается к его паху, сжимает через брюки твердеющий член, расстёгивает тонкую молнию, нахально просовывает руку под бельё. Дайну нравится его напор; он разводит колени, разморённо смотрит, как Кэйа зубами срывает уголок у пакетика смазки. Выпитое на дегустации вино от свежего воздуха снова даёт в голову, и это лучшее условие для спонтанных эротических приключений.       — В таком случае, можешь на меня положиться. — Кэйа отвечает улыбкой и, перехватив Дайна за талию, втягивает к себе на колени. — Не хочу, чтобы завтра ты проснулся без спины.       Возможно, будь он трезвее, Дайн бы не согласился на столь интимную позу с человеком, которого видит второй раз в жизни, но сейчас ему кажется уместным сидеть у Кэйи на коленях и позволять трахать себя пальцами. Единственное, что его не устраивает, — что они не целуются, но эту оплошность легко исправить.       Кэйа не тратит время на прелюдии — они сразу сталкиваются языками, обнимаются крепче, пытаясь закутаться в сползающий плед, и, стоит Кэйе расстегнуть джинсы, Дайн сам опускается на его член, сдавленно стонет от удовольствия. Намного лучше, чем удовлетворять себя дилдо, как прошлой ночью.       Шум моря сливается с их стонами; Дайн сильнее сжимает руку Кэйи на своём члене, показывая, как будет приятнее, и правильный ритм находится почти сразу. Глядя на рваный туман, ползущий к берегу по невидимой ряби воды, Дайн опускает голову Кэйе на плечо и думает, как море проливается дождём на цветные крыши и пыльные склоны гор, чтобы после вернуться в свою каменную колыбель.       Море. Слишком свободное, чтобы ему хоть где-нибудь бывало тесно.              Слегка выдохшееся шампанское успевает охладиться до идеальной температуры, и Дайн с наслаждением делает несколько глотков из бутылки, прежде чем передать её Кэйе. Кэйа отпивает, склоняется к нему, целует, и Дайну в рот попадает едва ли пара капель, всё остальное выливается на щёку и в волосы. Кэйа снова смеётся, делая вид, что пытается собрать всё пролитое языком, но это очередная игра, в которую Дайн немедленно включается.       На этот раз они медленно трутся членами в тесном коконе из пледа, целуются так жадно, будто пытаются украсть друг у друга дыхание, и Дайна не смущают ни камни, упирающиеся в спину, ни то, что он весь пропах шампанским. Кончая, он закидывает Кэйе голову, целует горло, давит языком на нежную ямку между ключиц, и Кэйа вскрикивает, заливая семенем его живот.       Лучший способ провести последнюю ночь у моря.       

~

             Утром понедельника Дайна утешают только слегка саднящие засосы на груди под рубашкой и солоноватый запах моря, оставшийся на волосах даже после душа. Всё остальное — бессмысленные совещания, ничего не значащие приказы, полные пустых слов протоколы и личные дела с перепутанными и потерянными страницами, — как и прежде, вселяют в него одно лишь уныние.       Он так старательно заставляет себя сосредоточиться, что не сразу слышит оклик из коридора.       — Дайнслейф, — недовольно повторяет Эндзё, заглянув в кабинет, — тебе ещё письмо.       Бросив конверт на стол поверх стопок документов, скопившихся за неделю отпуска, он удаляется, и Дайн с удивлением видит в строке «кому» собственное имя, которое слабо вяжется с гербом специального подразделения, где он когда-то работал. Давняя история — но недостаточно давняя для того, чтобы вспоминать о своей отставке без обиды.       Дайн разворачивает лист с водяными знаками, хмурясь, пробегает взглядом по строчкам — и не верит в то, что прочитал.       После нескольких лет, потраченных на апелляции и прошения, его переводят из архива. Пусть не в прежний, а в смежный отдел, пусть с понижением в должности, но Дайн готов на любые условия, только бы не возиться в пыльном подвале.       

~

             Неделя до перевода тянется как вечность. В последний рабочий день Дайн прощается с коллегами, оставляет на пустом столе до блеска отмытую белую кружку и поднимается по крутой лестнице. Заходящее солнце привычно слепит глаза после тускло освещённого архива, и Дайн не сразу замечает припаркованную у пешеходного перехода полицейскую машину с распахнутой дверцей.       — Хей!       Дайн снова узнаёт голос.              Больше половины жизни проведя среди людей в полицейской форме, Дайн давно перестал считать её чем-то привлекательным, но Кэйа хорош даже в ней и может себе позволить не застёгивать верхние пуговицы рубашки. Скомканный китель валяется на заднем сиденье, скрывая звание своего обладателя, но у Дайна есть кое-какие догадки.       — О чём ты хотел поговорить?       Сложив руки на руле, Кэйа улыбается, и Дайна словно бы обдаёт свежим ветерком с моря. Соблазн слишком велик; будь при исполнении, он никогда не позволил бы себе такой вольности, но до понедельника он штатский. И только поэтому он наклоняется к Кэйе, целует его в губы, опускает ладонь ему на бедро, просовывает пальцы под широкий кожаный ремень — и ловит ртом длинный выдох.       — Вообще-то, — сглотнув, шепчет Кэйа и утыкается носом под воротник его рубашки, трётся щекой о шею, — о твоём переводе, но можно повременить.       — О переводе?..       — Не смог выбить тебе должность выше. Ты не против, если эта проблема решится, скажем, через полгода?       Дайн отшатывается.       — Так это… твоё подразделение?       — Да, — Кэйа откидывается на спинку сиденья, прикрывает глаза. — Моё. И я подозревал, что простого разговора у нас не выйдет.       Скрестив руки на груди, Дайн отворачивается, смотрит на пустеющий тротуар. От вида офиса начинает подташнивать, но гнев слишком силён, чтобы так просто принять всё случившееся.       Кэйа нарушает молчание первым.       — Скажи, в чём проблема.       — Я не хотел получить перевод через постель! — огрызается Дайн, по-прежнему напряжённо глядя на тусклые окна офиса, и получает в ответ очаровательный смешок.       — Строго говоря, мы ещё ни разу не проводили время в постели.       Дайн недовольно фыркает.       — Ты понимаешь, о чём я. — Он пытается оставаться серьёзным, но его уже разбирает смех. — Не хочу быть у кого-то в долгу.       Кэйа вздыхает так устало, что Дайну становится стыдно. Он всё-таки поворачивается — и едва не забывает, о чём говорил, как только видит выступающие ключицы в вороте рубашки и кривоватый изгиб губ.       — Мне нужны люди, — тихо говорит Кэйа, закрыв глаза сгибом локтя. — Надёжные люди, от которых не получишь пулю в спину. Предваряя твои вопросы, нет, я не знал, кто ты, когда подсел к тебе на пляже. Да, ты попал в список кандидатов за пару месяцев до нашего знакомства. В моих полномочиях было только найти твоё личное дело, сопоставить факты и немного ускорить процесс.       Дайн трёт подбородок, припоминая. Последнее прошение о переводе отклонили полгода назад, ссылаясь на то, что нет свободных мест.       — Учитывая твой опыт… ты ли у меня в долгу? — добивает Кэйа и раньше, чем Дайн окончательно почувствует себя чудовищем, приподнимает руку и косится на Дайна с хитрой улыбкой. — Как насчёт через постель заполучить тебя в подчинённые?       Расстегнув ещё одну пуговицу на его рубашке, Дайн прижимается губами к ямке между ключиц, проводит языком влажную дорожку до подбородка и ловит губами сорванный вздох.       — С одним условием — через мою, — усмехается он.       — Скажи адрес, и я весь твой. — Кэйа возвращает улыбку, за затылок притягивает Дайна ближе, чтобы поцеловать.       Пора признать, той ночи на пляже было непростительно мало.       Где-то далеко море крупными каплями проливается на цветные крыши, сбивает пыль с прогретых солнцем камней и пёстрых мостовых, поит исстрадавшиеся от засухи деревья, чтобы после густым туманом вернуться по лунной дорожке в обжитое логово между камней, уснуть до рассвета, и в первых лучах солнца стать из чёрного — лазурным.       И, подобно морю, Дайн чувствует себя свободным.       

30.01-1.02.2023